– Я остановил просмотр. Мысленно создал кнопку, и остановил.
Командир согласился, что тема достойная, вошёл в зону обзора Гриши. Грань выдавала документальные кадры, будто съёмка велась современным оборудованием, с высоким качеством изображения. Один момент настораживал: при известной скорости в двадцать четыре кадра, информации хватило бы на час просмотра, в обычном режиме.
И капитану достало десяти секунд:
– Останови. – Он потряс головой, издал понятное «бр-р», но желания вернуться к материалу у него не появилось. – Перебор. Я не могу больше вместить, глаза не хотят видеть. Интересно, что скажет Евгений.
Этих десяти шагов ему достало, чтобы оформить мысль.
– Женя, такая подача нас убьёт. Мозги отказываются принимать такие объёмы.
Аверьянов оглядел остальных участников. Никто не справлялся, они отвернулись от граней и приходили в чувства.
– Значит, на сегодня всё, сеанс закончен.
– А они разве не понимают, что мы не такие?
Аверьянов потоптался у своей грани, поискал ответ.
– Вот на сколько нас опустили. Будь мы в телах, какие имелись у предков, мы бы справились с этой задачей. Та-ак, что же делать? – Он бросил взгляд на танцующий закат, точнее – его отголоски над сопками. – Вы идите, а я ещё посижу… То, что мне дают, голова усваивает.
Командир дал им волю: кто чувствует, что может принимать информацию – остаётся, остальным отбой. И ушли, как один, Аверьянову то было подсказкой. Ни образование, ни условия жизни не годятся, чтобы человек усваивал большие объёмы. А ведь предки могли. Как нам вернуть прежние способности?
В лагере царила неправдоподобная тишина, парни оказались не готовы к такому испытанию. Один Григорий ещё подавал признаки жизни, порывался вернуться.
– Пойду, ещё разок попробую. – Он опустил камушки в карман, и то, что он голову вылечил таким способом, бойцы приняли как руководство к действию. Пошли камушки в ход, их же Аверьянов выгрузил у палатки, бери – не хочу.
Посмотрел бы кто со стороны на эту картину: здоровые мужики перешли в религию поклонения камням. Вы ещё и спать с ними лягте, для полноты картины.
Над сопкой догорали последние всполохи, Аверьянов вернулся, глянул на адептов нового течения. Думал попенять командиру – что, мол, распустились твои люди. Так и сам капитан ходил по лагерю, весь какой-то угловатый. Камень под шапкой, в каждом кармане по экземпляру; было бы ещё две руки – было бы и в них.
– Надо понимать, камушки понравились. Так и быть, дарю! Завтра попробую пополнить запасы, а на учёбу теперь чтобы каждый приходил с ними. Думаю, обучение пойдёт веселее.
Вернулся Гриша, к командиру.
– Очень хочется поделиться, но так, чтобы все слышали.
– Как парни, не против?
– Теперь уже всё равно! Килограммом больше или меньше. Валяй!
– Это о применении скалярного оружия. В сорок третьем году, на территории Белоруссии, наш полк угодил в ловушку, полностью перебили немцы. И сразу заняли территорию, окопались. Шли разговоры о создании атомной бомбы, русских не очень-то и боялись, пропагандой кормили своих, и всё получалось против СССР. Сталин обратился к староверам за помощью. Хранители Знаний упрекнули, что образование пошло не тем путём, тот же Эйнштейн остановил развитие физики, всё повернуло к упадку. Но в помощи не отказали, поставили оборудование. А поскольку немцы тщательно фиксировали каждый чих, то при разделе Германии после победы, архивы вывезли, и в них порылись специалисты. И вот что зафиксировало немецкое командование по тому случаю. Над позициями появилось оранжевое облако, как только оно куполом накрыло всю территорию, пошли взрываться боеприпасы, содержащие порох, тол, динамит и тротил. В таких условиях выжить едва ли удалось единицам. Облако отступило, люди и трупы побелели, рассыпались мелом. Растений тоже не осталось. Этим самым Сталин дал понять американским ястребам, что применит – не задумываясь. А тем очень хотелось испытать атомную бомбу, и применили по Японии, ибо пальчик Сталина им мерещился во снах.
