Даже говорить ничего не хотелось. Я просто выдохнула и расслабилась, позволяя себя везти. Когда я себе позволяла последний раз расслабляться? Не помню.
Дорога до дома показалась короче, чем обычно, и когда жеребец Светлого взлетел на холм, где стояла усадьба, я испытала разочарование. Неуместное, странное и совершенно не подходящее.
Мы заехали во двор. Из-под крыльца на меня осуждающе таращился кот, насквозь промокшие псы сидели под кустами, уныло опустив уши.
— Кажется, тебя ждут, — усмехнулся Даррен, не торопясь спускать меня на землю.
Я все так же сидела в кольце его рук, впитывая мужское тепло.
В груди колотилось, а где-то на задворках мыслей рычал Варрах, чувствуя мой интерес к другому.
Утомил.
Я сильнее схлопнула барьер, отсекая бывшего мужа, и произнесла:
— Спасибо, что подвез.
Даррен не торопился отвечать. Он вообще не шевелился и ничего не предпринимал. Я даже развернулась, чтобы увидеть его лицо. Хотелось понять, о чем он думает, но в задумчивом, пронзительном взгляде ничего не удавалось разобрать.
Он просто смотрел на меня, я смотрела в ответ, а серый ливень все так же хлестал по земле, не щадя никого.
— Может отпустишь? — наконец спросила я.
Рядом с ним было уютно и в то же время тревожно. Что-то внутри волновалось и тянулось к Светлому, доставляя беспокойство.
— Не уверен.
— Почему?
Он перевел взгляд на мои губы и просто произнес:
— Потому что хочу поцеловать тебя.
— Так поцелуй.
Глава 41
Светлый не из тех, кому надо говорить дважды.
Его губы были по-мужски жесткими и в то же время нежными. Их вкус смешивался со вкусом дождя и рождал приятную дрожь где-то глубоко внутри.
«Не смей», — снова гремело в голове.
«Исчезни», — мысленно отмахнулась я и подалась на встречу Даррену.
Целовать его было приятно. Волнительно. Этот поцелуй не походил ни на один другой из прошлой жизни. Казалось, будто вся я, без остатка, растворялась в нем, тянулась, как мотылек за светом.
Так странно.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он меня отпустил.
— Иди, — голос хриплый и в карих глазах полыхало яркое пламя, — я…мне нужно вернуться в город.
Я и сама с трудом разжала руки и отстранилась. Наваждение какое-то.
— Спасибо, что довез.
Он легко спустил меня вниз, но тут порывисто нагнулся, еще раз коснувшись своими губами моих.
— До встречи, — и умчался, оставив меня во дворе усадьбы.
Из-под крыльца донеслось насмешливое ворчание.
— Проваливай!
Кот нехотя выбрался из-под крыльца и, опустив уши, шмыгнул в малинник. Наглец.
Я разделась прямо на ступенях, чтобы не тащить в дом сырые тряпки. Повесила их на периллах под козырьком и только после этого перешагнула порог.
В доме было серо и прохладно. Я переоделась в сухое, разожгла очаг, поставила чайник, и пока он грелся, прошлась по пустым комнатам. Тоскливо. И на душе неспокойно.
Я не понимала, почему у бывшей королевы демонов Райгарда так сильно ломит в груди от одной мысли о Светлом. Разве так должно быть?
«Нет! — рявкнуло у меня в мыслях. Да так громко, что я вздрогнула, — не зли меня, Лил. Пожалеешь»
Я устало вздохнула и подтянула полог. Держать его становилось все сложнее. Варрах, искал меня, звал, лютовал оттого, что не откликалась и не слушала приказов. Думал, что вернет… Глупец. Разве можно вернуться к тому, кто забрал крылья? Или он ждал, что я добровольно позволю снова засадить себя в темницу и держать там, как животное?
Я перекинула через плечо мокрую косу и погладила ленточку. Под моими пальцами она заискрилась и на глазах подросла еще на пару сантиметров. Еще немного и полностью восстановится. Тогда я смогу забрать свои силы и отправиться дальше. Вряд ли Варрах когда-нибудь оставит меня в покое, поэтому впереди ждал долгий путь без конечной цели.
Несмотря на усталость я долго не могла уснуть. Ворочалась на жестком диване, перекладывала с места на место подушку, одеяло то натягивала, то скидывала в сторону.
