Он тоже пока молчал об этой догадке, сохраняя себе таким образом жизнь.
Ведь если бы терий Верден узнал, что не нужны десятки колдунов и огромные жертвы, чтобы пройти перевал. Не нужно молний, крошащих камень, не требуется заливать это крошево кровью юных дикарей, не вступивших ещё в возраст мужчины, он давно бы избавился от Шудура.
Но главный колдун хитёр. Он, разумеется, вскроет для правителя перевал. Но развернув перед этим грандиозный спектакль. Да так, чтобы терий Верден даже не понял, что послужило ключом к замку!
— А меч Симара? — быстро уточнил колдун, понимая, что слишком задумался, и даёт плебею рассиживаться в своём грязном плаще на дорогом ковре, украшенном вышивкой и жемчугом из дальних земель, где, о чудо — кругом вода.
— Нет, господин, — скупо рассмеялся шпион. — Его клинок больше похож на дубину, так он велик. Мне кажется, это даже не дар Белой горы, а рукоделие местных кузнецов.
Колдун покивал: он надеялся, что так и будет, но хотелось бы услышать подтверждение.
— А меч Вигры? — продолжал он расспросы.
— Вот тут — ничего не скажу, — развёл руками шпион. — Мне не удалось его разглядеть. Молодой господин даже себя подозревает в измене, а потому завязывает по ночам рот белой тряпицей. Он так трясётся за меч, что я боялся нанести ему нечаянное оскорбление. Ведь тебе вряд ли будет полезен мой изрубленный труп?
Колдун кхекнул, изобразив смешок. Труп шпиона будет ему очень полезен. Но после, когда с остатками армии правителя Юри будет покончено.
— Значит, два или три драконьих меча… — произнёс он задумчиво. — Плохо. Нам не справиться с их владельцами… — он помедлил. — Обычным путём.
— Но Айнур ранен, господин, — быстро возразил догадливый шпион. — Его правая рука срослась неправильно, и меч он ею держать не может. Я мог бы провести колдуна ночью в лагерь…
— Я сказал — нет! Ты что будешь со мною спорить⁈ — прорычал Шудур и, чтобы успокоиться, налил себе ароматного чаю с сушёными ягодами облепихи.
Шпиону не предложил. Тот всё равно не стал бы вкушать пищу в логове колдуна.
— Айнура обучали магии, — сообщил он, отхлебнув дорогой привозной напиток. Ещё один соблазн самим перебраться через перевал. Хватит уже покупать втридорога у караванщиков!
— Рассказывают, что обучение не удалось! — рассмеялся шпион. — Айнур оказался таким же умелым учеником, как глупый баран. Вся его сила — в драконьем мече, а меч можно сломать, украсть…
— И ты видел это сам? — с презрением перебил Шудур. — Видел, что Айнур не владеет магией? И поклянёшься в этом?
Шпион раздражал его всё больше. Верить в россказни дикарей — последнее дело даже для соглядатая.
Пару минут они просидели молча. Шудур прихлёбывал чай, лаская глазами сундуки с монетами и дорогим оружием. Был тут и малый меч Камая, к несчастью, не обладающий нужными свойствами без второго меча.
Ох уж эта магия. Её законы сложны, неявны, запутанны. Меч — гораздо вернее в битве, если умеешь владеть им. Но магия — сильней и опасней стократ!
— Действовать нужно наверняка, — сказал колдун наставительно. — Айнур опасен. А мы и так потеряли одного из самых авторитетных колдунов малого круга.
— Это кого? — неискренне удивился шпион.
— Нгайалая, — неохотно пояснил Шудур.
— Родственника самого императора? — поразился шпион. — Но как это вышло?
— Император плакать не будет, — поморщился Шудур. — Если бы не перевал, через который ещё нужно пройти, он давно бы сопроводил по волосяному мосту всю родню. Синеликий алчет месторождений, откуда берут железо для звонкой орейской стали, жаждет торговых путей и богатств волшебной страны.
— А это правда, что он велел пытать караванщиков, чтобы узнать, что прячется за перевалом?
— Кто я такой, чтобы знать? — усмехнулся Шудур.
И подумал: «Ну, это-то с синеликого точно станется. Кто такие эти духи Белой горы, чтобы ставить ему условия? 'Не тронь караванщиков!» Такое могло только раззадорить императора.
