Сейчас Григорий учится в МГУ на юрфаке. Мечтает, как его тетка, то есть я, стать сыщиком. Горжусь, что стала для него тем, кем в свое время была для меня его мать – идолом! И ни при каких обстоятельствах не хочу терять свой авторитет перед племянником.
После открытия «железного занавеса» стало очень модным среди вузов обмениваться студентами. Гоша попал в группу, которая на год выехала в Германию. Так что одни каникулы он пропустил, и мать не видела его два года. Люся очень переживала, тратила огромные деньги на звонки в далекий немецкий город Дрезден, но, конечно, гордилась сыном.
Я набрала код и номер Люсиного телефона в Сольске. Трубку долго не брали. Наконец, когда я хотела уже дать отбой, – что-то щелкнуло, и недовольный Люськин голос произнес: «Да?!»
Тон этого «да» был так не похож на мою Люсю, что я смешалась.
– Люся! Это я, Татьяна!
– Танюша, милая, как хорошо, что ты позвонила! Я сама весь день собиралась это сделать, да так и не смогла. Ты просто умница!
Голос ее совсем мне не нравился.
– Выкладывай, что случилось!
– Ничего, ничего, что ты… Гоша завтра утром из Москвы приезжает. «Девяткой». Митя должен был встретить его, да у нас машина сломалась. Поэтому я хотела попросить тебя, чтоб ты его встретила и приютила у себя на денек. А послезавтра Митя за ним приедет…
В голосе Люси, моей честной, правдивой Люси слышалась откровенная фальшь. Не видеть сына два года и не приехать из-за какой-то паршивой машины!.. Я очень хорошо знала Люсю и Митю: они пешком пришли бы из Сольска встретить сына. Что-то тут не так!
– Люся, слушай меня! Кончай мне на уши лагман вешать, понятно? Говори: что с Митей?!
– Не волнуйся, с Митей все нормально. Со мной тоже. Вот только… В общем, умерла Гошина любимая учительница. Она болела, что-то с сердцем… Завтра хоронят. Я и не хотела, чтобы Гоша как раз на похороны приехал. Пусть уж после… Не хочу, чтобы видел ее в гробу. Мне кажется, так легче будет и ему, и мне. – Она перевела дух. – А у тебя все в порядке? Переживаешь тут за вас за всех, а вы даже не позвоните лишний разок…
Люська всхлипнула.
– Ну-ну, успокойся. Так бы сразу и сказала. А то врешь… Кому врешь?! Я тебя с первого слова раскусила. Ты только не плачь, Люся! Знаешь, зачем я звоню? Я сама собираюсь к вам в Сольск! На недельку, а может, и больше.
– Правда? – Люська перестала всхлипывать. – Вот это двойной подарок – Гоша и ты! Как я соскучилась, господи!
В самом деле: какие мы все же бездушные гады! Забываем, что заставляем переживать и страдать ближнего просто так: из-за лени лишний раз позвонить, написать письмо или открытку. Хоть два слова: мол, живы, здоровы – и все! Любящим нас людям не так уж много и надо. Вот и сейчас: позвонила только потому, что мне понадобилось по делу съездить в Сольск. А ведь звонок-то занял всего минуты три-четыре!
– Ладно, Люсек! Прости меня. Я тебя и Митю очень люблю! Все сделаю, как ты просишь. Ты права – не стоит сразу портить парню настроение. Встречу как полагается. А приезжать не надо, сама привезу. Моя машина пока на ходу. Как-нибудь до Сольска дотянем!
– Спасибо тебе, Таточка! Если б ты знала, как я хочу вас с Гошей поскорее увидеть. Но потерплю.
– Ну все, Люсек, целую! Пока! Не переживай там особо – береги себя.
– Не забудь: поезд номер девять, вагон четырнадцатый. Целую! Жду вас обоих с нетерпением!
Я еще немного послушала гудки и положила трубку.
* * *
«Девятка» подкатила к перрону, на удивление, точно по расписанию. Через пару минут племянничек уже кружил меня на руках.
– Отпусти, черт! – Я задыхалась от хохота. – Дай мне посмотреть на тебя! Господи, какой здоровый стал! Красавец мужчина!
Наши действия уже привлекли внимание пассажиров.
– Гошка, веди себя прилично! Я все же твоя тетка.
– Классная тетка! Ты совсем не постарела. А где родители?
– Они не смогли приехать – машина сломалась.
