– А, можно посмотреть ваши документы?

– Без проблем, – я протянул ему паспорт.

Доктор вгляделся в фото, потом испытующе – на меня, опять на фото, и опять, на меня. И так, раз десять. Потом, плюхнулся на стул, вытер со лба бисеринки пота, посмотрел на меня расфокусированным взглядом и вернул паспорт.

– Ничего не понимаю, – дрожащим голосом проблеял он. – Так не бывает. В какой клинике вы лечились?

– В нашей городской больнице лежал в хирургии. Там, же, написано.

– Это понятно. Но, там написано, что вас выписали с конкретным диагнозом. Дальнейшее лечение посчитали бессмысленным и бесполезным. Да, судя по вашей истории болезни, я и сам согласен на все сто процентов с их выводами. Вам оставалось пройти ВКК, получить группу и адаптироваться к новой жизни инвалида. Ничего, кроме физиотерапии я вам бы и предложить не мог. Скажите, кто тот волшебник? Это, в Швейцарии? А, может, Израиль?

– Просто, отдохнул в деревне, – и, ведь, не соврал! – Свежий воздух, натуральные продукты, активный образ жизни.

– Я настаиваю, как минимум, на рентгене, – с сомнением посмотрел на меня хирург. – И, это, повторяю, как минимум.

– Понимаю, что, дай вам волю, вы бы меня в лаборатории закрыли, и препарировали, как лабораторную мышь, – пожал я плечами. – Но я согласен только на рентген. И то, только затем, чтобы вы не сомневались, что я это я. Признайтесь, была такая мысль?

– Была. Только, не понимал, в чём подвох. Обычно, наоборот, здоровые вместо себя больных подсылают, чтобы группу инвалидности получить и жить, не работая.

Пока делал рентген, столько врачей набежало! По-моему, со всех трёх этажей сразу. Еле отбился. Сунул хирургу снимок и бегом сквозь толпу. Хорошо, за это время, врач мне больничный лист закрыл. Я штампик в специальном окошке поставил, и – на работу. А там, меня ожидал облом. На моё место взяли другого специалиста. Можно, конечно, было, права покачать, КЗОТом потрясти, судом пугнуть. Правда на моей стороне была. Я лечился, а не прогуливал. Но, решил не накалять ситуацию. Легко согласился, забрал свою трудовую книжку в отделе кадров, получил окончательный расчёт и вышел из офиса.

Честно говоря, мне было абсолютно фиолетово. После моего возвращения в город, я чувствовал себя совсем другим человеком, и моя прошлая жизнь казалась мне чуждой и неинтересной. Как одежда с чужого плеча. Вроде, и размер мой, а душа не лежит. И запах другой, и фасон не нравится, и цвет не мой. Обновлённому мне нужна совершенно другая жизнь. Как жить дальше? Этот вопрос, так пугающий всех, кто теряет работу, как ни странно, меня совершенно не волновал. Почему-то, я был совершенно уверен, что всё будет в порядке.

Уже, на стоянке, совершенно бездумно разыскивая взглядом свою «Мазду», вспомнил, что машины лишился и, теперь, я пешеход. Ну, надо же, сила привычки! Пока был весь в раздумьях, ноги сами принесли меня туда, куда всегда шёл после работы. Чертыхнулся, сплюнул и пошёл на выход под недоумевающими взглядами ребят из охраны. И тут запиликал мой «Самсунг». Номер незнакомый. Странно, кому это я понадобился?

– Матвей Степанович? – раздался в трубке бархатный баритон.

Таким голосом, только, женщин охмурять. Почему-то представился высокий брюнет со щегольскими усиками и жгучим взглядом изумрудно-зелёных глаз.

– Да. Слушаю вас.

– Простите, это заведующий отделением травматологии первой городской больницы Панюшкин Евгений Иванович. Вы там у нас лечились. Помните?

Вот, тебе, и брюнет. Помню я его. Видел частенько, когда лежал в больнице. Невысокий шустрый мужичок предпенсионного возраста с венчиком реденьких пегих волосиков вокруг обширной лысины. Лично разговаривать не довелось. Обычно он просто проходил мимо во время обходов, только, безразлично скользя по мне взглядом. Вот, голос и не узнал. Да уж. Далеко не высокий брюнет.

– Помню. Что-то случилось, Евгений Иванович?

– Нет-нет, что вы! У меня к вам просьба. Не могли бы вы приехать к нам в отделение в любое удобное для вас время?

– Зачем?

– Понимаете, нам необходимо ещё раз вас осмотреть.