Полное молчание бойцов было понятным. Видать, каждый подумал: нам бы сегодня то оружие – Запад мигом поджал бы хвосты.
– А я ждал такой реакции, – чему-то обрадовался Григорий. – Оказывается, в наши дни, в Сибири дежурят четыре боевых пирамиды, новенькие, видны со спутников. И все четыре направлены на Запад. И нет такой силы, которая смогла бы им противостоять. Прижмут – получат по полной. Другое дело, что мирное население будет рассчитываться за решения своих лидеров своими жизнями.
Все – как воды в рот набрали, со своей информацией не разобрались. Может, кто и подумал: я не учиться пришёл, а воевать за правое дело: зачем копаться в прошлом. А вот про боевые пирамиды – это знать полезно. И ведь кто-то на боевом посту, не Москва им отдаёт приказы.
– А я дополню. – Аверьянов отложил вяленую рыбину, всем вышло по штуке на ужин. – Южные соседи, западные – все нагнетают обстановку до предела, и чем больше жертв поляжет, тем, получается, им лучше. Непрожитые жизни кураторы каким-то образом постараются употребить себе на пользу, перед бегством. Я расцениваю этот шаг, как попытку максимально ослабить население, отдалить час расплаты за геноцид. Как вернём себе власть, окрепнем – так и спросим. И вернём всё расхищенное. Пока нам в городах платят по тысяче бумажек, они вагонами и кораблями вывозят. У нас даже воду крадут, не говоря о прочем. Чем раньше поймём, что обманом удерживают в городах, тем ближе рассвет наших возможностей и прав. Мы – потомки повелителей вселенных. И вот, до какого уровня нас опустили, что разучились мгновенно воспринимать и анализировать.
– Так памяти не прикажешь.
– Конечно! Пока голова кишит паразитами, да и по всему телу расползлись за годы, куда уж нам! – Аверьянов к своему удивлению обнаружил способность видеть тех самых паразитов, в каждом из воинов.
– И откуда они берутся? – подал голос капитан.
– Основная порция – прививки. Вы только представьте: до прихода большевиков мы вообще о них не знали. Сегодня медики, ну, так воспитаны, считают, что без прививок нам на этой планете не выжить. Это насколько же грамотно была проведена пропаганда и внушения, через страх перед смертью. В тайных лабораториях выращивать, потом выпечь на зараженной воде хлеб, забросить в родники, – не мне вам рассказывать, как можно заказать любую эпидемию.
Как кому, а у Евгения ночка приключилась не до смеха. Южные созвездия напали на лагерь и забрали в плен ребят. Он, в полном беЗсилии кружил вокруг горящего костра и потрясал руками, слал проклятия похитителям. Эффект присутствия был настолько натурален, что, только открыв глаза, сообразил: бывают и такие фазы у сна, где легко заблудиться. Около пяти выглянул из палатки, уловив чей-то разговор.
Оказывается, всем почему-то не спалось, капитан для себя сделал опрос, делал пометки в блокноте.
– А тебе как ночка показалась?
– Врагу не пожелаешь. Если это подсказка, то к следующей ночи надо подготовиться. Ещё не хватало, чтобы сон сбылся.
– Считаешь, кто-то дал информацию на опережение?
– Всё может быть. И почему-то акцент был на сотах. Если мы перенесём палатки внутрь, мне будет как-то спокойней. – Евгений пошарил по лагерю взглядом, сразу нашёл новое место для первой палатки. – Эту – на три метра назад, и будет полный порядок.
За каких-то двадцать минут они изменили общий вид, и даже случайный наблюдатель нашёл бы перестановку грамотной. Палатки вписались в пейзаж, как кирпич в общую кладку. Аверьянов от удовольствия потирал руки и говорил: мозги не так работают, почему сразу не сообразил.
– Учимся. Сколько живём, – подхватил капитан. – А ещё ты как-то обмолвился про солнечный ветер. Сможешь нас познакомить?
– Давай перенесём лагерь поближе к сопкам, там, где длинные тени будут.
– Что это даёт?
– Новые способности, как минимум. Знаешь, какие чувства тебя охватывают, когда идёшь по границе света и тени? Я бог, я всё сумею. И задачи, какие казались первостепенными, вдруг отступают на второй и даже на третий план.