Смотрела на него и умирала.
Зачем ты так поступил с нами? Зачем?
— Я знаю, — глухо отозвался он, — ничего страшного. Это полезная практика. Побуду там…некоторое время.
— Ректор сказал, что тебя вернут, как только будет решена проблема. Я постараюсь разобраться с этим поскорее.
— Не смей никуда лезть! — тут же нахмурился Коул, — без тебя разберутся.
Не разберутся. Не знаю почему, но уверенность в этом крепла с каждым днем.
Хеммери с досадой выдохнул:
— Ты ведь не послушаешься, да? Ты никогда никого не слушаешь.
Я всегда слушала только тебя…
— Тебе пора. Если поймают – будут проблемы.
— Ну и что, — он равнодушно пожал плечами, — мне надо было тебя увидеть перед отъездом.
— Увидел? — их горла вырвался жалкий сип, — уходи.
Коул порывисто шагнул навстречу, будто хотел обнять, но я отпрянула, и он остановился. Горько усмехнувшись, произнес разрывающее душу:
— Прости, — и отступил, — береги себя.
И ты береги себя, а я сделаю все, чтобы ускорить твое возвращение.
Спустя пару мгновений рядом со мной уже никого не было.
Из библиотеки я выходила, как пьяная. Ноги не держали вообще, а сердце…мое глупое, глубоко несчастное сердце захлебывалось отчаянием. Почему все сложилось именно так? Зачем?
— Эй, Найтли! — заправив руки в карманы, ко мне неспешно подошел Доминик.
— Тебя только не хватало.
— Что ты там ворчишь, как бабка?
— Здоровья тебе желаю. Счастья, благополучия.
— Я так и подумал, — он ухмыльнулся и встал, преградив путь, — ты мне лучше вот что скажи. Правда, что из-за тебя Хеммери выперли из Весмора?
Конечно же, слухи мигом расползлись по всей академии. Здесь секреты вообще долго не задерживались, а уж такие – и подавно.
— Никто, никуда его не выпирал! Коула просто отправили на практику.
— Да ты что? Вот из всех адептов именно его взяли и отправили.
— Потому что у него единственного освобождение от экзаменов.
— То есть ты вообще тут не при чем?
У меня снова кольнуло и заболело.
— Чего ты ко мне пристал? — угрюмо уставилась на него.
— Кстати, а не он ли сейчас с черного ходы выскочил? Вроде похож…
Я скрипнула зубами и поудобнее перехватила тяжелую, полную учебников, сумку. Оливио мой жест истолковал правильно, усмехнулся, но на пару шагов отступил.
— Не пенься, Найтли. Тебе не идет.
— А тебе не идет прямой нос.
— Значит попрощаться приходил? И надолго его сослали? Не подумай, что меня волнует судьба Хеммери, просто уверен, что без твоего участия не обошлось, и не хочется в один прекрасный момент оказаться где-нибудь у черта на куличиках, только потому что имел неосторожность оказаться в одной группе с тобой.
— Не переживай, тебе это не грозит. Туда только самых умных берут, — пробурчала я и прошла мимо него. Хотела задеть плечом, но белобрысый гад увернулся.
— Я очень умный.
— Нет.
Не знаю почему, но Ник увязался за мной.
— А почему вы поцапались? Вроде ходили, как два дурака, улыбались.
— А почему тебя это интересует?
— Сам не знаю, — развел руками, — просто увидел его и в голове щелкнуло. Любопытно стало в чем причина. Или ты из-за той девки дала ему поворот от ворот? Сеструха вроде твоя, да?
Тактом он не отличался, деликатностью тоже, а грозных взглядов, намекающих, что пора бы заткнуться, не понимал.
— Ты сейчас издеваешься?
— Нет. Пытаюсь удовлетворить болезненное любопытство. Почему так вышло, что…
— Слушай, — я резко остановилась и уперлась указательным пальцем ему в грудь, — тебе заняться нечем, кроме как нервы мне мотать? Чего пристал?
Доминик небрежно отодвинул мою руку в сторону, тряхнул белобрысой челкой и сказал:
— Хочу разобраться.
— В чем?! Почему меня променяли на другую? Так это у вас надо спрашивать, у парней. Почему одной глупости всякие нашептывают, а потом бегут под юбку к другой. У вас, наверное, в крови тяга к предательству, — снова ткнула ему в грудь, — и не смотри на меня так. Ты точно такой же.