– Вот как? – зуб даю, это хирург из поликлиники ему, уже, позвонил. – Не имею ни малейшего желания. И, в конце концов, вы меня выписали два месяца назад. Осматривать меня, насколько я понимаю, прерогатива врача поликлиники, к которой я прикреплён. А он меня уже осмотрел.

– Да, я в курсе, – вот и подтвердилась моя догадка. – Но, он рассказывает совершенно невозможные вещи. Мы бы хотели в этом убедиться лично.

– Знаете, я не собираюсь вам что-либо доказывать. Вы меня подлечили, поставили на ноги, и за это вам огромное спасибо. Дальше, уже, не ваши проблемы. Я, совершенно, не имею желания говорить с кем-либо на эту тему.

Не то, чтобы у меня была какая-то обида на врачей. Напротив. Я не слукавил, когда сказал, что благодарен им. Всё-таки, повозиться им со мной пришлось изрядно. Вот, только, выступать в роли подопытного кролика не хочется. Да и, не стану же я им рассказывать про тётку. Если про неё говорить, то и про всё остальное придётся. А это, уже, психиатрическим диагнозом попахивает. А вопросы будут. Как пить дать, будут. Я далеко не врач, и то, знаю, что мой случай был неизлечим.

Далее у меня по плану – жилконтора. Нужно коммунальные долги погасить и договориться, чтобы свет, как можно скорее, подключили. Что-то мне не улыбается при свечах ещё один вечер провести. Оно, конечно, романтика, но мне и одного раза хватило. Никогда раньше не замечал, насколько суетное дело жить в городе. И как, раньше, справлялся? То на работу, то в магазин, то ещё куда-нибудь. Правда, я, тогда, за рулём был, а, сейчас, общественным транспортом из конца в конец города мотаться приходится. Морока ещё та, оказывается.

Неделя пролетела в праздном безделье. Всё-таки, хорошо чувствовать себя свободным, когда над тобой не довлеют социальные обязательства. Заботиться не о ком, на работу не надо идти, долги коммунальные все оплачены. Намучался, правда, пока добился, чтобы подключили электричество. Но, зато, вечера при свете. Может, не так романтично, зато, комфортнее. С деньгами, тоже, пока, проблем не было. Фирма больничные за все четыре месяца оплатила. Да и, у меня был небольшой запас. Как-то, с молодости привык откладывать на «Чёрный день», как говорится.

Вот, пусть у меня и не чёрные дни, но, пригодилось. Тем более, что мне особо ничего и не требовалось. Холодильник я себе ещё в первый день забил, как только свет подключили. Сразу собрался и в ближайшем супермаркете запасся продуктами так, словно к концу света готовился. И, самое, главное, то, что будет дальше, меня совершенно не волновало. Я, словно, знал, что прежней жизни, уже не будет. Будет что-то другое. Совершенно отличное от того, что было раньше.

А бездельничать, оказывается, хорошо. Лежу себе на диване, телевизор смотрю. Даже, на какой-то душещипательный сериал без сюжета и смысла подсел. Тягомотина без начала и без конца, толком не запоминающаяся, но, затягивает. Главное, что его можно с любой серии начинать смотреть. Или, через две серии на третью. Ничего не потеряешь. И, между делом, баловался со своей силой. На этом поприще, мои возможности развивались с огромной скоростью. Такие вещи, как вызвать с кухни чайник, не вставая с дивана, или достать из холодильника колбасу, не прикасаясь к нему, казались мне, уже, детской забавой. Как, впрочем, и поджарить себе яичницу, не зажигая конфорку на плите.

Если бы, кто-нибудь, увидел все эти мои трюки, точно бы меня записал в волшебники или в колдуны. Хотя, первые два дня шанс заполучить зрителей у меня был. В дверь ломились врачи, кажется, с явным желанием меня препарировать и заглянуть в моё нутро, чтобы понять, почему я не ковыляю с костылём, а бегаю, словно молодой жеребёнок. Я, поначалу, вежливо им отказывал, потом, матом выгонял, а, в конце концов, просто перестал открывать.

Поэтому, когда, сегодня, позвонили, я никак не среагировал. Просто, подумал, что это опять врачи, и прибавил в телевизоре звук. Вот, только, тот, что за дверью, никак не хотел сдаваться. В дверь забарабанили так, что, казалось, стены задрожали. Тут, уже, я, из чистого упрямства, вцепился в пульт и уставился на экран. В дверь застучали ещё сильнее. Ну, что за люди? Не открывают, значит, не хотят. Или, дома никого нет. Зачем так тарабанить? Неужели, так велика жажда научных открытий? Так, я, всё равно, не дамся. Не подопытный кролик я.