— Жанна, иди сюда! Шашлык уже готов,— позвал отец. Он вывел девочку из задумчивого состояния, с которым та сидела на берегу, раз за разом забрасывая палку в реку и принимая её обратно от беззаботно весёлого Джека.

— Иду, пап! — отозвалась она и пошла к костру.

Ближе к концу трапезы отец спросил у неё:

— О чём вы с Еленой Андреевной разговаривали? У тебя в школе всё хорошо?

— Ни о чём. Поздоровались просто,— ответила девочка, снова возвращаясь в состояние глубокой задумчивости.— С учёбой всё нормально.

— Ты просто какая-то странная, молчишь целый день, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно спросила мать.

— Да мам, нормально,— отмахнулась Жанна.— Я об истории думаю. Решаю, что выбрать лучше как дополнительный ЕГЭ — историю или обществознание. Раньше склонялась больше к обществознанию, а теперь думаю — может, лучше историю?..

— Решать только тебе,— спокойно ответил отец.— Но ты бы с факультетом точно определилась, а там и с предметами понятно будет.

— Обещаю: к декабрю точно приму решение! — уверенно сказала Жанна.

    После слов отца нить размышлений вернулась к Елене Андреевне. Она явно тоже заинтересовалась Ксенией Олеговной, возможно, после того случая с дракой. Даже вместе за покупками ходят — подружились, походу. Появилась мысль осторожно переговорить с Лайкой, которая запросто общалась с учениками и могла рассказать что-то интересное. Но через несколько минут девушка отказалась от такой идеи. Если разобраться, она попросту всё усложняет, а нужно действовать проще. Взять и спокойно поговорить с Ксенией Олеговной с глазу на глаз, без всех этих детективных выкрутасов с допросом свидетелей. Сразу многое понятно станет. Главное — повод найти.

    Жанна с трудом дождалась вторника, тщательно готовясь к уроку, который был посвящён Первой Государственной Думе. До этого времени она мало интересовалась этим историческим моментом. В целом что-то слышала, но в памяти осталось только то, что первая Дума предшествовала Столыпинским реформам и толком ничего не добилась. В учебнике ей отводилась меньше одной страницы, и Жанну мучило любопытство, почему Ксения Олеговна решила выделить на неё целое отдельное занятие, тогда как тему русско-японской войны и революции 1905 года она сумела уложить в один общий, пусть и довольно познавательный урок.

    Учительница истории не разочаровала. Во вторник она начала урок с краткого описания процесса выборов в Государственную Думу. Ученики лениво слушали, не особо вникая в сложную систему курий. Жанна ожидала какого-то подвоха, помня слова Ксении Олеговны об активной работе всего класса. Девочка думала, что это будет какая-то письменная работа, но предложение учительницы превзошли её ожидание.

— Итак, уважаемые ученики,— важным тоном сказала историчка, закончив описание выборов.— Давайте сыграем в игру! Это будет ролевая историческая игра, в которой мы все примем участие.

— О, ролевые игры — это круто! — воскликнул с места Сёма.— Только в такое лучше играть ночью и вдвоём.

— Теперь вы не класс,— не обращая внимания на выкрик, продолжила Ксения Олеговна,— а Первая Государственная Дума. Сейчас я вас поделю. Ряд у окна будут трудовики — группа Трудового союза и примкнувшие к нему беспартийные депутаты левых взглядов, меньшевики и немногочисленные эсеры. Средний ряд — кадеты, конституционные демократы — их в той Думе было большинство, но мы, чтобы игра была честной, делим класс поровну. Правый ряд у двери — соответственно умеренно правые, «Союз 17 октября» и примкнувшие к нему беспартийные правого толка.

— Которым всё «без толку»,— воскликнул с задней парты Носорог, который как раз оказался в лагере ультраправых.

— Итак, ребята, перед вами как перед депутатами стоит задача решить главный вопрос того времени — аграрный! — с вдохновением продолжала учительница.— Все вы читали дома учебник и, я надеюсь, представляете, какие решения предлагала каждая фракция и в чём состояли противоречия. Сейчас я предлагаю дать право выступить представителю каждой группы. Затем мы перейдём к обсуждению, и вы попытаетесь прийти к договорённости для общего решения вопроса. Кто хочет выступить от левых? Можно выражать мысли своими словами, главное — высказать свою точку зрения.

