– Можно же сделать красивый узор из слов? – спросил он.

– Можно, – без глубокого вздоха согласиться не получилось.

Пришлось садиться и делать красивый узор из букв, чтобы порадовать маму.

Наверное, и соседу по парте приходилось ходить на хор, чтобы порадовать маму. Потому что он не сказал, что ему нравится, и потому что заикания не проходили, а когда он волновался – только усиливались.

Вот когда увидел поджидавших его возле школы ребят, вообще не смог ничего сказать, только:

– Т-т-т-тут с-с-с…

Но она поняла. «Тут стой». Как поняла и то, что он сейчас выйдет, и, пока хулиганы станут с ним разбираться, она сможет быстро перебежать двор и добраться до ожидавшей машины.

Но, во-первых, в их семье было несколько девизов, один из которых «своих не бросаем», а во-вторых, она терпеть не могла, когда ею командуют. А тут нашелся один – очкарик с заиканием!

Она почти вслед за ним выбежала из школы с криком:

– Я сейчас маму позову! У меня мама чемпионка по боксу!

Приврала, конечно, немного. Про бокс точно.

Размахнулась мешком для сменки и влепила по спине одному из мальчишек. Он развернулся и со всей силы ударил в ответ кулаком в плечо. Ее никто никогда не бил. От боли даже не сразу удалось понять, что громкий на весь двор крик – это ее крик.

На этот крик стали сбегаться взрослые, и когда дерущихся разняли, все участники потасовки были уже порядком потрепанные.

Зато после произошедшего Биг босс больше к ним не подходил.

– Та-та-такие люди питаются страхом, – умничал позже ее спаситель. – Да-да-дашь сдачи, и они те-те-теряют интерес.

А у самого под глазом фингал, который с каждым днем менял свой цвет, и очки новые. Старые разбились. А у нее синяк был на плече. Он тоже менял цвет и очень болел.

Вскоре Биг босс исчез из школы. Говорили, что родители перевели его в другую, более крутую. А еще говорили, что, увидев сына побитым, мама очкарика подняла такой скандал, пообещав устроить школе славу на всю страну, что директриса ее долго успокаивала. А еще говорили, что папа очкарика был круче папы Биг босса. И в этом все дело.

Как бы то ни было, вскоре после драки и последовавшего за ней скандала Биг босса перевели в другую школу, а мальчишки-драчуны из его команды стали просто мальчишками.

Магазинчик оказался очаровательным. Он был наполнен теми милыми мелочами, которые в любом помещении создадут уют. Здесь были забавные кружки, подставки под них, нарядные кухонные полотенца, чехлы на стулья и табуреты, керамические фигурки животных, подсвечники.

Фея купила себе маленький керамический подсвечник с эмблемой чертополоха.

После этого она бродила по узким улочкам, заглянула в церковь и застряла там, рассматривая большой витраж. Церковь была гораздо моложе замка. Она больше подходила для экранизаций романов сестер Бронте. Снова несостыковка. Здесь должен быть древний храм, подходящий сказаниям о Дугласах и селки.

Около церковной стены цвели розы. Настоящий маленький садик. Фею вообще умиляли эти цветники почти у каждого жилища, яркие, аккуратные и очень ухоженные.

Она перекусила кофе с булочкой в кафе на три столика недалеко от церкви, а потом отправилась к озеру. Его тоже надо было зарисовать. Рисунок не всегда содержит в себе фотографическую точность, но зачастую кажется более «живым», чем кадр.

Фея шла к озеру и вспоминала легенду про любовный узел. Красиво… Жаль, что в жизни нельзя вот так – подарить узел и знать, что это на всю жизнь.

После случая с Биг боссом у них началась если не дружба, то перемирие. После летних каникул он принес в школу и подарил ей альбом для скетчей. Сказал, что летом они ездили на море, и это подарок оттуда. А еще он подарил ей браслет из ракушек и бусинок. Она тоже в то лето с родителями была на море, но ничего не привезла с собой в подарок. От этого стало немного стыдно. А вот от подарка приятно. С тех пор она никогда не забывала привозить для него что-нибудь в подарок. Шоколадку из Питера или магнитик из Сочи. Или даже брелок с осликом с Кипра.

