– Ведь оставалась самая малость – и все лавры победителя были бы наши… Нулевые?! И это при том, что мой Черноморский космический флот потерял двенадцать своих лучших кораблей! О, боги, где справедливость…
Услышав эти слова, стоявший за спиной Самсонова его старпом, каперанг Иванцов, почтительно кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание шефа. Затем, дождавшись, пока адмирал затравленно покосится в его сторону, негромко, но твердо произнес:
– Прошу прощения, Иван Федорович, но, не все потеряно. Технические службы только что закончили предварительную инспекцию остовов тех линкоров, что нам удалось отбуксировать с места недавнего сражения. Так вот, по самым скромным прикидкам главного инженера, как минимум пять кораблей из вышеупомянутых двенадцати удастся восстановить и вернуть в строй уже в самом скором времени. Конечно, на это потребуется некоторое количество времени и ресурсов. Но ведь главное – основной костяк нашей эскадры все-таки уцелел! А значит – нам еще будет чем удивить противника, когда дело дойдет до генерального сражения.
Однако Самсонов лишь болезненно скривился, с мрачным видом отмахнувшись от утешений Иванцова.
– Вот только не надо тут сейчас меня успокаивать, – раздраженно бросил он, смерив старпома колючим взглядом. – Сами прекрасно понимаете – эти пять дредноутов, даже если мы каким-то чудом успеем привести их в надлежащий вид, все равно ничего не решат и погоды не сделают. Сущие слезы по сравнению с тем, что потеряно безвозвратно! Тем более – в свете грядущих событий! Ведь, насколько я понимаю по скудным крохам добытой нашей разведкой информации, в предстоящем сражении у Никополя-4 нам потребуются совсем другие силы и средства… Уж вы-то лучше прочих должны осознавать – если мы не хотим торчать на самых задворках атакующего порядка, если мечтаем хоть как-то реально себя проявить и не оказаться мальчиками для битья, нам позарез необходимы не просто «живые» и способные худо-бедно передвигаться корабли, а полноценные, прошедшие глубокую модернизацию сверхсовременные крейсеры и линкоры… И таких вымпелов в моем непосредственном подчинении должно числиться как минимум вдвое больше, чем имеется сейчас! А лучше – втрое, а то и впятеро! А где их взять, я вас спрашиваю? Особенно после того, как мы своими собственными руками угробили в бессмысленной бойне у фактории чуть ли не треть наших лучших кораблей?
– Простите, Иван Федорович, но мне кажется, что выхода особо нет, – тяжело вздохнув, печально ответил Иванцов. Он развел руками, показывая свою беспомощность и полную неспособность предложить хоть что-то дельное в данной безвыходной ситуации. – Нам попросту негде взять такое количество недостающих линкоров…
– А я так не думаю, – загадочно промолвил Самсонов, вдруг сощурив маслянистые поросячьи глазки и одарив собеседников многообещающей ухмылкой. Лицо его приобрело ехидно-заговорщицкое выражение. – Думаю, выход есть всегда. И он лежит буквально у нас перед глазами. Нужно просто хорошенько приглядеться к тактической карте и проявить фантазию…
С этими словами командующий неожиданно резко вскинул голову и окинул каким-то новым, на удивление внимательным и хищным взглядом живописный строй из полутора десятков сверкающих линейных кораблей, неспешно выплывающих из черноты космоса и растянувшихся в идеально ровную походную колонну на подходах к фактории. Корабли величаво скользили меж усеянных обломками и покореженными остовами американских дредноутов полей недавней битвы, грациозно лавируя. Малахитовые борта этих величественных космических левиафанов ярко вспыхивали и переливались всеми цветами радуги в лучах местных огней, являя собой поистине завораживающее зрелище.
Перехватив изумленный взгляд Иванцова, Самсонов с довольным видом ухмыльнулся и, ткнув пальцем в сенсорный экран тактической карты, где светящейся точкой было обозначено мое судно, презрительно захохотал:
– Ха-ха, вы только полюбуйтесь на это, господа. Неужто мне изменяет зрение? Васильков у нас, оказывается, теперь тоже пребывает в должности командующего – и кто бы мог подумать! Напомню это все тот же прохиндей и пройдоха, из-за которого мне довелось угодить под Трибунал и распрощаться со своими адмиральскими регалиями пусть на время, но все же… Интересно, и кто же это додумался произвести столь странное назначение? Неужели Козицын постарался?
