– А как и где мне теперь машину забрать? Ох, мне её же теперь ремонтировать надо везти.
– Везти? Везти, Смолина??? Ну ты дурында. Так, значит. Слушай внимательно, а лучше записывай. Машину я сам заберу твою. На эвакуаторе. Колеса поменяю и отгоню в сервис. Там уже по ходу разберёмся.
– А меня не посадят больше? Этот Булочкин на меня заявление написал?
– Дикая, ей богу. Нет никакого заявления, всё уладил. Но ты, Марта, как так-то? Два раза в ДПС въехать?
– Почему два? Я же только один раз въехала.
Лёша бросает на меня красноречивый взгляд, и я понимаю, что он про пощёчину. Ну да, два раза. Машиной и рукой въехала. Вот только удовлетворения это не принесло ни капли. До сих пор обидно. Меня оскорбили, меня же и за решётку.
– Никто тебя не посадит, не хотели бы – не отпустили со мной. И на будущее, ох, надеюсь, не пригодится, но всё-таки – волшебное слово говори.
– Пожалуйста?
– Беркут, Марта, Беркут. Я так понимаю, мне ты звонить не собиралась?
Отрицательно качаю головой. Беркушев в очередной раз тяжело вздыхает.
За спасение я ему, конечно, благодарна, но всё же странный он. С чего мне ему звонить? Мы ведь неделю не общались совсем. И как я могла предположить, что он мне поможет?
Подъезжаем к моему дому. Алексей выходит, вынимает меня из машины и идёт вместе со мной в квартиру. Хотела сначала возмутиться, но, во-первых, у меня его инструменты, а во-вторых, он всё-таки меня спас.
Разуваемся в прихожей.
– Чаю хочешь? Еды нет, в машине продукты остались. – предлагаю Лёше, прекрасно зная, что согласится.
– Хочу, конечно, чай. Не страшно, что еды нет, я тебя съем!
– Лёша!
Вот чего возмущаюсь? Пора привыкнуть. Но как-то слишком у него всё складно. И ещё от таких шуточек иногда себя чувствую мясом, что ли. Вроде и комплимент, просто немножко неандертальский, но хоть капельку вежливости можно же добавить.
– Я тридцать пять годиков Лёша. Пойдём чай пить. Хотя ты, наверное, в душ хочешь?
Чёрт, да, помыться хочется невыносимо. Мне кажется, я вся пропахла вонью изолятора. Ещё чуть-чуть – и начну чесаться от фантомных насекомых. Их там не было, но до сих пор ощущение, что были, потому что ну ооочень мрачно.
– Хочу! Давай я быстренько сбегаю, а то чувствую себя… грязной.
– Грязная девчонка, спинку потереть? – улыбается довольно Лёша.
Ему смешно, а я со вчерашнего дня на ногах. Голодная, уставшая, злая.
– Нет уж, спасибо. Сама как-нибудь.
Честно говоря, хочу, чтобы потёр и спинку и не только. Вот только ещё неизвестно куда пропал и чего появился. И со своим отношением к нему я тоже не определилась.
Глава 10. Пирамида Маслоу.
Алексей
То, что кошка может сама, я прекрасно помню. Шкафчик-то хранит её самостоятельность на батарейках. Пока она плескается в душе, пытаюсь утихомирить Беркута-младшего. Что-то сильно сомневаюсь, что Марта будет так сильно благодарна за спасение, что позволит пооблизываться на её распаренное тело. Зацепила меня она основательно. И телом, и наполнением. Неделю не виделись, ни словом не перекинулись, а у меня сердечко кровь ускоряет по-прежнему.
Заглядываю в холодильник – пусто. Пол палки колбасы, пара яиц и остатки молока. Мда, хозяюшка. А где мой борщ? Ну или солянка, ну хоть что-то? И чем сама питалась? Ах да, продукты в машине. Машина на штрафстоянке. Это, получается, она сутки уже голодает?
Делаю заказ на доставку в продуктовом и в ресторане – есть хочет она по-любому, готовить долго. Да я и сам голоден. Во всех смыслах. Но супец я с неё ещё спрошу. Позже.
Душ замолкает. Марта выходит из ванной в одном полотенце и пробегает в комнату. А щёчки-то румяные. Такая свежая, мокренькая.
Мне этой пары секунд хватило, чтобы прогнать кровь по телу на высоких скоростях. Сейчас бы полотенчико это содрать, на стол усадить и пообедать Мартой.
