Ирена смотрела настороженно, однако не пряталась – от существа не исходило ощущения опасности. Двулапые постоянно ходили мимо нее, когда она жила с мамой-кошкой, и не причиняли никакого вреда. А это существо зачем-то хватает ее, куда-то тащит… И мамы-кошки нет… И есть хочется…

«Иди сюда… иди…» – и Алла налила в блюдце теплую смесь для котенка.

Малышка не двинулась с места, хотя вытягивала шею и с любопытством наблюдала за происходящим.

«Давай-ка, подруга, кушать!» – и рука потянулась к котенку.

Повторилась вчерашняя история: шипение, черная шерстка, напоминавшая больше пух, нежели кошачий мех, поднялась дыбом – и только молочная смесь успокоила проголодавшуюся за ночь кроху. Забыв о своем возмущении, она лакала теплое и вкусное, похожее на материнское молоко и так увлеклась, что забралась в блюдце передними лапками и опрокинула его на себя.

«Э-э, нет, – строго сказала Алла, – дело так не пойдет! – она вынула кошачьего младенца из блюдца, обтерла лапки и мордочку, подлила смеси и снова поднесла к блюдцу. Замелькал розовый язычок. – Раз уж ты у меня пани Ирена, так веди себя соответственно…»

Котенок наконец наелся. В раздумье сел неподалеку от блюдца и с деловым видом попытался умыть выпачканную в молочной смеси мордочку. Умывание это выглядело пародией на умывание взрослой кошки, и Алла невольно рассмеялась. Испуганная киска тотчас вприпрыжку понеслась под сервант. Лапы еще плохо ее слушались, забегали вперед тела, путались, и потому ей было удобно бежать немного боком. Укрывшись под сервантом, Ирена ощутила себя в безопасности и стала обнюхивать пол и плинтус. Всё вокруг было новым, неизвестным и совсем не походило на обувную мастерскую. Приходилось осваивать эту неизведанную территорию, полагаясь на собственные силы – кошка-мать почему-то до сих пор не появилась.

С тем, что кошки не было рядом, Ирена уже отчасти примирилась. Она теперь была сыта, а в случае чего можно было укрыться в коробке, где темно и безопасно. Тут киска закрутилась на месте, присела возле плинтуса и, несколько раз мявкнув, напустила лужицу. Алла находилась в комнате и не услышала тоненького мяуканья, предвещавшего важное событие, когда же возвратилась в кухню – увидела, как черная кроха улепетывает уже под кухонный стол.

Маленькие котята, которые сосут кошку-мать, не умеют самостоятельно ходить в туалет. Для этого кошка переворачивает детеныша на спину и массирует ему животик языком, слизывая и все его экскременты. Но едва котенок начинает питаться самостоятельно, его внутренние органы начинают самостоятельно функционировать. Подобный порядок природа предусмотрела не только с котятами – в норе должно быть чисто. Однако эта внутренняя перестройка организма, вероятно, протекает не безболезненно, и потому котята попискивают или даже мяукают, прежде чем оправиться.

«Давай-ка перестелем постельку…– сказала Алла и вынула телефонную коробку из-под стула. – У-у… да ты тут подмочила немного… Вот трусишка!.. – Она заменила мех байковой подстилочкой и задвинула коробку обратно под стул. – В кухне тепло, меховая подстилка тебе ни к чему. – Присев возле стола на корточки, позвала нежно, – кс-кс-кс… – Котенок не показался. Тогда она опустилась на колени и заглянула под стол – никого. – Вот те раз!» – изумилась Алла. Но тут включился холодильник – из-за него выскочила взъерошившаяся от страха Ирена и кинулась к спасительной коробке.

Задние лапки котенка, нырнувшего в коробку вниз головой, дрыгались так забавно, что хозяйка снова засмеялась. Потом она заглянула под сервант, обнаружила у плинтуса лужицу и присвистнула – ну это уже безобразие! Прежде чем лужицу вытереть, намочила кусочек бумаги и бросила в селедочную банку-туалет.

