На языке чвокеров сессией назывался период охоты с момента выхода Грули наружу и до ее принудительного возвращения обратно в Гуак-ячейку. Каждая груле-интервенция ставила под удар жизнь в триллиардах Вселенных, начиная от недоразвитых М5 и заканчивая продвинутыми М9.
Каждый день девочки на воле делал миры все менее стабильными, что провоцировало каскад техногенных и природных катастроф. Только благодаря чвокерам жизнь в космосе продолжала плодиться, радоваться и передавать гены с адаптивными мутациями из поколения в поколение. За время заключения на Хопостаке группа 8187 пережила уже сто тридцать четыре сессии. Никто из чвокеров не знал, вернется ли он обратно в караульную нору после очередной вылазки, но всякий жил надеждой, что доживет до конца контракта.
Часы в гостиной показывали 500 000 лет 13 дней 6 часов 3 минуты и 23 секунды. Ровно столько прошло времени с последней охоты. В пустом помещении-ноль на голографическом экране висевшем в воздухе перед диваном рассказывали о поимке крупной партии контрабанды в системе Нути, откуда давно незаконно вывозили редкий каспульский жемчуг с застрявшими внутри звездообразными клетками вечноживущего зога-моллюска.Чвокеры в каюте капитана за квадратным столом с закусками рубились в старую азартную игру, надираясь крепкой голубой жидкостью с запахом антифриза. Ничего не предвещало беды.
Счетчик сессии в помещении-ноль показывал цифру:
134
***
С самого утра Зу почуял неладное. Будто кто-то устроил засаду или замышлял недоброе. Такое же поганое чувство он испытывал лишь однажды, много галактических кругов назад, когда его повязали федералы из ОСА на пиратской космошхушне «Далта», которой он командовал двести с лишним лет с момента ее захвата на курортной планете Тайли, куда любили наведываться миллиардеры-скряги, жалеющие деньги на наем охранного конвоя. Зу тогда скормил всех членов экипажа шестидесятиметровым костяным акулам-ката, а на деньги, найденные в каютах богачей, нанял команду верных головорезов, с которыми они брались грабить все, что можно продать на черных рынках в серых секторах космоса. Да, сколько же времени прошло с тех лихих времен…И вот теперь, он командир группы 8187, тянет срок принудительного контракта в самой заднице вселенной, работает на (стыдно подумать) долбанных федералов, служит миру и процветанию мультиверса.
В спальной нише Зу с усилием открыл-отлепил правый глаз, по которому через всю шерстяную морду проходил косой глубокий шрам. Над ним прямо в воздухе слабо жужжал и подмигивал красными датчиками движения сферический робот-помощник.
– Доброе утро, капитан, – промурлыкала синтетическим голосом левитирующая серебристая болванка. – Вы проснулись раньше обычного. Я хотел вас разбудить только через пять минут. Как вы себя чувствуете?
– Хреновато я себя чувствую, – прохрипел слипшимся горлом старый пират. – Я что, опять вчера перебрал?
– Вы употребили вполне в своих дозах, капитан, – помигал красными точками летающий шарик. – Хотя я настоятельно против распития антифриза из системы охлаждения продовольственной кладовой.
– Засунь свое против себе в задницу, – прорычал Зу и чуть приподнялся на постели. – И все же что-то не так. Как там чвокеры?
– Насколько я могу судить, все функциональны. Хотя ваш техник снова всю ночь пялился на голую стену в неактивированном нейроразрядном симуляторе.
Командир скинул лоскутное одеяло, сполз мохнатыми лапами на белый пластиковый пол и крепко хлопнул себя по затылку, пытаясь избавиться от ночных кошмаров. Снились убийства и погромы. Зу терпеть не мог, когда его одолевали мысли о прошлом.
Но сколько бы он не бил себя по черепу, тревога никуда не уходила, она расшатывала его железную психику, заставляла мысли скакать друг через друга, пытаясь найти подвох.
