Лун Ань снял тонкую прозрачную резинку, которая удерживала его пряди в коротком хвосте, и достал из принесенной с собой сумки расческу. Ему не хотелось пользоваться теми, что были в этой гримерной. Едва он поднял руки, чтобы причесаться, хлопнула дверь.
– Ура, я нашел тебя, – послышался голос за спиной, и Лун Ань вскинул голову, глядя в отражение. К нему со спины подходил Ван Цин уже в той же одежде, в которой он его видел во время первой постановки. В ярком свете гримерной красивые изумрудные ткани выглядели еще дороже, а черные волосы блестели, рассыпанные по плечам.
Лун Ань отложил расческу и повернулся к нему. Ван Цин улыбнулся и помахал рукой почти перед его лицом.
– Минако сказала мне, где ты. Она очень милая, даже угостила меня вкусным, – с этими словами Ван Цин выставил перед собой вторую руку, которую до этого держал за спиной с таким видом, словно собирался отдать Лун Аню долгожданный подарок. В его пальцах было зажато небольшое красное яблоко. – Будешь?
Лун Ань покачал головой и поднялся с места.
– Уходи. Нам нельзя вот так видеться.
Поняв, что быстрее будет уйти самому, он сделал несколько шагов к двери, но Ван Цин появился прямо перед ним. На его лице было написано неподдельное удивление.
– Почему нельзя?
Лун Ань попытался его обойти. Ван Цин со смехом снова преградил ему путь.
– Сейчас не время.
Чего он не ожидал, так это того, что Ван Цин, услышав это, звонко рассмеется. Он подкинул яблоко и ловко поймал его.
– Раз ты не хочешь, я сам съем, – сказал он, откусив большой кусок от блестящего красного бока. – М-м, сладкое, зря отказался. И чего ты опять морозишься, у нас сейчас нет сценария.
Лун Ань вздохнул.
– В том-то и дело. Это нарушает ход эксперимента.
Ван Цин пожал плечами и продолжил хрустеть яблоком.
– Раз мы играем кого-то, почему бы не познакомиться нормально? Я специально пришел к тебе в образе, чтобы у тебя там не сбилось ничего, – он приблизился к Лун Аню и постучал указательным пальцем по его виску. – Кстати, почему тебя не обрядили во все это? Знаешь, как жарко в этом костюме? Тут два слоя, вот, глянь.
Ван Цин отвел от груди край верхних одеяний, продемонстрировав серую ткань под ними. Лун Ань почувствовал тот же укол раздражения, что и во время последней медитации. Все и так шло не по плану, потому что он не увидел ничего нового, не продвинулся в ходе эксперимента, и то, что творил сейчас Ван Цин, вот так встречаясь с ним вне действа, могло сделать еще хуже.
– Так нужно, – ответил он на его вопрос и снова попытался уйти.
Ван Цин, сунув в рот остатки яблока вместе с маленькой сердцевиной, торопливо удержал его на месте. От его прикосновения через ткань рубашки по телу прошлась дрожь, а раздражение стало еще сильнее. Доктор Фа предупреждала его, что медитации могут привести к странным ощущениям в теле, потому что внутренняя энергия начинает вести себя по-другому, но раньше побочных эффектов не возникало. Что-то подобное случилось с ним на первой постановке, когда Лун Ань, сам не зная зачем, подался к Ван Цину, попытавшись его схватить.
– Да что ты такой дикий? «Не время, не время». Вот же заладил, мы так весь сценарий здесь отыграем, и ты не скажешь мне ни единого слова, кроме того, что там написано. Может, я хочу узнать тебя получше, – сказал Ван Цин.
– В этом нет необходимости.
Ван Цин надул губы, но потом снова расплылся в улыбке, как будто слова Лун Аня его нисколько не задели.
– Не будь так строг ко мне, Лун-гэгэ.
Лун Ань резко выдохнул. Грудь обожгло так, словно изнутри на ребра плеснули кипятком.
– Почему ты меня так называешь? – спросил он.
Ван Цин пожал плечами:
– Ты чуть старше меня. Ты родился в начале года, а я – ближе к концу.
– Откуда ты знаешь?