К концу третьего класса он почти перестал заикаться, но продолжал ходить на хор, который ненавидел. Зато начал бегать. После случая с Биг боссом он очень хотел научиться драться и даже просил родителей записать его в секцию бокса, но из-за плохого зрения в бокс не попал. Зато врач разрешил заниматься легкой атлетикой.

А она продолжала ходить на теннис и учиться в художественной школе.

Он всегда все помнил и ни о чем не забывал. Она забывала постоянно. В ее жизни были эмоции и краски, в его – четкое расписание и дисциплина. И разумеется, когда объявили сбор макулатуры под громким названием «Поможем лесу», он принес большую коробку всяких бумажных упаковок, старых журналов и рекламных буклетов, а она – ничего. Так и стояла в нерешительности у дверей класса. Нет, она никогда не была трусихой, но знала, что классная руководительница обязательно назовет ее имя, скажет, что надо относиться ответственнее к важным вещам, таким как окружающая природа, и приведет в пример его – настоящего отличника и сознательного человека. Это было не страшно, но это было неприятно.

Она стояла у дверей и хмуро наблюдала, как он со своей коробкой медленно приближается к классу. Коробка наверняка была очень тяжелой, но попросить помощи старших – значит показать свою слабость. Мама говорила, что если поднять что-то очень тяжелое, то может развязаться пупок. Вот у него скорее пупок развяжется, чем он признается, что уже сил нет тащить эту коробку.

– Ты чего тут стоишь? – запыхавшись, спросил он, все же опустив коробку на пол.

– Так просто, – угрюмо ответила она, а потом с вызовом добавила: – А что, нельзя?

– А где т-твоя макулатура?

Вот так всегда! Сам слепой, а все в своих очках видит.

– Где надо… дома… наверное… – сказала и закусила губу. – И вообще, неси свою коробку. Там весы стоят в классе. Будешь чемпионом по макулатуре. Ты пока больше всех притащил.

Он некоторое время стоял, смотрел, а потом снова поднял свою коробку и сказал:

– П-пойдем, не бойся.

– А я и не боюсь! – заявила она и, высоко подняв подбородок, направилась в класс.

В классе бурлила жизнь. Марина Игоревна стояла у весов и принимала у всех связки, коробки, пакеты, которые должны были спасти лес. После взвешивания учительница напротив фамилии ученика записывала показатель его вклада в общее дело.

– Какой ты молодец! Больше всех собрал в нашем классе, – расплылась она в улыбке, увидев коробку в руках своего любимчика.

– Это не я, – послышалось из-за коробки. – Я только помог донести. Я… я забыл про макулатуру.

Стас проводил взглядом поднимавшихся в номер Лану со своим кавалером. Красивая она баба. Стас красивых любил, но понимал, что такие, как Лана, и не посмотрят в сторону мужика, если у него нет денег. Деньги у Стаса водились. Может, не столько, сколько у этого финансиста, но на вполне устроенную жизнь хватало. И при желании можно было бы попробовать отбить эту красотулю, только зачем?..

И вообще, не о бабах надо думать, а о деле.

Услышав звук открывшейся и почти сразу же захлопнувшейся этажом выше двери, Стас снова спустился в фойе. Развлекайтесь, голубки, а мы займемся фотографиями.

Он прошел в смежный с фойе зал, туда, где вчера веселились шотландцы, и собрался было сесть в одно из старых и слегка потертых кресел, как увидел у противоположной стены барную стойку, а за ней – бармена. Из фойе бар было не разглядеть, а между тем это именно то, что надо.

Стас подошел к стойке, устроился на высоком табурете и поприветствовал высокого рыжеволосого с проседью бармена. У него были светлые глаза и красноватое обветренное лицо. Он был скорее похож на моряка, чем на бармена.