И если не с детства, то уж точно с подросткового возраста Артур Стел мечтал когда-нибудь скрестить шпаги с Рихардом Вертом. Один на один, в равном бою. И чем больше он слышал о мастерстве Верта, тем сильнее хотел с ним сразиться.

Законы Небесных судей были незыблемы: никаких столкновений возле грота, на нейтральной территории. Остановить принца Даниэля можно было только в границах Истарала, при этом не причиняя принцу никакого вреда. Если каким-то чудом Нортеру удастся пройти через Истарал и, покинув пределы королевства, выбраться к гроту – он станет неуязвим.

– В начале июля мы еще раз напомним всем стражникам в городах, всем деревенским старостам: обращать внимание на любой неизвестный отряд, на любую группу всадников, на любого незнакомого путника. Особенно если этот путник – изящный темноволосый юноша или высокий стройный белокурый мужчина, – произнес Артур. – Они не проберутся незамеченными.

– Юноша? – удивилась принцесса. – Даниэль Нортер?

– Он выглядит младше своих лет.

Младший Стел взглянул на отца, потом перевел взгляд на королеву, но все снова молчали. Артур еще раз посмотрел на принцессу Марианну и вспомнил ее старшую сестру, Александрину, которую случайные грабители зарезали на улицах Стреттена, изуродовав ее так, что хоронить принцессу пришлось в закрытом гробу. Долгое время по столице ходили слухи, что к этому убийству приложил руку принц Даниэль, но Артур никогда в такое не верил. Марианна, как две капли воды похожая на королеву Леонору, росла и воспитывалась в столице, во дворце Лейнеров, а вот старшую дочь королева давным-давно отослала в одну из дальних резиденций, с глаз долой, и принцесса Александрина лишь изредка, по большим праздникам, показывалась в королевском дворце. Привезти и отвезти юную наследницу – а именно Александрина была первой наследницей королевы – всегда доводилось Артуру. Поэтому он хорошо знал старшую принцессу, которая, в отличие от сестры, совсем не напоминала внешностью мать – говорили, что она пошла в своего отца, первого мужа Леоноры.

Сейчас, когда он снова подумал о принцессе, в груди словно что-то дрогнуло. Может, и вправду Даниэль Нортер решил избавиться от опасной для него первой наследницы? Артур, прищурившись, повернулся к окну, выходившему на северную сторону. Где-то там, далеко-далеко отсюда, – архипелаг Островерхие горы, где расположен грот Небесного суда.

Он не должен пропустить туда отряд принца. Не должен и не пропустит.

Только поздним вечером, когда на высоком темном небе проступили звезды, Кристиан наконец поверил, что теперь он – личный летописец принца. Феликс вернулся из города и привез дешевой бумаги, которую не жалко было тратить на быстрые неразборчивые заметки – Кристиан понимал, что в походных условиях сделать все сразу красиво и начисто будет невозможно. Он хотел расспросить о подробностях предстоящего пути Верта, но не посмел к нему обратиться. Перед Феликсом он так не робел, но и его пока постеснялся расспрашивать. Потом. Путь предстоит долгий, время еще будет.

Кристиан подумал о двух девушках – прекрасной Эльзе и Плетке. Должен ли он упомянуть и о них? Он решил сначала повнимательнее присмотреться к обеим, и случай ему представился тут же – удача в этот день была явно на стороне будущего историка.

Дом, в котором остановился принц со своим окружением, наверняка принадлежал зажиточному, даже богатому человеку. Две большие комнаты, в которых расположился сам принц, комната потеснее для Верта, кухня и просторная общая комната, где по разным углам на толстых матрасах устроились Феликс, Кристиан и девушки, – все это говорило о благополучии и достатке хозяина. На кухне для гостей была приготовлена куча разной снеди, так что Эльзе и Плетке оставалось лишь накрыть на стол. Рихард был у принца, Феликс занимался лошадьми под навесом возле дома, а сам Кристиан пристроился возле небольшого резного комода и, пялясь в чистый лист бумаги, изо всех сил пытался выдавить первую фразу. Дверь на кухню была приоткрыта, и он слышал, как тихо перешептываются девушки.

– Испугалась кабана? – с сочувствием в голосе спросила Эльза. – Я бы умерла от ужаса на месте, если б такого здоровенного увидела! А ты еще в него и оба раза попала! Я бы не смогла.