Смех. Звонкий, громкий, заполняющий все вокруг. Ван Цин запрокинул голову, отбросив назад мешающие длинные волосы.
– Как будто это какой-то секрет, Лун Ань. Я…
Дверь резко распахнулась, стукнувшись ручкой об стену так, что та заметно дрогнула. В складских павильонах и гримерных стены были как из картона, потому что их постоянно то ставили, то демонтировали снова. На пороге стоял Фа Линь, мрачный, как надвигающийся грозовой фронт.
– Какого дьявола ты здесь делаешь?!
Глава 4
Запреты
“I’m gonna yell it from the rooftops
I’ll wear a sign on my chest
That’s the least I can do, it’s the least I can do”
♫ Gavin Degraw – Belief
Хао Синь грыз фирменный знак Parker на кончике своей ручки в форме металлической стрелы, из-за чего вся комната была заполнена неприятными щелчками. Фа Линь не выдержал и пихнул его локтем в бок. Для этого ему пришлось наклониться и подкатиться к нему поближе на своем кресле, но даже таких усилий было не жалко, лишь бы прекратил уже.
На столе опять лежали свежие распечатки все с тем же текстом, который успели выучить к этому моменту все: от Фа Линя до осветителей. Хао Синь готовился делать свои пометки, словно от них зависело что-то важное. Любое, даже малейшее изменение в собственноручно им составленном плане вызывало в нем самый живой интерес, так что он фиксировал абсолютно все. Фа Линя это раздражало. Лучше бы он с таким вниманием относился к клиентским заказам, а не к проекту его сестры. Но нет же – Хао Синь мог весь Древний Рим просидеть в телефоне, не особо обращая внимание на действо, а тут вдруг решил изменить своей традиции изображать на постановках мебель.
– Начинаем, – выдохнул Фа Линь в микрофон, не особо надеясь на то, что все пройдет гладко.
На площадке был Ван Цин. Как вообще что-то может пройти гладко, если касается его безалаберного двоюродного брата? Более того – если у него в руках меч. Не острый, разумеется. Ван Цин долго возмущался, по какой причине ему не дали настоящий, пока Фа Линь не пригрозил ему, что зарежет его и бутафорским. С таким оружием у них проблем не было. Многие клиенты хотели красиво помахать саблей или мечом, как в любимых дорамах, а задачей Фа Линя было позаботиться о том, чтобы они не снесли при этом головы сами себе. Таким мечом можно было максимум поставить хороший синяк в половину лба, особенно если ударить плашмя. Это Фа Линь уже нафантазировал по дороге в их скрытую со стороны основной площадки комнату, пока злился на Ван Цина.
Хао Синь зашуршал оберткой от мармеладной конфеты. Фа Линь стиснул зубы, чтобы не треснуть его по голове установкой с микрофоном. Пожалел дорогое оборудование.
– Мне не терпелось с тобой познакомиться! Прими этот дар из Храма Пяти Сокровищ! – услышал он в наушниках голос Ван Цина.
Тот, как и в предыдущий раз, стоял на крыше напротив пациента Юйлань и улыбался так, словно встретил старого знакомого. На его поясе теперь было не только едва заметное крепление страховочного троса, но и ножны, из которых выглядывала рукоять меча. Он был довольно тяжелым, даром что не острый, так что Фа Линь вдруг забеспокоился, как бы страховка все же не пригодилась.
– У вас все под контролем? – переключив канал на ребят, которые отвечали за безопасность, спросил он.
– Порядок, – с шипением отозвалось в ухе.
Хао Синь отвлекся от наблюдения за действием и перевел на него взгляд. Растянул губы в улыбке, которая была больше похожа на самодовольную ухмылочку.
– Почему ты вдруг забеспокоился? Не ты ли обещал зарезать собственного брата?
– Умолкни! – рявкнул Фа Линь.
Лун Ань – в виде исключения Фа Линь все-таки запомнил его имя, потому что понял, что они встряли со всей этой историей надолго, – обнажил свой меч и сделал широкий шаг навстречу Ван Цину. Тот на удивление быстро отразил атаку. Звук лязга металла о металл был таким громким, что Фа Линь тихо зашипел себе под нос.