    Класс смотрел на учительницу с недоумением. Подобные ролевые игры у них случались только на уроках английского, с живыми диалогами максимум пяти человек. Чего сейчас от них хотела Ксения Олеговна, было совершенно непонятно. Жанна почувствовала жалость к учительнице, пытавшейся как-то разнообразить сам по себе довольно унылый курс истории. Девочка первой вскинула руку, желая отстаивать левые идеалы в грядущей политической баталии.

— Да, пожалуйста, Ивова, мы тебя слушаем,— одобрительно кивнула Ксения Олеговна.

    Жанна начала с жаром, быстро представив себя на настоящей политической трибуне. Она яростно потребовала немедленного отчуждения избыточных помещичьих земель в пользу крестьян без каких либо условий и выплат компенсаций. Класс восхищённо вникал яркому и эмоциональному выступлению, а Семён в конце крикнул:

— Даешь революцию! Землю — рабочим, заводы — крестьянам! Каждому мужику — по бабе! Каждой бабе — мужика! — И класс взорвался аплодисментами.

— Отличное выступление,— улыбнулась Ксения Олеговна,— но ты немного перегнула палку. Такая пламенная речь больше к лицу большевикам. С чем-то подобным перед толпами рабочих выступал Лейба Бронштейн. Трудовая фракция была куда более умеренной. Но общее направление правильное. Трудовики считали, что земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Теперь давайте послушаем, что нам скажут кадеты.

    К сожалению, средний ряд не проявил политического энтузиазма. Ксения Олеговна предложила ответить Семёну, но тот проблеял что-то невнятное почему-то про роспуск Думы и сел обратно на место. Учительница внимательно посмотрела на Мишу, который попал как раз в ряды центристов. Он даже испугался, что его сейчас спросят, а он не готов отвечать. Но историчка остановила свой выбор на Борисе, который встал и не очень уверенно сообщил:

— Я точно не знаю, чего добивались кадеты. По-моему, они хотели со всеми договориться. Чтобы и царь жестокость не проявлял, и крестьяне не бунтовали. Я думаю, государство должно угодья аккуратно поделить, под контролем то есть, а не всё отнять, чтобы все были довольны.

— Интересная позиция,— что-то общее есть,— кивнула Ксения Олеговна.— А как ты предлагаешь это сделать?

— Ну как бы царь должен решить и правительство,— неуверенно ответил Борис.— Он же глава государства.

— А Государственная Дума тогда зачем? — поинтересовалась учительница.

— Не знаю… закон, наверное, принять нужный…— предположил ученик.

— Понятно, спасибо! Садись,— вздохнула Ксения Олеговна.— Какие ещё есть мнения у кадетов?

    Других мнений не было. В кабинете повисло неловкое молчание. Новый формат урока явно не зашел ученикам, в учебнике не было таких постановок вопросов, и дети чувствовали себя неуютно. Это было вполне понятно, никто не собирался сдавать историю на ЕГЭ. А сам предмет воспринимался как лишний и ненужный — просто дополнительная головная боль на последнем году обучения. Жанна хотела было выступить ещё и от конституционных демократов, но учительница проигнорировала её поднятую руку и перешла к последней фракции:

— Давайте теперь поговорим с представителями правого меньшинства,— уважительно произнесла она, приближаясь к последнему ряду.— Вас, дорогие депутаты, было немного, но царь и правительство именно на вашу фракцию возлагал большие надежды. Итак, что вы скажете по аграрному вопросу?

    Совершенно неожиданно для всех руку поднял Саша Рогоносов. До этого весь урок он о чём-то перешёптывался с Артёмом, сидя на задней парте, а тут вдруг зачем-то вызвался отвечать. Класс следил за ним с изумлением. После его неожиданного крутого старта на литературе выступление на уроке истории вызывало интерес.

— Я считаю, что аграрный вопрос решать не нужно! — уверенно заявил Носорог, поднявшись с места после пригласительного жеста учительницы.— Всё и так хорошо, жили нормально без этого — и дальше надо жить.  У России свой путь и весь это парламент западный на фиг не нужен. Если бы надо было что-то менять, царь и сам бы порешал, без Думы. Предлагаю прекратить дебаты и перейти к обсуждению повышения зарплаты депутатов. Или вообще завершить заседание и разойтись по домам. Кто за?