– А Вы нам не говорили, господин капитан, что такие ценности имеются. И мне вот чужим людям на слово верить пришлось… Представляете, как я переживал, что ошибусь… Как ночами не спал. Даже вон не стал рули портить, чтоб на меня не подумали. А так бы всё много проще было… Но, оказывается, стоило оно того… Послание самого дракона. Да какого дракона… – Зефран буквально смаковал каждое слово. И в каждое это слово было буквально пронизано некогда скрываемой ненавистью и презрением. Удивительно только, как некоторые люди могут терпеть и дожидаться своего момента, при этом отчаянно ненавидя кого-то.
– Ты, крыса, в драконах ещё разбираешься! – Густав шагнул вперёд, доставая меч из ножен. Хоть на дистанции порубить, может, его получится. В каюте места не так много, да ещё стол немаленький посередине – того глядишь, и не успеет увернуться.
– А чего ты кипешуешь так? Всё равно ж белый флаг только что приказал выкинуть. Всё ж ведь и так надо будет отдать, что тайфаны ни попросят. Расслабься ты… – спокойно отвечал Зефран, пристроив бутылку к своему левому боку и освободив при этом правую руку.
– Положи бутылку и ляг на пол. Повторять не буду. – грозно сказал Густав, но в этот же момент лицо Зефрана резко скривилось, и он, повернув в локте свою правую руку, направил её перед собой и слегка дёрнул при этом кистью. Из-под рукава вылетела короткая стрела и попала Густаву прямиком в живот – это было столь же болезненно, сколь и неожиданно, и он моментом повалился на пол, выронив меч.
– Нет, не будешь повторять… – довольно сказал Зефран, как раз в тот момент, когда раздался небольшой толчок, очевидно означавший, что абордаж судна успешно состоялся… Матрос улыбнулся и довольный собой быстро вышел из каюты, аккуратно перескочив валявшегося на полу капитана.
Густав лежал и не хотел верить, что ещё каких-то полчаса назад у него были все возможности для того, чтобы выкинуть эту бутылку в море. Раскрыв перед этим, или нет. Теперь ему казалось всё это такой мелочью. Совершеннейшей мелочью по сравнению с тем, что она попадёт в руки тайфанцев. Почему это не казалось таковым ему раньше? Почему он так боялся истратить понапрасну совет дракона? Может, был какой-то особый смысл в этом? Может, боги на самом-то деле хотели, чтобы этот артефакт попал тайфанцам в руки?
Кто-то сильно пнул его в спину.
– Неужели это Густав? – слегка протяжно и издевательски сказал чей-то голос, а затем владелец этого голоса перешагнул через него и встал напротив. Не даром голос показался знакомым – этого человека знали по всем краям и Жёлтого моря и всех морей, что его окружали. Аксель «Белый череп», так его звали. Он не служил Тайфанскому Союзу напрямую, а номинально лишь в качестве вольного наёмника со своими подразделениями «черепов». И хотя все прекрасно знали, что подчиняются они напрямую царю Тайфы, словно цепные псы, никакие международные принципы фактически их не касались, что способствовало небывалом жестокости и кровожадности… К своему несчастью, Густав осознал, что наличие белых черепов во всём этом деле означает только то, что дело для царя Тайфы было сугубо личное, а значит послание дракона ни в коем случае не должно было попасть к ним в руки. Вместе с тем, пропало и полное желание пытаться оправдаться, чтобы как-то смягчить себе наказание, ведь всё равно из этого ничего не выйдет.
– Раз ты так рад меня видеть, то окажешь мне услугу и убьёшь меня? – спросил Густав, внутри себя и не рассчитывая на быструю смерть. Но если смерть будет и не быстрой, то хоть точно уж будет.
– Да нет, ну что я? Зверь какой? – улыбнулся Аксель и швырнул к ногам Густава какую-то побрякушку. – Ты будешь жить живее всех живых… Особенно после того, как станешь на нас работать…
И стоило только взглянуть на тот скромный предмет, валяющийся теперь рядом с ним на полу, как его пронзил необъятный ужас – это был кулон, подаренный им неделю назад собственной дочери.
