— Да зовите меня просто Галкой, — сказала девушка, проходя мимо него за подругой вслед.

Они миновали турникеты по студенческим проездным и выстроились на малолюдной лестнице эскалатора: Олег внизу спиной по ходу движения, девчонки стеснились перед ним на одной ступеньке.

— Я из села Унгор Рязанской области Путятинского района. — Галка рассказывала, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Моя мама ухаживает за животными на ферме, обычная колхозница, папа давно умер, когда мне было лет пять. Познакомились они на вечёрке, плясали под гармошку и пели частушки. Старший брат работает в Москве на заводе. Сестра живёт в Рязани и работает там же на фабрике. А я… Я учусь в инязе на английском факультете. А Аля со мною вместе.

Благо в лице Олега не отразилось ничего, кроме живого интереса, когда он всё это услышал. Они сошли с эскалатора. Его вид в этом сером пальто так гармонировал с отделкой станции, словно та хотела его замаскировать. Они растерянно остановились посреди перрона, мешаясь на пути пассажиров.

— У меня предложение, — быстро сообразил Олег. — Провожаем сначала Алефтину, а потом я провожу вас… Галка. Не против, девчонки?

— Вместе веселее, — сказала Галка, и они с Алей согласились.

В вагоне, чтобы продолжить общение, пришлось встать плотнее друг к другу. Олег наклонился к Галкиному уху:

— Скажите что-нибудь по-английски. Мы, знаете ли, тоже изучали его, но думаю, очень поверхностно в сравнении с вами, и всё больше по технической части. Вам же не приходится проходить поэзию на тарабарском языке и ряд подобных предметов. Скажите что-нибудь простое, чтобы я понял.

— You have so beautiful blue eyes under the cover your fair hair²²!

— Это намёк, что пора мне подстричься? — Его дыхание шевелило волосинки возле её уха. — Честно говоря, с этим дипломом совсем забыл следить за внешностью.

— What about is your work²³? — поинтересовалась Алефтина, приближая лицо к уху Олега.

— It’s not very interesting for you²⁴. Так, о кое-каких деталях самолёта.

И так они разговаривали о всяких разностях, пока не довели Алю до подъезда. Когда парень и девушка остались вдвоём, между ними почему-то вдруг повисло неловкое на первых порах молчание, смешанное с короткими переглядками. Они вернулись в метро. Пару раз Олег невзначай коснулся Галкиной руки, поддержал её, когда поезд резко притормозил.

— Вам, должно быть, скучно со мной? — поинтересовалась Галка, когда они вышли на улицу со станции Китай-город и до общежития оставалось рукой подать.

— Что вы! Отнюдь нет. Признаться, я уже наболтался сегодня, а с вами так легко, так естественно молчать.

Они тесно шли рядом по узкому тротуару вдоль нескончаемой вереницы старых пастельно-жёлтых двух-трёхэтажных домов, бывших городских усадеб в стиле классицизма. Ведь были же люди, жившие в таких огромных для одной семьи домах! На противоположной стороне Маросейки среди серых монументальных зданий бледным пятном втесался старинный обезглавленный и заброшенный Храм Святителя Николая в Кленниках. Узкая улочка пропускала машины только в три ряда, а тротуар был и того теснее для пешеходов. Олег не спрашивал, долго ли ещё идти, переходя Большеглищенский переулок, придерживая Галку за локоть. Одолев ещё метров пятьдесят-сто, Галка повела его в следующий переулок, где их ждали очередные усадьбы. Здесь было тихо, спокойно, тускло. И здесь рассыпались и затерялись в уголках, повисли на старых деревянных перекрытиях, притаились под слоями фасадной краски древние московские истории, о которых и не думали, но как-то подспудно чувствовали их наши молодые люди. Настоящий московский дворик в центре города. Они обогнули выступ серо-бежевого овального здания там, где переулок раздваивался и уходил влево, а они шли прямо и упёрлись в следующий овальный выступ непонятного ярко-зелёного цвета здания с решёткой длинных узких окон над низким подъездом с закрытой чёрной дверью. Это и было место обитания студентки.

— Вот мы и пришли, — Галка остановилась перед входом в общежитие. — Было приятно с вами познакомиться. Спасибо, что проводили.

Девушка протянула руку, и Олег взял её как-то бережно и робко, совсем не по-дружески, задержал её у себя и, стряхнув волосы с глаз, обратился к её взгляду.

— Вы хотели бы увидеть меня снова?

Галка с полминуты как заворожённая рассматривала его приятное, располагающее к себе лицо, прежде чем опустить глаза на их всё ещё соединенные руки и тихо ответить: «Да», — а потом снова взглянуть на него. Не то, что она очень хотела его видеть, а то, что ей стало страшно больше никогда не увидеть его, подтолкнуло к этому простому ответу.