Ишь как взалкал несметных сокровищ, что таятся за перевалом. Послал главного колдуна в какие-то горные едреня! С мягкой кошмы пересадил на шаткий паланкин да на шипастую драконью спину. Жадный… Мало ему…
— А девчонка? У него же была дочь? — с любопытством ребёнка спросил шпион, глядя на колдуна снизу вверх, словно хотел воскликнуть: «Кто ты такой⁇ Ты — великий колдун!».
Эта живая непосредственность, обаятельность, умение расспрашивать и слушать — были его рабочими инструментами.
Шудур злился на себя, на шпиона, но слова вылетали из горла словно бы смазанные топлёным маслом. Шпион лебезил так осторожно, так скупо, мешал лесть с нахальством, что не отвечать ему было сложно.
— Дочь? Он продал её за четыре сотни монет жирному Пангеру, — хмыкнул Шудур. — Девка — безделица, в ней только и пользы — замуж удачно выдать, а Пангер — очень полезный зять. Нгайалай решил заодно и выслужиться. Полетел гонять дикарей в одиночку, чтобы стяжать всю славу. Силён был, конечно. Метил на место моей правой руки, скотина такая.
— Это всё спесь, — покивал шпион. — Зря он один полетел сражаться с Ичином. Всё-таки тот шаман, хотя и дикарь. Нгайалай хотел в одиночку зачистить бандитский лагерь?
— Он и зачистил его. Разведчики донесли, что лагерь сгорел дотла. Даже костей не осталось от воинственных барсов, — Шудур захихикал и потёр холёные руки. — Но Ичин оказался не так-то прост и утянул колдуна с собой. Шаманы — вообще опасные твари. Хорошо, что они так любят Тенгри и предпочитают ждать, пока трупы колдунов сами поплывут мимо них по реке.
Шпион тоже захихикал. Поддакнул:
— Скорее, шаманы сами поплывут по чёрной реке Эрлика рожей вниз. И лучше бы побыстрее. Говорят, что один шаман засел в горах совсем рядом с городом. Что если это Ичин? Что он уцелел и скрывается?
Колдун поморщился, как от боли. Два чёрных «глаза» — два камня власти удалось заслать горным дикарям, охраняющим перевал.
Один «глаз» сработал, но его носитель не успел толком доразвиться в демона и был уничтожен. А второй всё не отзывался…
— Оба наших «глаза», внедрённые в стан врага, погибли, и я не могу сказать тебе, видят ли мои колдуны Ичина, — соврал он. — Но беспокоиться не о чем. Патрули летают над караванной тропой беспрепятственно. Никто больше не видел ни барсов, ни волков. Я думаю, труп Ичина давно уже высох. Остаётся уничтожить остатки воинов Айнура. Эти твари продолжают нам гадить. Они уже пробрались в каменный лагерь и вырезали самых лучших волчат.
— Волчат?
— Не думаю, что тебе следует об этом знать! — пресёк любопытство шпиона колдун.
Император считал, что перевалу нужна кровь вражеских юношей, ещё не ставших воинами. И Шудур велел готовить два отряда — один для дела, второй — для маскировки и подстраховки.
Однако Айнур как-то разгадал его хитрость и уничтожил отборных щенков, потомков всех дикарских родов местных «воинов».
А ведь казалось, что найманы захватили достаточно мелюзги, чтобы и отряд собрать, и драконов накормить. Но вышло, что с кормёжкой поторопились.
Не выясни Шудур, что подростки и вовсе не нужны для обряда покорения перевала, пришлось бы искать новых. А так — и плебеи сгодятся. Только нужно убрать Айнура, а то и этих отправит к Эрлику раньше времени.
— Ну а поручение моё ты выполнил? — резко спросил Шудур.
— Конечно, господин, — обрадовался шпион. — Я опустил сделанный вами амулет в болото. Теперь достаточно бросить туда свежую жертву, и ютпа поднимутся из преисподней. И направятся на запах владельца драконьего меча. Но скажи — как они ощутят его? Ведь у стражей Эрлика нет ноздрей!
— Глаза-то у них есть. Они увидят запах, — снисходительно ухмыльнулся Шудур.
— Увидят? — вот теперь шпион был потрясён и раздавлен. Он и представить себе не мог, что мудрый Шудур знает так много о тварях из преисподней.
— Пришельцы из царства Эрлика всегда видят запахи, запомни это, — лениво пояснил колдун. — Если ютпа погонится за тобой — просто выколи ей глаза!