Ксандр
Это была самая высокая башня крепости Форсайдс, называемой в народе Кром. Не самая мощная, не самая обороняемая, но самая высокая. К северу от неё располагался на небольшом возвышении донжон, а к югу череда городской стены и рядовых башен, идущих вдоль Кальмарского пролива.
– А красиво всё же в той стороне… – сказал вслух Ксандр. Вот уже полтора часа, как он глядел на восток, где через пролив располагались земли соколовчан. Вот уже 7 лет как прошло с того времени, как в одной из провинций Соколова Удара произошла диверсия, затем восстание местных жителей, которое стали подавлять не слишком активно. И, вскоре, об этом сильно пожалели, потому что бунтующие жители захотели отделиться, и даже провозгласили собственное королевство, назвав его «Красная Гора». Завязалась было война, но посредничество сильнейших держав придержало стороны от кровопролития, и была достигнута договорённость о том, что Красная гора получит особый статус, с правами широкой автономии, но не будет при этом выходить из состава Соколиного Удара.
Всё бы ничего, но все достигнутые договорённости вот уже как 7 лет никуда не двигались. И правители Красной Горы не спешили разоружаться и пускать на свою территорию представителей центральных властей, и канцлер Соколова Удара не торопился открывать доступ жителям Красной Горы ко всем ресурсам, что у него имелись. Возникла патовая ситуация, которую решать никто не хотел, и, что самое главное, она устраивала всех, кто принимал посредничество при заключении этих соглашений.
За те полтора часа, что Ксандр просидел на вершине Тихой башни, он заметил всего два корабля, двигавшихся в сторону порта, что было донельзя мало – обычно таковых кораблей насчитывалось больше двух десятков. Ему не хотелось думать о том, что торговля с Соколиным Ударом идёт на спад, но в том же время он прекрасно знал, что со временем они спрашивали одно только оружие: разного рода топоры, мечи, арбалеты, а особенно их интересовали осадные орудия требюще и мангонель, которые царство Кресси не торопилось им продавать.
Он сам хорошо знал, на что способна мангонель. Её заряжали бочкой, начинённой нефтяными маслами, а на дно прокладывали порохом, и при ударе об землю происходил взрыв, разбрасывающий подожённую субстанцию во все стороны. И в открытом пространстве такой заряд вполне мог убить и ранить до сотни человек, а если выстрел приходился на какой-то объект, будь то корабль или дом, то погибнуть могли все, кто в этот момент оказывался внутри. Ксандр видел нечто подобное, когда лично принимал участие в операции против подкальмарских пиратов, пытавшихся терроризировать торговцев к югу от самого Кальмара. Тогда одна из бочек, пущенных по вражескому флоту, попала прямиком во флагманскую трирему, отчего в считанные минуты там разгорелся такой пожар, что не все даже успели попрыгать с него в воду. И крики, поглощаемых пламенем моряков, потом ещё долго раздавались у Ксандра в ушах.
Кто-то говорил, что надо продавать Соколову Удару всё, что ни попросят. Что это, в целом, союзники. Что у Кресси и так достаточно врагов. Что плохого в этом ничего не будет, это только повысит безопасность этого региона. Но в Сенате было достаточно лиц, которые говорили о том, что не хотят спонсировать никакую войну, что стоит продавать лишь ограничено, что столько тяжёлое вооружение может привести к чему-то непоправимому, и что вообще вся эта торговля оружием не очень хорошо выглядит для некоторых стран по другую границу Соколова Удара.
И пока шли все эти споры, то весь результат, который выходил, так это полное падение торговли – в Соколином Ударе начинали складировать в надежде на будущие удачные обмены своих товаров на оружие, а с нашей стороны только и делали, что ждали, пока ситуация с Красной Горой хоть насколько-то станет предсказуемой.
Ксандр услышал шаги кого-то, кто с тяжёлой одышкой поднимался по ступенькам к нему. Самая верхотура башни была по сути пятым этажом, и кроме восьми застеклённых окошек в разные стороны с приставленными к ним лавками и лестничного проёма посередине, здесь больше ничего не было.