— Значит, увидите! — просиял он.

— До свидания! — её рука выскользнула из его руки, и девушка медленно пошла в подъезд, не оглядываясь, неся в себе тихую радость, какую-то непривычную нежность. Когда она поднялась в комнату, она вдруг поняла, что даже не спросила, как это случится, как они снова встретятся.

Ответ был на следующий же день. Когда она возвращалась после занятий, она столкнулась с Олегом на том же месте, где попрощалась вчера.

— Привет!

— Здравствуйте! — Галка и не пыталась скрыть удивление и радость.

— Я не слишком навязчив? — сразу спросил он.

Что-то в нём изменилось со вчерашнего вечера… Так нет же длинной, спасающей от его открытого завораживающего взгляда чёлки! Причёска полностью преобразилась в примерную короткую стрижку. Тут она заметила, что уши и кончик носа его покраснели и даже чуть посинели. Видимо, былая лохматость спасала и его — от холода.

— Сколько же вы тут стоите? — забеспокоилась она.

— О! Вам лучше не знать. Я боялся вас пропустить.

Галка сняла перчатки и тёплыми ладонями без церемоний начала тереть его ледяные уши. Глаза его заискрились озорством. Теперь он был вознаграждён за длительное ожидание. Спасительница сняла с себя и натянула ему на уши чёрный берет.

— Что ты делаешь? — засмеялся он.

— Спасаю один из светлых умов России!

Потом она схватила его руки и заложила к себе в подмышечные впадины. Он был явно обескуражен и восхищён её поведением. Даже собственная его мать не сделала бы так. Разве что, когда он был совсем маленьким. При этом Галка была настолько естественна в своём порыве, словно не было никакой отпугивающей Туманности Андромеды, словно не было страха привязаться к кому-то раньше намеченного срока, словно он действительно был маленьким мальчиком. Проходящие в общежитие девчонки косились в их сторону с улыбками.

— Я не могу пригласить тебя в комнату, — пробормотала она с сожалением. — Пойдём, что ли, погреемся в метро? Не хочу, чтобы ты заболел.

— С тобой хоть в преисподнюю. Только берет сниму, он меня смущает.

— Тогда постоим ещё немного так.

И они постояли, потом пошли. И ещё много ходили на частых свиданиях, в конце каждого из которых назначали место и время новой встречи. Вскоре они начали видеться реже, так как Олег устроился на работу в «ОКБ Сухого»²⁵. Галка съехала в оценках: то, чего она, собственно, и боялась. Но пересилить себя и отказаться хоть от одной встречи она не могла. Олег всё понимал, но тоже был не властен над собой.

Пара находила себе пристанище в кино, музеях, театрах; когда потеплело, они бродили в парках, скверах, катались по Садовому кольцу на Букашке. Изредка они встречались после трудового дня, чтобы хотя бы часок подержаться за руки и окунуться в глаза друг другу. Теперь Олег заботился о смене цветов в её вазе.

Общение их было приятным и ценным, непринуждённым. Но порой Галку всё же беспокоила Туманность Андромеды, которая внезапно появлялась, чтобы замутить светлый взор Олега, и также внезапно исчезала. Девушка вела себя неуловимо: не позволяла себя долго обнимать, избегала поцелуев, порой неожиданно отнимала у него руку. И в тоже время она была предельно внимательна, заботлива и нежна. Олег прекрасно знал о её желании сначала покончить с учёбой, а потом уже заниматься личной жизнью. Уважая его, он оказывал ей всяческое почтение и старался держаться на расстоянии. Но когда они сняли пальто, а птицы безумно щебетали над их головами, разделявших осязаемых преград стало меньше. На одной из безлюдных дорожек парка Олег остановил свою девушку, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй был лёгким, как пёрышко; сонным, как ленивец; ничего не требующим, ничего не обещающим; просто маленькая ступенечка на огромной лестнице между ними; краткое знакомство их губ, носов и дыхания; проба нового блюда в меню. На следующей прогулке выяснилось, что новое блюдо понравилось обоим, так как им захотелось откусить ещё по кусочку. Затем дегустация продолжилась в другой раз, в который блюдо было полностью распробовано. Закончилось всё тем, что, забредя в густые заросли парка, молодые люди предались обжорству. Они были очень голодны и не смогли пресытиться. В итоге выяснилось, что качество этого блюда сродни винному — оно опьяняло. Галке потом было стыдно поднять глаза, потому что вид её губ говорил: мы объелись поцелуев.