Земля на могиле треснула, как переспелый арбуз. Из чёрной глубины вынырнула рука – одни кости, непонятно как державшиеся вместе. Костяная ладонь зацепилась за край трещины, впилась жёлтыми фалангами и полезла наружу.
Глава 10
Слуга Смерти
Из тёмного провала показался жёлтый череп. Оскаленные зубы, горящие призрачным огнём глаза, комья земли, прилипшие к костям. Меня аж передёрнуло от такого зрелища. Жуть несусветная!
Мертвец щёлкнул зубами и гадко зашипел. Погодите-ка минутку. Это не шипение, это слова. Разобрать, что он там бормочет, было почти невозможно, только одно слово я услышал достаточно чётко: «Хлеба». Да ну! Скелет просит хлеба?
Я оторвал взгляд от покойника. Рядом со мной сидел Мурзилка и спокойно умывался лапкой, совершенно не обращая внимания на происходящее. Так-так, то ли у меня котёнок привычный к такому зрелищу, то ли кто-то меня дурит. Я посмотрел на дядю и уверился в последнем: в глазах старика плясали весёлые искорки. Нет, Талант у него, определённо, есть, раз устроил такое действо. Но покойник – вовсе не мёртвый кадавр, поднятый магией, а что-то совсем другое.
– Ну как, убедился? – Дядя хрипло засмеялся.
– Верю. Только заканчивайте это представление, мне не страшно.
Дядя скорчил недовольное лицо.
– Скучный ты, племянничек. Мог бы и подыграть старику. Что за молодёжь пошла? Никакого страха перед старшими и покойниками. Куда этот мир катится? Ты ему мертвеца показываешь, а он только плечами пожимает. Эдак вы и царей уважать перестанете.
Василий Фёдорович полез в карман и вытащил кусок хлеба.
– Держи, Фрол. Спи, раз на небушко не хочешь.
Он бросил хлеб на землю, поближе к мёртвой руке.
Череп скрипнул зубами, скорее, жалобно, чем злобно. Костяные пальцы ухватили гостинец, и мертвец полез обратно в землю. Секунда, и провал на могиле затянулся, будто бы и не было.
– Поехали назад, – буркнул дядя. – Всё удовольствие испортил.
Дворецкий, всё представление молчавший, так же, без слов, развернул кресло и покатил обратно к усадьбе. И только на меня посмотрел осуждающим взглядом – мол, не дал старику потешиться, мог бы изобразить испуг и почтение. Да ну вас к лешему! Я что, сюда приехал развлекать престарелых магов? Тоже мне, нашли скомороха.
Уже возле усадьбы дядя потребовал от Дворецкого:
– Накрой нам в столовой, мне чай, ему водки, закуски какой. Разговаривать будем, раз умный.
– Василий Фёдорович, поздно уже. У вас режим, лечь надобно.
– Сейчас ты у меня ляжешь, – дядя зло сверкнул глазами. – Сказал – в столовой, значит, есть силы. Что за день такой? Один не боится, другой указывает. Сослать бы обоих на каторгу в Сибирь, да Настьке кресло тяжело катать будет одной.
* * *
В столовой остались только трое: я, дядя и котёнок. Мурзилка устроился у меня на коленях и задрых, свернувшись клубочком.
Дядя медленно пил чай и не торопился начинать разговор. А я налил себе рюмку из штофа и хлопнул под солёный гриб. Исключительно для пользы здоровья – после ночной прогулки слегка продрог.
– Прав ты, племянничек, – отставив чашку, дядя впился в меня цепким взглядом.
– Это был обман?
– Скорее, представление, как в театре. Покойник-то настоящий был.
– Но вы его не оживляли.
– Верно думаешь. По-настоящему оживить покойника только Господь может. А Фрол – заложный мертвец.
– Это как?
– Лет сто назад или больше неурожай здесь был. Пухли крестьяне с голоду, лыко ели. Вот Фрол и помер. А душа не успокоилась, не летит в рай, всё хлеба просит. Раз в год начинает он в могиле ворочаться, молит, чтоб покормили, на смерть тяжкую жалуется.
