— Так, мне сейчас очень некогда, я и так страшно опаздываю в ОблОНО,— резко сказала она.— Ивова! Ты уже всякие границы перешла! Не знаю даже… в этот раз уже не смогу, наверное, ситуацию замять. Жду вас обоих в понедельник с утра с родителями. До этого времени вам даже вход в школу запрещён, я охранника предупрежу. Понятно?

— Но я же просто…— испуганно начал Миша.

— Ты же просто напал на вахтёра при исполнении и нанёс ей травмы,— холодно заметила Гидра.— Она заявление не написала только по моей просьбе. Еле отговорила… Я очень надеюсь на твоё благоразумие. В понедельник в школу с родителями, поняли?

— Да,— угрюмо кивнул Миша.

— А тебе, Ивова? — обернулась Гидра к отличнице.

— Разумеется! — зло усмехнулась Жанна.

— Хорошо. От вас, Елена Андреевна, я жду к вечеру объяснительную по поводу воспитательной работы в классе. Мне кажется, вы совершенно не справляетесь с обязанностями классного руководителя. Потом  в рамках педсовета мы отдельно обсудим этот вопрос. Закройте актовый зал и верните на место ключ.

         Договорив, завуч быстрой походкой направилась к выходу, Лена с учениками двинулась следом. Она проводила ребят на первый этаж и вышла за ними в вестибюль. Жанна, ни слова не говоря, переобулась и поспешила на улицу. Миша хотел было её догнать, но Лайка схватила его за рукав и сказала:

— Подожди, пусть сама идёт, ладно? Мне нужно с тобой поговорить.

Глава 44. Как правильно?

— Расскажи по порядку, что утром произошло,— попросила Елена Андреевна.

— Да вы же видели почти всё! — воскликнул Миша.— Жанна раздавала листовки, в основном родителям первоклашек, говоря каждому, что это очень важно. Одну схватила эта вахтёрша… блин, не помню, как её зовут, прочитала и подняла крик. Я сначала не понял, но когда эта бабка шваброй стукнула, я её сзади ухватил и не дал дальше бить, пока Жанна бумажки собирала. А потом ты прибежала, и закрутилось всё. Я даже не думал, что так получится.

— Так вы между собой не договаривались, ты про листовки заранее не знал, верно?

— Да не знал, конечно! — воскликнул Миша.— Я же говорил: я был против этой фигни, об этом Жанне прямо и сказал, мы по этой причине и поссорились. Я с ней почти неделю толком не разговаривал.

— Так, а зачем полез? — спросила Лена.

— Сам не знаю… получилось так, автоматически как-то…

— Ладно, извини,— вздохнула Лена.— Иди домой, пока матери ничего не говори, я постараюсь всё утрясти. Если что-то не так — звони, я вечером всё время на связи. Если что, даже в гости можешь зайти. Главное — глупостей не делай.

— В смысле каких глупостей?

— Лучше к Жанне не ходи. А вообще — дома посиди, так спокойнее,— нервно сказала Лена.— Извини, что меня несёт, не бери в голову, иди домой, всё будет хорошо.

    Миша испуганно кивнул и поспешил покинуть школу. На это утро у него случилось слишком много событий. Вся неделя была очень тяжёлой, его неудержимо влекло к Жанне. С какой-то роковой обреченностью он каждые несколько минут оборачивался и искал её в классе глазами, не мог заставить себя не думать о ней. Пытаясь дома мыслить рационально, Миша решил, что всему виной какое-то гормональное перевозбуждение, желание секса, к которому он быстро привык, а теперь внезапно лишился. Парень попытался сбросить напряжение за просмотром порносайтов, однако и это не принесло облегчения.

    Ивова теперь снилась по ночам, но почему-то не в любовной истоме, а в каких-то совершенно жутких кошмарах. В последнем из них, самом ярком и пугающем, Жанна, пришпиленная к стене куском ржавой арматуры, висела в тёмной комнате. Железка торчала из её живота, по ней стекала и капала кровь. Миша осторожно обнял девушку и попытался снять с ужасной «булавки для бабочек», одноклассница испуганно обняла его, истошно закричала от боли, и Миша проснулся.

