Перейти к иным глупостям… более близкого характера, не давало отчётливое понимание, что в зале, под потолком установлены камеры наблюдения, вполне себе рабочие и действующие. Однако «случайно» касаться тел друг друга в процессе подвижных водных игр это не мешало нисколечко. И эти прикосновения, вся эта ситуация, с невозможностью перехода определённой черты, возбуждала и распаляла, пожалуй, даже больше, чем, если бы никаких камер не было, и мы спокойно уже могли бы заняться делом… Ведь, что является самым верным средством от сексуального возбуждения? Ответ простой — секс.
Слишком быстро и легко произошедший секс сильно остужает любые отношения. Обесценивает их. Не даёт ощущения победы и получения заслуженного, завоёванного приза…
Анастасия Дмитриевна, явно «девочкой» не была. И это правило знала. Да и… не зря же она социальный педагог — должна была изучать психологию. Как минимум, в учебной программе «педа» этот предмет обязан был быть. Так что, она была близко, дразнила, но уж прямо в руки не давалась. И поведение, вместе со словами контролировала, рассчитывая его так, чтобы нельзя было придраться. Нельзя было чётко сказать, что она легла под меня сама. Нет! Она таких поводов не давала, провоцируя на активные наступательные действия меня.
А я… тоже не совсем «наивный мальчик-колокольчик». Такую игру уже знаю. Доводилось в неё играть в мире писателя. Да и само наличие этого мира сильно меняло дело. Как минимум, наличием жены там.
И дело даже не в верности с сексуальной удовлетворённостью, а в опыте: у меня отношения уже были! И пара у меня уже есть. А также опыт и понимание, что семейные отношения — это не только секс. Нет, сука! Это ещё и быт! Это жизнь в ограниченном жизненном пространстве с другим человеком, обладающим другими поведенческими, бытовыми, гигиеническими и пищевыми привычками. Мне этого всего и в том мире хватает, чтобы вешать себе ещё один хомут здесь!
Я не готов променять свою нынешнюю свободу и комфорт самостоятельности на всего лишь секс. Это был бы слишком неравноценный обмен. И уж точно, не с первой встречной «хищницей», которой нужна недвижимость, положение и деньги. Вообще, она сама ещё не знает, на что хочет подписаться в местном аналоге «ЗАГСа». Я, в быту, очень тяжёлый человек. Меня очень трудно выносить долго. И моей жене из другого мира памятник при жизни ставить надо, за то, что она меня всё ещё терпит.
Однако, поиграть в эту приятную, волнующую, возбуждающую игру — почему бы и нет? Это, как минимум, весело.
А спутницу жизни я теперь буду выбирать очень тщательно. И отнюдь не по внешности. И ей точно не станет обычно, традиционно питающийся человек…
* * *
Глава 25
* * *
«Когда я понял, что что-то идёт не так?» — сложный вопрос. Надо как следует подумать, чтобы более-менее вразумительно на него ответить.
Может быть, когда перестал узнавать дома и улицы, проплывающие мимо за окнами нашего такси? Может быть… Или, может быть, когда увидел на экране своего телефона значок, говорящий об отсутствии подключения к сети оператора, а на экранчике фитнес-браслета исчезли данные о погоде «за бортом»?.. Нет, не тогда. Когда я достал свой телефон и разблокировал его экран, то уже полностью был уверен, что «не так» не просто что-то, а совершенно всё! Всё идёт не так, и вообще к чертям катится! Так что, нет: не тогда. Раньше.
Но, пожалуй, стоит начать с начала. Два часа времени, на которое была зарезервирована дорожка в бассейне закончились. Вернулся инструктор проверить, всё ли в порядке, ничего ли мы не поломали из оборудования бассейна. Проверил. Убедился, что всё нормально и вежливо попрощался до следующего моего запланированного визита.