Старик вздохнул.
– Жалко мне его, неприкаянного. Зову его, он и выходит. Дам хлеба кусок, Фрол и засыпает ещё на год. Страшная смерть, если от голода, вот и не может до конца помереть.
Не ожидал я такого поворота. Судьба бедняги Фрола была жуткой, аж мороз по коже продрал.
– Редко заложные покойники встречаются. Но если нашёл такого – сможешь поднять. Если, конечно, Талант мой примешь.
– Это всё, что он может?
– Не всё, – дядя усмехнулся, – допросить мертвеца можешь. Если сороковой день не прошёл, покойник тебе на любой вопрос ответит. Думаешь, для чего меня царь Пётр при себе держал? А потом и Катька, и Бирон ко мне бегали? Всю правду хотели знать, особенно, если заговорщик на дыбе умер.
Какая неприятная профессия, на мой вкус. Человек после пыток отмучился, помер, а его и за порогом достали. Б-р-р-р!
– Жаль, цари наши не понимают: не умеют покойники врать, режут правду, как по живому, а от правды той только хуже становится.
Я кивнул. Хоть и не умею мертвяков допрашивать, а в архивах работать приходилось. Иной раз такое найдёшь, что сжечь хочется: и бумаги, и людей.
– Но учти: допрашивать можно, только если тебе архиерей грамоту с разрешением выписал. Если нет – хоть на плаху ложись, но не соглашайся. Грех это великий.
Лицо дяди посерело, будто он вспомнил что-то ужасное.
– Год потом черти будут приходить и изводить.
– К вам приходили, да? – Я не мог не спросить.
– Не твоего ума дело, – окрысился дядя. – Я тебя предупредил, а там разбирайся сам.
Мы оба надолго замолчали. Водки мне больше не хотелось, и я налил себе чаю. Старик аж хрюкнул от такого святотатства. Ему, похоже, самому очень хотелось приложиться к штофу, но здоровье не позволяло.
– Талант ещё что-то умеет, кроме допроса и призыва заложных? – нарушил я тишину.
– Да, как и любой другой. Можешь, как опричники, молниями кидаться или огнём бить. Ничем наш Талант не хуже ихних.
О как, Талант уже «наш». Похоже, дядя уверен, что я соглашусь его принять.
– Только есть в нём одна порча.
– Порча?
– Да, – лицо дядя стало донельзя серьёзным, – мы со Смертью повязаны накрепко. Будешь её видеть.
– Не понимаю.
– Через Талант видно, если человеку умереть на роду написано. День там, два. Иногда за месяц разглядеть получается.
Старик пожевал губами, будто решаясь сказать.
– Тень над царём Петром я за два месяца разглядел. С другими по-разному видел: то за день, то за неделю. Только рассказывать об этом нельзя – Смерть ревнива, не терпит такого.
Жестом дядя попросил налить ему чая и продолжил:
– Если на роду длинная жизнь, а против человека убийство замышляют, тоже видно бывает. Это можно рассказать, Смерть возражать не будет.
– Страшное знание, дядя.
Он усмехнулся:
– Страшнее, что Талант может болезнь смертную от одного человека другому передать. Первого спасаешь, второго в гроб кладёшь.
Я кивнул, соглашаясь с такой постановкой. Нет, если будет у меня такое умение, никому о нём не скажу, слишком уж плохо может обернуться.
– И ещё, – старик поманил меня пальцем и начал шептать:
– Смерть любит, чтобы Талант убивал. За такое молодость щедро отсыпать будет. Просто человека убил – неделю или две. Дворянина – месяц. А если владельца Таланта, целый год может дать. Любит она, когда маги мрут.
В горле у меня запершило так, что я закашлялся. Даже не знаю, верить такому заявлению или нет. Не фантазирует ли дядя? Слишком уж безумно звучит.
Дядя не обратил внимания на мои сомнения. Откинулся в кресле и прикрыл глаза.
– Умереть хочу. Не носит больше земля, сам видишь. Пока не отдам Талант, Смерть брать не хочет, требует, чтобы тащил службу. А ты ей приглянулся, согласна тебе аванс дать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.