– Смогла бы, он совсем рядом был.

Кристиан осторожно покосился, заглянул в дверную щель, но ни Эльза, ни Плетка не обращали на него никакого внимания. Им казалось, что они говорят совсем тихо, хотя на самом деле звук из кухни шел так, что до Кристиана долетало каждое слово.

– Не смогла бы, – повторила Эльза. – Он же живой. Я… я не могу. Даже кота соседского шлепнуть не могла, когда он со стола воровал, хотя надо было: он постоянно к нам в окно прыгал.

Она вдруг вся померкла, словно вспомнив что-то страшное. Кристиан услышал, как дрогнул ее голос, а Плетка, стоявшая рядом, быстро схватила ее за плечо.

– Эльза? Что случилось?

– Ничего, – слабо выдохнула девушка. – Не смогу ударить.

– Надо будет – сможешь.

– Нет, – Эльза опустилась на край стола, казалось, она вот-вот расплачется. – Надо было – и не смогла. Я тебя не спрашивала, как ты с каторги сбежала, но понимаю, что не так это просто было… пришлось кого-то ударить… или еще похлеще…

Плетка кивнула, не отвечая.

– А я… могла сбежать, могла вырваться, но надо было от охранников избавиться. Их двое было, пьяные… я справилась бы, если бы решилась.

– Охранников? – переспросила Плетка, нахмурившись.

– А, ты же не знаешь, – Эльза грустно улыбнулась. – Что мне скрывать? Все мы тут в одной связке. Ты думаешь, я – любовница его высочества? – спросила она, понизив голос. – То есть да, но… я – его собственность. Просто вещь. Он меня купил. На невольничьем рынке.

– Небесные судьи! – прошептала каторжница. – Я думала, работорговли давно нигде нет.

– В Истарале и соседних странах, конечно, нет. А он был на южных островах, в Соларе. Там у них и пираты, и работорговцы, – Эльза, начав рассказывать, уже не могла остановиться. – Я выросла в Истарале, а в Солар поехала учиться. Очень боялась одна, но очень хотела.

– В Стреттене же есть университет. Куда Кристиан шел.

– В Стреттене не учат врачебному ремеслу. А в Соларе самые лучшие наставники. Я проучилась почти полгода, немножко осмелела, стала выбираться из своей комнатушки на прогулки. И мы с подружкой в порту попали под налет работорговцев. Нас схватили и увезли, а потом… – она всхлипнула, – потом выставили на рынке. И его высочество, пришедший на рынок для забавы под охраной четырех своих стражников, увидел меня и купил.

Плетка молчала. Кристиан замер, боясь, что девушки спохватятся и вспомнят о его присутствии, но ни та, ни другая так и не обращали внимания на приоткрытую дверь. Со стороны дальних комнат раздался скрип, и Кристиан испугался, что сейчас либо вернется от принца Верт, либо войдет Феликс, и девушек прервут, но нет, – за дверью только что-то громыхнуло, видно, Феликс взял ведро. Потом все звуки снова утихли.

– И ты так и живешь? – осторожно спросила Плетка.

– Как вещь? Да. Так и живу.

– Как же…

– Знаешь, мне еще очень хорошо, – оборвала ее Эльза. – Очень хорошо. Мою подружку, с которой нас вместе схватили, купили матросы с торгового галеона. Вскладчину. На всех. Хотели меня, но я красивая, и за меня просили намного больше. А она хорошенькая, но обычная. Когда ее вели на корабль по сходням, она вырвалась и прыгнула в море, но матросы не дали ей утонуть и все-таки затащили на галеон. И я не хочу знать, что с ней стало. Не могу даже думать. А его высочество… он хотя бы один, он всегда опрятен и не склонен ни к каким гадостям… если ты понимаешь…

Эльза все-таки расплакалась. Кристиан видел, как Плетка обняла ее – одновременно крепко и бережно.

– Бедная, бедная! И ты никогда не думала вырваться, удрать, добраться до дома?

– У меня нет отца, но есть трое старших братьев и младшая сестра. И если братья узнают, что я делила постель с мужчиной, не дав вместе с ним брачного обета Небесным судьям, – они сами меня убьют, чтобы мой позор не лег на младшую сестру.