Ирена уже отошла от испуга, в который привело ее включение мотора холодильника, и тянула из коробки тонкую шею. На смену подстилки она внимания не обратила – коробка успела пропитаться ее запахом и больше не внушала ей страха. Вдруг двулапое существо ухватило ее за шиворот и вытащило из коробки. Киска отбивалась всеми четырьмя лапками, но уже не шипела от ужаса. Оказавшись в банке из-под селедки, она с изумлением обнаружила, что сильно пахнет Иренкой и, следовательно, опасности нет. Посидев в растерянности, киска обследовала шуршащие бумажки, потом покусала металлический край. «Нельзя, – строго сказала сидевшая на корточках Алла, – зубки сломаешь. Придется тебе освоить азбуку кошачьего поведения, раз уж ты теперь живешь в квартире. Первая буква этой азбуки – вот эта баночка, в которую надо писить. Понятно?» Не обращая внимания на мяуканье двулапого, черная кроха перебралась через край банки и скрылась под столом. «Ладно, – сказала Алла ей вслед, – изучай территорию. Завтра у нас суббота и я вплотную займусь твоим воспитанием. Не скучай тут без меня!» И, налив в блюдце молочной смеси, вышла из кухни и плотно прикрыла за собой дверь.

Скучать Ирена не собиралась. Да и какая скука, если вокруг столько нового и интересного!.. В познании нового малышка полагалась на инстинкт, который, с одной стороны, толкал ее исследовать незнакомые предметы, с другой же – диктовал осторожность по отношению ко всему, что она видела впервые. А впервые на своем месячном веку она видела почти все.

Хлопнула входная дверь – это Алла ушла на работу. Громкий звук не испугал киску: в обувной мастерской она привыкла к хлопающим дверям. Декабрьский рассвет потихоньку набирал силу, и в кухне светлело. Убедившись, что никого нет, Ирена вышла из-под кухонного стола и направилась к электроплите. Полизала белую эмаль – невкусно, – пролезла в щель между плитой и окрашенной в голубой цвет стенной панелью. Показалась с противоположной стороны по уши в пыли и борной кислоте, которую хозяйка сыпала от тараканов, встряхнулась и, вытянув хвостик стрункой, обследовала пластмассовое мусорное ведро. Ведро занимало ее дольше – пахло съедобным. Под сервантом она путешествовала совершенно спокойно, там было безопасно, а вот рычащий холодильник таил в себе угрозу. Проголодавшись и утомившись, Ирена высунулась из-под серванта и, убедившись, что по-прежнему никого нет, направилась к блюдцу. Наевшись, деловито сбегала под сервант, потом забралась в свою коробку и уснула.

Проснулась только тогда, когда разрумянившаяся с мороза Алла зажгла в кухне свет. Блюдце было почти чистым. Киска выглядывала из коробки уже без видимого страха, но еще настороженно. «Та-ак, – сказала хозяйка, – кушать мы кушали… А писить? – и она заглянула под сервант. – И писить писили… Па-аршиво!..» И она отправилась переодеваться.

На плите разогревался ужин, и вкусные запахи заставили киску выбраться из коробки. Она сидела под стулом и наблюдала за двигающейся возле плиты хозяйкой, потом как-то позабыла про осторожность, обнюхала блюдце – оно было пустым – и приблизилась к чашке с водой. Что такое вода, Ирена пока не знала и смело сунула мордочку в показавшуюся ей пустой чашку – и тут же отскочила, чихая и фыркая. Свершившийся факт совершенно ее поразил. В полном недоумении она смотрела на чашку, не в состоянии постичь, что же произошло? Стараясь не делать резких движений, Алла глядела на котенка. Ирена слегка оправилась от первого изумления и вновь приблизилась к чашке. Теперь она не стала сразу совать туда мордочку, а опустила лапку – по воде пошли круги, и лапка намокла. Не отрываясь, малышка смотрела на волнующуюся поверхность воды, и вид у нее был озадаченный.

Наконец она недовольно потрясла мокрой лапкой – и шлепнула по воде. Понаблюдала за расходившимися кругами, прикусив от удивления кончик розового язычка. Постояла в глубоком раздумье – и снова сунула лапку в воду.

Тут уж Алла расхохоталась – таким всепоглощающим и искренним было изумление котенка перед этим жизненным феноменом. Ирена не то чтобы испугалась смеха хозяйки, но словно бы обиделась и боком, боком ускакала под кухонный стол. Поставив блюдце с подогретой молочной смесью, Алла негромко позвала: кс-кс-кс… Киска выбежала на зов, с разгону залезла в блюдечко лапкой и с жадностью принялась лакать. Хозяйка осторожно вынула лапку и слегка придержала малышку за грудку пальцем, чтобы та снова не опрокинула на себя блюдце. Через несколько дней Ирена сообразила, что на ее еду никто больше не претендует, и перестала жадничать.