Выходит из комнаты уже одетая в трикотажное платье, больше напоминающее футболку. Волосы мокрые заплетает в косу, лицо без грамма косметики – чистое и такое невинное. Глазки распахнуты, а слипшиеся от воды ресницы делают их еще выразительнее и ярче. Но усталость водой не смоешь. И такая она сейчас хрупкая, нежная, слабая.
Ну всё, мы его теряем.
Начинает заваривать чай в чашках, поворачиваясь ко мне спиной. Сидеть уже невыносимо больно, потому что это самая идеальная, мать его за ногу, задница! Ткань мягко ложится на ягодицы очерчивая половинки. Хочу укусить, помять и, что уж там, оттрахать так, чтобы имя своё не помнила!
– Тебе с сахаром?
– А? – чёрт, гипноз какой-то… что она спросила?
– Чай, говорю, сладкий?
– А… да. Ты не спеши. Я доставку заказал, пообедаем.
– Какую доставку? Зачем?
– Затем, что у тебя скоро мышь еду в холодильник подкидывать начнёт. Сама же сказала – пакет остался в машине. А ты после душа в магазин не пойдёшь. Голова сырая, ещё простудишься, – вдох поглубже, терпение, Алексей.
– Ладно, спасибо.
Ну всё ей объяснять надо. Хорошо хоть не стала в позу вставать в этом вопросе. Я как мужчина чувствую себя обязанным закрывать базовые потребности по умолчанию.
В дверь звонят, Марта вместе со мной идёт к двери, но, прежде чем открыть, достает банковскую карту из кошелька.
– Это что это ты делаешь? – знатно офигеваю. Значит вот почему так легко согласилась?
– Так расплатиться за доставку же…
– Ты вообще, что ли? Иди на кухню, молю, чтобы я за предумышленное не сел.
Давненько я не встречал девушек, которым надо такие очевидные вещи объяснять. Не могу сказать, что прям уж каждая меркантильная, совсем нет. Но для многих – само собой разумеющееся, когда мужчина оплачивает чек в супермаркете или ресторане. Для меня это нормально, а вот для кошки всё это непривычно. Если бы была какой-нибудь ортодоксальной феминисткой, уже бы устроила концерт по заявкам. Надо ей разложить как бывает в нормальных парах.
Открываю дверь, забираю пакеты, расплачиваюсь.
Марта сидит на кухне, смотрит на меня с недоумением и вопросом.
– Слушай внимательно, девочка моя, ещё раз ты при мне решишь расплатиться – накажу. Это ж надо было?! Ты за что меня так унизить решила? Я что, по-твоему, еду даже купить не могу? Женщину свою прокормить не в силах? Нет, ну это пиздец какой позор. Кому расскажешь – не поверят.
– Я так-то тоже могу СЕБЕ еду сама купить, – кто бы сомневался, жила же она до появления меня в её жизни.
– Ой, молчи, сейчас молчи, прошу.
– И я не твоя женщина, – как-то тихо отвечает Марта.
А вот эти настроения мне нафиг не сдались. Я в курсе, что всё идёт не по плану, но слабину тут давать совсем нельзя.
– Ах не моя? Так мы сейчас это быстренько исправим. Штаны с трусами снимай, буду наглядно показывать, кто кому кем приходится.
И вроде от меня это скорее показательное выступление, но тело напряглось в глупой надежде, что кошка сейчас реально себя покажет. Манящая такая. Представил, как она встаёт и раздевается… Слюна начала выделяться.
– Чего?! Алексей, а ты, часом, ничего не перепутал? Спасибо, что выручил, конечно, но напоминаю – ты пропал на неделю, а теперь, как будто ничего такого не произошло, приходишь и начинаешь хозяйничать.
А вот и косяк припомнили. Терпеть тебе, младшенький, ещё долго.
– Ах да, за это извини, но работа такая – в командировку отправили прям с нашего свидания. Сообщить уже не успел, как на объект перебросили. Но претензия по делу, исправимся. А сейчас – ты давай исправляйся!
– Как это, я?
– Так это. Штаны, говорю, с трусами долой.
Ну а вдруг… Так я уже готов, если что.
– Лёш, иди на… в баню иди, в общем.
Звонок в дверь прерывает наш «милый» диалог. Марта только начинает вставать, бросаю на неё злющий взгляд. Ещё одна попытка оплатить еду – и я за себя не ручаюсь. Придётся действовать как пещерному человеку. Дубинка, пещера, мамонт.
– Ты можешь не бесить? – разворачиваюсь и иду к двери, а она плавно присаживается обратно на свою пятую точку.