Никак улечься не могла – все неудобно было, вдобавок в груди стучало, словно опять что-то не так, неправильно. Стоило только хоть немного задремать, как это ощущение усиливалось, снова выталкивая на поверхность.
— Да чтоб тебя! — я не выдержала и села, спустив ноги с дивана, — бесит.
Я подошла к окну и, сдернув в сторону ветхую штору, уставилась на темный двор. Дождь стал слабее, но так и не утих до конца. Редкие капли неспешно стучали по крыше и подоконникам, но не успокаивали, а наоборот еще сильнее распаляли тревогу.
Точно что-то не так!
Я прислушалась с себе, к окружающему миру, потянулась к городу, пытаясь понять в чем дело, и с удивлением обнаружила, что мелкой Темной нет с остальными.
Опять сбежала! И тревога эта, что в душе теплилась – ни что иное, как ее зов!
Да что за глупая девчонка! Думает, я все время за ней бегать буду?
Я разозлилась и решила, что никуда не пойду.
…А через десять минут уже стояла босиком на песке и слушала, пытаясь отыскать след беглянки.
В этот раз я почувствовала ее в лесу, к западу от города.
Что за нелегкая занесла ее туда? Хотя… Сама забралась? Путь сама и выбирается.
Однако зов не утихал. Он был грустным и в то же время упрямым.
Какова нахалка! Поймаю – высеку так, что неделю сидеть не сможет.
Сэм недовольно фыркнул и тряхнул гривой, когда я вывела его из-под навеса на дождь.
— Молчи.
Я оседлала его, и мы отправились в путь.
Дорога оказалась неблизкой. Через поле, да вдоль оврагов. Потом по кромке леса до незаметной тропы и вглубь чащи. Туда, где деревья плотной шапкой смыкались над головой.
Желание выпороть мерзавку становилось все более сильным. Решила, что со мной играть можно?
Тропа сделала петлю и вышла к развилке. Направо уводила хорошо протоптанная дорожка, а налево – едва заметная.
— Выходи!
Ветви ближайшей ели тотчас пришли в движение, и из-под них вынырнула бледная маленькая тень.
— Как посмела снова сбежать? Думаешь, мне больше делать нечего…
Вместо того чтобы испугаться и проникнуться, Эля приложила палец к губам, призывая к тишине и поманила за собой.
— Куда?
— Тс-с-с. — еще отчаяннее поманила маленькая нахалка.
Я соскользнула с Сэма и отправилась за ней по той части тропы, что уводила налево. Мы прошли мимо зарослей дикой смородины, обогнули орешник и уперлись в колючие кусты боярышника.
Я уже ничего не спрашивала. Девчонка хотела показать мне что-то? Пусть показывает. А потом я отвезу ее в город и больше не приду, как бы не звала.
Натянув рукав, чтобы не уколоться, она раздвинула ветки, глянула туда, а потом кивнула, подзывая ближе.
Я тоже заглянула в прореху и нахмурилась, потому что ожидала увидеть, что угодно, но только не ветхую землянку с крышей, покрытой мхом. Она не пустовала – крошечных круглых окнах едва теплился свет, и маячила одинокая тень – но я никого не чувствовала. Пусто.
— Кто там? — прошептала я, сдвигая в сторону еще одну ветку.
— Та, кто тебе нужна.
Я понятия не имела, о чем речь, но разобраться хотела. Поэтому выбралась из кустов и, не таясь, направилась к землянке.
Глава 42
Стучать не стала. Вместо этого толкнула старую покосившуюся дверь и без приглашения шагнула внутрь.
— Зачем пришла? — тут же раздался скрипучий старческий голос.
Возле круглого мутного окна за деревянным столом сидела старуха и обдирала сухие листы с веток. Руки ее были скрючены от старости, но узловатые пальцы с длинными серыми ногтями двигались проворно. На сухом, изборожденном морщинами лице отпечатались непростые годы, щедрые на невзгоды и хлопоты, а белесые глаза слепо смотрели в стену.
— К тебе, — я подошла ближе.
В душной землянке негде было развернуться. В одном углу очаг, на котором булькала вода в трех закоптившихся кастрюлях, в другом – низкий топчан, заваленный ветхими одеялами, да комод с десятком маленьких выдвижных ящичков. По всем стенам развешаны полки со склянками и мотки трав. От их густого маслянистого запаха щипало в носу.