На самом деле, Самсонов был прекрасно проинформирован обо всех обстоятельствах моего внезапного возвышения, когда вице-адмирал Козицын прислал ему подробную реляцию о недавней триумфальной победе моей 27-ой «линейной» над эскадрой Элизабет Уоррен. Так что сейчас он лишь делал страшно удивленное лицо, притворно ахая и охая насчет моей якобы сомнительной репутации и юного возраста, и всячески давая понять подчиненным, будто появление контр-адмирала Василькова на командной должности – сущее недоразумение.
Однако сейчас по большому счету, Ивану Федоровичу было глубоко наплевать, кто конкретно возглавлял эту внушительную эскадру линкоров – будь то даже я, его злейший недруг. С другой стороны это даже в плюс. Ведь командующий отлично понимал, что на самом деле я еще не был официально утвержден в должности полноправного командующего дивизией. Это, как ни крути, накладывало на мой статус определенные ограничения и не позволяло мне, к примеру, отдавать приказы без согласования с Самсоновым по собственному усмотрению.
Хотя в сложившейся ситуации тотального кадрового дефицита, сложного положения на фронтах и крайнего недостатка по-настоящему опытных боевых адмиралов, даже сам придирчивый и сварливый Иван Федорович вынужден был смотреть сквозь пальцы на мое стремительное продвижение по службе. В конце концов, с моим фантастическим везением, бесспорной одаренностью флотоводца и бесшабашной храбростью сейчас приходилось считаться даже самым отъявленным скептикам и недоброжелателям.
Так что все эти язвительные ужимки и ехидные смешки по поводу моего нового высокого звания были сейчас со стороны Самсонова просто игрой на публику, обязательной частью привычного образа командующего в кругу своих приближенных. На самом же деле, увидев приближающиеся в полном составе корабли моей эскадры, главнокомандующий испытал ни с чем несравнимое облегчение и даже, пожалуй, самую настоящую радость. Еще бы – пятнадцать новеньких, с иголочки, линейных дредноутов сами приплыли к нему в руки, словно манна небесная! Да еще под чьим командованием…
«Похоже Фортуна снова повернулась ко мне лицом и решила вознаградить сверх всякой меры, послав в качестве бесценного дара эту эскадру» – подобные мысли проскакивали сейчас в хитром мозгу Ивана Федоровича, пока он с чувством глубокого удовлетворения взирал на несущиеся навстречу его флоту грозные космические линкоры моей дивизии.
Мудро сделав вид, будто нисколько не обеспокоен их появлением, Самсонов лишь довольно хмыкнул в густую бороду и пробормотал себе под нос:
– После подобной удачи, пожалуй, день сегодня уже не такой паршивый, как показалось сначала…
Как и ожидалось, спустя примерно шесть часов, когда две союзные русские эскадры – 27-ая и 12-ая «линейные» дивизии – наконец-то приблизились вплотную к разоренной фактории, возле которой по-прежнему располагался временным лагерем наскоро залатавший раны флот Самсонова, от командующего поступили официальные приглашения прибыть на борт флагмана Ивана Федоровича «Громобой». Там намечалось провести некое подобие малого военного совета, на котором предполагалось всесторонне обсудить сложившуюся ситуацию, трезво оценить расклад сил и выработать общую тактику действий на ближайшее время.
Разумеется, ни я, ни вице-адмирал Кантор не могли отказаться. Мы оба прекрасно понимали, что, очутившись в гостях у Самсонова, будем вынуждены играть по его правилам, прогибаясь под диктуемые им условия и всячески демонстрируя покорность его воле. Особенно это касалось меня, учитывая зыбкость моего нынешнего положения и отсутствие официально подтвержденного адмиральского ранга.
В общем, делать было нечего. Мы с Доминикой, я с «Одинокого», она со «Звезды Эгера» практически синхронно погрузились в ожидавшие нас скоростные челноки, которые в свою очередь устремились к линкору Самсонова. Предвкушая бурную встречу с командующим Черноморским флотом, от которого, честно говоря, можно было ожидать чего угодно, мы с Доминикой переглянулись в последний раз, словно мысленно желая друг другу удачи, одернули парадные мундиры и, решительно шагнули внутрь конференц-зала. И в ту же секунду застыли на пороге как вкопанные, абсолютно ошеломленные и обескураженные открывшимся нашим изумленным взорам зрелищем…