— Любил бы – не предал бы. Никогда, — неожиданно серьезно ответил он.
— Ну ты, значит, молодец, а Хеммери вот не очень, — вплеснула руками и отправилась дальше, все еще надеясь, что он оставит меня в покое.
Но не тут-то было.
— Кстати, со стороны казалось, что у вас не просто огонь и искры, а по-настоящему. Даже как-то странно, что он решил…
— Ты уймешься, а? — я все-таки огрела его сумкой по спине, — видишь, и так тошно! А еще ты тут масла в огонь подливаешь!
— Все, молчу, — Ник примирительно поднял руки, но озадаченное выражение лица никуда не делось. Будто ему и правда интересно было, как так вышло, что противную Найтли променяли на кого-то другого.
К счастью, мы уже добрались до аудитории, и преподаватель зашел сразу за нами, поэтому Оливио от меня отстал, сел со своими приятелями из Стражей, а я заняла место возле окна. Выложила учебник, пухлую, исписанную цифрами тетрадь и приготовилась слушать.
Нумерология была сложным, но интересным предметом. Она завораживала своей строгостью, пленила хитрым переплетением графиков и приводила в порядок мысли. Но не сегодня.
Сегодня голова была занята прощальной встречей с Хеммери. Я раз за разом гоняла ее в голове, повторяла про себя каждое слово, смаковала каждый взгляд и задыхалась. Так больно, что словами не передать, так обидно…и страшно.
Казалось бы, облегчение надо испытывать от того, что не увижу ни его самого, ни того, как Эмми виснет на нем, использовать это спокойное время с толком, забыть его, выкинуть из головы и из сердца. Но куда там! Слезы на глаза наворачивались от одной мысли, что Коул будет где-то далеко.
Не очень я все-таки умная. Над подружками в Муравейнике потешалась, когда те по парням страдали, а теперь сама расклеилась, безвозвратно проиграв собственным эмоция.
В какой-то момент я поняла, что не слушаю преподавателя, не пишу ровные столбцы цифр, а пялюсь в окно, на то, как по небу ползут тяжелые осенние облака, предвещая долгий нудный дождь.
— Бестолочь, — буркнула под нос и опустила взгляд на тетрадь. Сегодня там почти не было нумерологии, но зато красовалась россыпь разнокалиберных сердечек. Разбитых, целых, размером с жука, и с головку булавки, — дважды бестолочь.
Привлеченный моим бухтением сидящий впереди парень с факультета Стражей обернулся. Я не успела прикрыть тетрадь, и он увидел мои художества:
— От рыжей что ли заразилась? Та тоже везде сердца рисует. Ты поаккуратнее с ней, а то вдруг заразное.
Я раздраженно махнула ему, чтобы отвернулся.
Сегодня сравнение со Стеллой показалось неуместным и даже обидным. У меня и правда сердце на куски разваливалось, а она просто фанатично лепила их, где попало. Разве можно сравнивать?
Кстати, откуда такая одержимость?
Странной она была всегда — к этому уже все привыкли, а вот о причинах столь страстного увлечения я задумалась впервые.
Мысли о Стеллиных сердечках не давали покоя. Может, и правда в них было что-то особенное, а может, я просто ухватилась за возможность отвлечься от Хеммери, занять свою голову чем-то другим и сбавить болезненное давление.
Что я знала про эти сердечки? Только то, что Стелла делала их своими руками. Еще на отборе она сидела в комнате и вырезала первую партию, чтобы подарить девочкам на удачу. Вроде ерунда. Но Коул тогда велел не расслабляться, потому что на такие подарочки можно навесить что угодно, от поноса, до икоты.
Я тогда посмеялась, но потом, поддавшись суевериям, от своего сердечка избавилась. Другие тоже не расчувствовались настолько, чтобы хранить эти бумажки, трепетно прижав к груди. Многие просто посмеялись и выкинули. Я только у одной девчонки из Хранителей видела такое сердечко в качестве закладки.
Несмотря на предупреждение Хеммери, никаких массовых сглазов и дружного расстройства желудка не последовало. Похоже, сердечки были просто сердечками, но Стелла с завидным упорством продолжала их клепать. И, кажется, не собиралась останавливаться, пока каждый из адептов Весмора не получит свою поделку. Как еще до преподавателей не добралась?