    Он проклинал себя за то, что повёлся на россказни заумных ютуберов. Революционный настрой девушки ни в чём, кроме репостов, не проявлялся. Миша подумал, что, может, до лета она и сама бы перегорела, а теперь вот поедет в Москву ещё и ему назло. Во всяком случае, забыть отличницу никак не получалось. «Как забудешь её, такую милую, умную и красивую, когда видишь её каждый день?» — думал про себя Миша. Теперь ему не хватало даже её злобных подколок, казалось — в них было что-то приятное и необычное, без них школьные дни тянулись серыми и безликими.

    Когда сегодня утром их захлестнули события, Миша испытал противоречивые чувства. Придя домой и успокоившись, парень понял, что страх в его мыслях постепенно вытесняется радостью. По большому счёту, ничего смертельного не произошло, Елена Андреевна сказала, что всё образуется. Зато появился повод позвонить Жанне,— повод с ней помириться и снова начать встречаться. Может, после разговора с родителями она образумится, станет легче её убедить отказаться от глупых затей.

    Поразмыслив, парень решил позвонить ей завтра. Утро вечера мудренее, да и вообще в субботу будет повод сходить куда-то вместо школы, если девушка согласится встретиться.

    Остаток дня Миша посвятил размышлениям о том, как лучше выстроить разговор с подругой. Хорошенько проанализировав ситуацию, он пришёл к выводу, что бунтарское настроение всегда было частью характера Жанны, раньше это ему в ней даже нравилось. Глупо было ждать от неё покорной спокойной жизни, нужно просто найти компромисс, уговорить отказаться от безудержной борьбы за призрачную справедливость.

    «Нам нужно какое-то общее дело,— говорил себе Миша — То, что нас объединит помимо школы. Вот сейчас кончится учёба — и что тогда?.. Одним сексом сыт не будешь, а детей ещё рано заводить…». Он мучительно пытался найти, что же такое ему нравилось в этой девушке, что, кроме тела, влекло к ней, и никак не мог этого понять. Чтобы как-то прочувствовать настроение, слушал и переслушивал альбом Oxxxymiron'a «Горгород», любимую музыку Жанны, но никак не мог найти правильный ответ. Матери он так ничего и не сказал. В субботу сделал вид, что ушёл в школу и, послонявшись часок по городу, аккуратно свернул домой.

 Поколебавшись некоторое время, потом всё же собрался с духом и набрал заветный номер:

— Тебе чего? — сухо спросила в трубку Жанна, даже не удосужившись поздороваться.

— Хотел узнать, как ты? Сотрясения нет?

— Нечего сотрясать, синяк только будет,— невозмутимо отозвалась Жанна.— Это всё?

— Ну нет, я как бы встретиться хотел, поговорить,— неуверенно сказал Миша.

— О чём?

— О том, что случилась, ну и о наших отношениях вообще…

— А у нас есть отношения? — ехидно перебила его Ивова.

— Между нами возникло непонимание, я хочу его преодолеть,— уверенно произнёс Миша заранее подготовленную фразу.

— Очень верно подмечено, ты даже не пытался меня понять,— хмыкнула девушка в трубку.— Не вижу смысла в дальнейших разговорах.

— Я уверен, мы сможем найти решение,— продолжал Миша, заглядывая в шпаргалку.— Я хочу быть с тобой.

— Зато я не хочу,— отозвалась отличница.— Спасибо, что помог с Пулемётчицей, но ты так ничего и не понял. Если бы понял — уже бы сказал. Пока…

— Подожди, подожди, я понял! — испуганно воскликнул Миша.

— И что же ты понял?

— Твое увлечение Навальным — это просто…

— Ничего ты не понял! Давай, пока! — рявкнула одноклассница и повесила трубку.

    Мишу накрыло волной отчаяния. Мир вокруг треснул и теперь разваливался по частям. Что такое имела в виду Жанна? Что он не понял и что должен был понять? Ответов так и не предвиделось, но разговор дал какую-то надежду. Жанна что-то ждала от него, надеялась, что он что-то поймёт. Может, стоило извиниться за своё поведение?.. Признать свою неправоту или как-то иначе сказать?

    Очень хотелось с кем-то обсудить ситуацию или просто выговориться, но подходящих людей у него не было. Попытка найти ответы в Сети успехом не увенчалась. Миша часа три листал различные психологические форумы в надежде найти какой-то внятный ответ, но ничего хорошего не попадалось. Самым логичным решением было забить на Жанну и не делать ничего. «Время лечит, влюблённость сама отболит, потом будет всё хорошо» — так звучал идеальный рецепт для лечения боли от первой любви.