– Хамчи… – вздохнул Зу, почесывая сбившийся мех на бедре – Снова перестал принимать таблетки.
Командир окинул мутноватым взглядом овальную каюту. В самом центре просторного капитанского помещения над широким квадратным столом в воздухе вращалась голографическая карта-сфера с миллиардами звезд Саламандровой Галактики. Удобные мягкие кресла вокруг были сдвинуты или опрокинуты, на пятнистой столешнице между разбросанными фишками и игральными костями стояли железные стаканы с остатками голубоватого пойла на дне. На полу разбитые тарелки с копченными амфибиями и толстыми тушенными гусеницами-многоножками.
Да, вчера они здорово надрались за Койгу – древней азартной игрой с планеты Чвок. Почему-то всегда после выпивки их тянуло бросать кости и вспоминать нелепые байки из личного криминального досье. Грабежи, драки, войны, убийства, подрывы, мятежи, захваты судов, осады, похищения, мафиозные разборки – у каждого было что рассказать. Чертово бухло всегда тянуло на ностальгию. Может в этом причина кошмаров? Нет, тут было что-то другое. Странное предчувствие апокалипсиса.
Зу почамкал широченным зубастым ртом. Черный язык словно прилип к нёбу и не хотел шевелиться. Глаза тревожно скосились влево. Слава Саламандровой Галактике, оружие было на месте. Три барионных пушки медленно вращались в гравиполе, зависнув вертикально в воздухе у белой стены.
– Мне напомнить технику о важности медицинских процедур? – поинтересовался назойливый помощник, продолжая жужжать над ухом командира.
– Не нужно, – отмахнулся Зу и присосался к носику алюмосиликатного чайника у длинной кухонной стойки с блендерами и автоматами для быстрой еды. – Лучше продиагностируй жизнеобеспечивающие системы. Я уже пару тысяч лет не видел снов. Что-то изменилось.
– Как скажите, капитан.
Зу порылся в отсеках кухонного стола, нашел в герметичном контейнере пару полосатых, еще живых ящериц, бросил их в увесистый блендер, затем порылся в нижнем холодильнике, схватил четверней бледно розовую белковую смесь с этикеткой-пометкой «только для чвокеров» и вылил ее на копошащихся рептилий.
Пока блендер смешивал животворящую органику, размельчая ее до молекулярного состава, командир продолжал крутить головой, оглядывая каюту, будто надеялся найти следы чего-то необычного. Но в комнате был привычный бардак.
Единственное, что ему не понравилось, это выбоины на узкой полосе гранитной стены над кухонной стойкой – выходит кто-то из ребят все же решил пострелять. Интересно, кто вчера выиграл? В памяти мельтешили нелицеприятные картинки. Кажется, кто-то танцевал на столе….
Зу еще раз встряхнул головой, открыл крышку блендера и в несколько глотков вылил содержимое в широченную чвокерскую пасть. Белковый сок оросил глотку, наполнил пересохшие русла и понесся веселым потоком по сложно устроенному пищеводу, извергаясь спасительным водопадом в еще более сложный желудок.
Пока он пил глаза невольно глядели на стену напротив, по ту сторону карты-голограммы. Там практически во всю длину каюты, если не считать огромного круглого иллюминатора по центру, тянулось пять полок-ниш, уставленных прозрачными контейнерами с заспиртованными трофеями ( спиноротые ящерицы, черепахи-трансформеры, ядовитые шпороносные канарейки, голокожие новорожденные приматы с лицами-ртами, пробкоголовые выкидыши с гелеобразным мозгом, сочившимся из негерметичностей прямо в лазурный консервант). Все это добро ребята иногда приносили с собой после очередной охоты. Сувениры брать с собой не полагалось, но Зу никогда не запрещал, да и начальство не возражало. Командир не мог объяснить странной тяги забрать что-то с собой из мира, в которым ты почти наверняка больше не окажешься. Неужели они настолько размякли за миллионы лет под землей?