Я, конечно, ждала этого вопроса и соврала, не моргнув глазом.
– С ними все в порядке?
Я спокойно выдержала его взгляд.
– Дело в том, что я тоже с тобой в Сольск поеду. Поэтому и решили зря не гонять машину.
– Здорово! – Гошка вновь попытался схватить меня на руки. – Значит, ты поедешь к нам? Вместе отдыхать будем? А мать мне говорила, что ты теперь в отпуск только за границу ездишь! Значит, хорошие бабки зарабатываешь?
– Не жалуюсь. Клиентов пока хватает. Я ведь считаюсь неплохим детективом, сынок!
Боже, я начала хвастаться перед Гошкой. Надо же!
Так – ни о чем – мы проболтали всю дорогу до дома. Отправив Гошку в ванную, я принялась готовить для нас завтрак, размышляя, чем бы занять парня целый день. И, главное, как объяснить ему, почему мы не поедем домой прямо сегодня.
Взгляд упал на бар, и меня осенило. Я быстро достала бутылку хорошего сухого вина и откупорила ее.
Сделав несколько глотков, я успокоилась. Вино сразу подняло настроение. Достав дорожную сумку, стала собирать вещи. Только самое необходимое. Главное – не забыть два фирменных купальника, купленных в валютном магазине. Я мысленно представила себя в них – и осталась довольна. Когда я пройдусь в бикини по пляжу рядом с плечистым красавцем племянником – это будет фурор среди местных девиц. Или фужор? Или фураж?? Пусть думают, что я прогуливаюсь с «бойфрендом», и дохнут от зависти!
Поймав себя на этой мысли, ухмыльнулась: «Господи, Татьяна, неужели стареешь, что пытаешься искусственно украсить себя „бойфрендами“?! Не слишком ли ты самокритична?»
Я игриво подмигнула своему отражению в зеркале.
С минуту постояв над раскрытой сумкой с уже уложенными вещами, я добавила туда пакет с материалами дела Александра Ветрова и замшевый мешочек с гадальными костями – без них никуда!
День пролетел так незаметно, что я даже удивилась. Только-только позавтракали – я объяснила племяшу, что не могу сесть за руль по причине пьянства, – как позвонила Люся. Она разрыдалась в трубку, Гоша подумал, что это он, блудный сын, является причиной слез, и стал ее успокаивать. Наверное, так оно и было.
Завтрак плавно перешел в обед, а наш оживленный разговор – в не менее оживленный монолог. С интересом, в котором была изрядная доля почти материнской гордости, я слушала Гошкины рассказы о Германии, о его участии в работе спецкомиссии Интерпола. Кажется, мой племянничек собирался стать птицей высокого полета – ловить международных преступников. Что ж, ему и карты в руки: отлично владеет немецким и английским, самостоятельно начал изучать французский… В общем, Гошка у нас – голова! Далеко пойдет.
– Понимаешь, Татьяна, мы живем во времена тяжелейшего всемирного коллапса – политического, экономического, нравственного! Мафия не знает границ, поэтому правоохранительные органы всех стран должны объединяться против преступных синдикатов: другого выхода у нас просто нет!
Да уж… Это тебе, Таня, не твои «клиенты» – мелкое жулье. Другой масштаб! Переплюнет, ох, переплюнет племянничек тетку… Ну да я не в обиде.
– Ладно, борец с синдикатами, давай-ка укладываться: времени – почти одиннадцать. Завтра выедем пораньше. Постелю тебе здесь, на диване.
…Не однажды за этот вечер я порывалась перевести беседу с мировых проблем на житье-бытье Гошкиной «малой родины». Чем черт не шутит: а вдруг он знает Ветровых, городок-то небольшой, все на виду… Но на прямой вопрос почему-то не решилась. У Гошки была такая счастливая, я бы даже сказала – одухотворенная физиономия, когда он рассказывал о своей работе, что я не рискнула портить ему настроение.
* * *
Субботним утром мы выехали, как и планировали, пораньше. Однако мне быстро пришлось расстаться с надеждой добраться до Сольска по холодку. Если, конечно, «холодком» можно назвать двадцать пять градусов в тени в шесть утра! Не одна я оказалась такой умной! Пристроившись в хвост побитому «жигуленку», я стала терпеливо ждать, когда наконец кончатся дачные поселки и поток разнокалиберных транспортных средств на дороге станет пореже. Уф, а еще жалуются, что мы плохо живем…