Мы с Анастасией Дмитриевной разошлись по своим раздевалкам, понятное дело, разным, где, не знаю, как она — не подглядывал, а я быстренько принял душ, вытерся, переоделся в уличное и двинулся на выход. На выходе пришлось ещё минут пятнадцать или даже двадцать подождать свою спутницу. Бросать её тут одну было бы не вежливо… хоть, наверное, и правильно… по крайней мере… эх, ладно. Задним умом все крепки.
Не пошёл я домой один и пешком. Дождался, пока выйдет ко мне мой социальный педагог. Дождавшись, вызвал такси, в которое мы, спустя пару минут и сели.
Такси… наличие перегородки между задними сидениями и водителем в этом обычном с виду такси меня не насторожило. Удивить — да, удивило. Но насторожить — нет. Ну а что такого? Мало ли, что в мире писателя, в его городе таких девайсов в машинах не встречается? Вот, в той же его Америке, они уже в тачках таксистов — норма. Или не норма? В кино, по крайней мере, такие часто показывали. Особенно, в кино про Нью-Йорк или Чикаго. Про те города, где высокая уличная преступность в отдельных районах. Должны же водители как-то заботиться о своей безопасности? Не работу же бросать? Вот, может, и в этой Москве есть пара неспокойных райончиков, вроде того же Бутово или Чертаново? Может такое быть? Да запросто!
Здесь перегородка была из толстой стальной или сталистой проволоки и представляла собой мелко-ячеистую сетку, приваренную по краям к изогнутой толстой трубке, или, чем черт не шутит, к сплошному пруту — на вид сразу не поймёшь. Трубка, буду пока считать, что именно трубка, шла по потолку и бокам машины, повторяя все изгибы и повороты, деля машину на две почти равных части. Впереди был водитель с его креслом и переднее пассажирское сиденье. Сзади — два пассажирских места.
Сетка была прикольная — я ж раньше таких перегородок не видел. Поэтому, я, сразу как сел в машину, тут же потрогал и прутья ячеек, и боковую трубку (всё-таки именно трубка: сплошной металл отзывается по-другому, когда по нему ногтем щёлкаешь). И даже подёргал трубку, проверяя, насколько хорошо она держится. И трубка, и сетка держались хорошо. Они были крепкими, почти не двигались и вызывали невольное уважение.
Я даже пошутил, помню, что, мол, как в полицейском «бобике» едем. Знал бы, насколько близок окажусь этим своим предположением, не стал бы так шутить. Да и в машину бы ни за что не полез бы, но…
Когда мы отъезжали от здания спортивного комплекса, то буквально совсем чуть-чуть разминулись с мусоровозом, чей незадачливый водитель не сумел вырулить на практически пустой дороге и, в результате, врезался… нет, пожалуй, только слегка задел другое такси, не наше, а то, что как раз только заезжало на территорию комплекса, огороженную высоким металлическим забором, сваренным из близко расположенных труб. Но «слегка» — это для мусоровоза с его габаритами и массой. Для легковушки таксиста это «слегка» превратилось в развороченную бочину от бампера до передней пассажирской двери.
— Оу… сочувственно поморщился я. — Кто-то на серьёзный ремонт встрял…
— Это точно, — ответила Анастасия Дмитриевна и засмеялась. Но как-то… не совсем естественно, что ли? С фальшью какой-то. Меня это царапнуло по восприятию, но какого-то особого значения я этому не придал.
Тем более, незадачливые такси и мусоровоз остались уже где-то далеко позади. Там сейчас оживлённо и на очень повышенных тонах, очень активно и экспрессивно жестикулируя, ругались водитель мусоровоза и выскочивший из машины таксист.
Наш собственный водитель ничего не сказал. Никак не стал комментировать происшествие. Он у нас вообще очень неразговорчивый попался. Что тоже бывает. Не часто, но бывает.
Я пошутил ещё о чем-то. Анастасия Дмитриевна посмеялась, потом тоже пошутила… Разговор как-то складывался.
Вот только, чем дальше, тем больше наваливалось какое-то… неприятное ощущение. Давление не давление, тошнота не тошнота… чем-то отдалённо напоминало то состояние раздвоенности, которое я испытывал на недавнем допросе, проводимом СБ-шной Разумницей.