Пока он болтал, кофий закипел, и старичок разлил его по двум чашечкам.
– Прошу! Оцените вкус. Это не та бурда, что наш повар делает. Чувствуете?
– Кардамон? И мускатный орех, кажется.
– Да, точно, – Лаврентий расплылся в улыбке. – А вы знаток! Всё-всё, не отвлекаю, пейте спокойно.
– Лаврентий Павлович, – я отпил глоток и спросил:
– Не пойму, кто вы. Не эльф, не гном. Но и не человек.
– Ой, я же, вроде, говорил на днях. Нет? Лепрекон я.
Старичок зажмурился, и по его лицу побежали густые морщинки.
– Ах, молодость-молодость! За некоторые ошибки приходится платить всю жизнь, Константин Платонович. Мне пришлось уехать с островов Эриу ещё юным безусым мальчишкой. Лет двадцать я мотался по Европе, пока не встретил Василия Фёдоровича. И вот оказался здесь.
Он посмотрел на меня задорным взглядом.
– Сразу скажу – горшка с волшебным золотом у меня нет, и радугу вызывать не умею. Растерял всё, пока скитался.
Ах жук! Сам, между прочим, позавчера говорил совершенно другое. Любит он прихвастнуть, когда выпьет.
– Но деньги считать люблю, не без этого.
– Тогда расскажите, что у нас с финансами и имением.
Лаврентий отставил пустую чашечку и выложил на стол толстую книгу.
– Самое положительное, что могу сообщить, – имение не в залоге.
– Уже хорошо.
– А вот доходами порадовать не могу, – он покачал головой. – Если тысяча рублей набежит, считайте, удачный год был. Не слишком много, но ваш дядя жил скромно, особливо последние годы, трат больших не имел, в карты не проигрывался. Так что капиталец тысяч в пять скопился.
– Лаврентий Павлович, скажите мне честно, какие у нас перспективы? Что можно сделать для увеличения доходов от имения?
Управляющий дёрнул плечом.
– Можно увеличить оброк, небольшой задел на это есть. Василий Фёдорович не усердствовал и не выжимал всё до копейки. Опять же, брать мужиков на барщину, корчевать лес, и увеличить посевы рядом с усадьбой. Рублей пятьсот наскрести получится.
Я покачал головой. Нет, это не наш метод. Что выжимать-то? И так нищета повальная, спасибо, что крепостные впроголодь не живут. Полагаю, у соседей дела идут получше, но и люди живут хуже. Нужны другие методы, чтобы кардинально поменять ситуацию.
– Спасибо, Лаврентий Павлович, я понял. Скажите, какие дядя дал указания по деньгам? Могу ли я воспользоваться некоторой суммой?
– Даже не знаю. Василий Фёдорович не давал на этот счёт указаний. Полагаю…
– Вы поговорите с ним, и он даст разрешение.
Старичок несколько раз мигнул. Он, видимо, подумал, что я хочу взять деньги без ведома дяди.
– Хорошо, так и сделаю. Какая сумма вам требуется? Золотом, серебром, ассигнациями?
– Никакой наличности. Разрешите, я воспользуюсь бумагой и пером?
Взяв чистый лист, я, почти не задумываясь, набросал список.
– Вот, держите. Сможете организовать закупку и доставку в поместье?
Лаврентий пробежал глазами по списку. С каждым следующим пунктом брови у него поднимались всё выше и выше, будто он собрался запускать их в межмировой эфир.
– Простите, любезный Константин Платонович. Я, наверное, чего-то не понимаю. Кирпичи? Чугун? Алхимические тигли?! Вы не ошиблись?
– Ничуть, – я старался не улыбаться, видя, как ошарашил лепрекона, – всё верно.
– Честно говоря, ожидал от вас чего угодно, но только не этого. – Во взгляде Лаврентия появился неподдельный интерес. – Расскажете, для чего вам это?
– Хочу сделать небольшую механическую мастерскую.
Старичок покачал головой.
– Если об этом узнают в Муроме, их там удар хватит. Обскакать целый город! Вот увидите – городничий будет надуваться, кричать, что тоже откроет такое же передовое заведение, но по итогу деньги разворуют, и вы будете монополистом.
– Увы, я не собираюсь брать посторонние заказы.
– Почему?!
– Есть несколько отличных идей, которые надо попробовать. Вот осуществим – тогда и подумаем о работе на заказчиков.
– Вам виднее, Константин Платонович. Не волнуйтесь, на такое дело я найду деньги. Если Василий Фёдорович не захочет давать, поищу в закромах у себя.
На этом мы и разошлись. Я оставил лепрекона искать финансирование, а сам отправился искать ключницу.
Глава 9
Татьяна
Наблюдая за жизнью усадьбы, я сделал забавный вывод. Кто главный в усадьбе? Кто знает обо всём, происходящем в доме? Дядя болен и не выходит из спальни. Дворецкий занят уходом за дядей, в вопросы хозяйства почти не вмешивается. Управляющий сидит в своём флигеле, как сыч. Вот и получается, что ничего в усадьбе, да и во всём имении, не происходит без ведома ключницы.
Настасья Филипповна, скромная и незаметная, управляла делами железной рукой. Слуги ей докладывали всё и обо всех, Дворецкий и Лаврентий согласовывали с ключницей решения, крепостные в рот заглядывали. Серый кардинал, не иначе.
А значит, какой вывод? Надо установить с ней близкие и доверительные отношения. Если я собираюсь получить усадьбу в наследство, ключница просто обязана быть на моей стороне.
И ещё один вопрос меня беспокоил: зачем она вызвала в усадьбу ту орку? Горничных не хватало? А может, это ловушка для меня? Или проверка? Я обязан выяснить, причём аккуратно, не делая резких движений.
Так что я специально прошёлся по дому, разыскивая Настасью Филипповну. Впрочем, это было несложно: строгий голос ключницы далеко разносился по коридорам и комнатам.
– Живее работай, Тришка! Я всё вижу – дурака ты валяешь. Кто так паркет натирает? Ногами шибче двигай!
Я пошёл на голос и обнаружил ключницу в столовой, где под её суровым взором слуги натирали паркет щётками.
– Всё в делах, Настасья Филипповна?
– Ой, и не говорите, Константин Платонович, – она махнула рукой. – Разве этих олухов оставишь без присмотра? Бездельничают, негодники!
Ключница погрозила пальцем, отчего оба слуги потупились и демонстративно прибавили скорость.
– А не выпить ли нам чаю, Настасья Филипповна? Составите мне компанию?
Судя по глазам, ключнице такое предложение оказалось приятным.
– Ой, у меня столько дел, – для приличия она попыталась отказаться и показала на орков. – Без меня же не сделают, как надо.
– Сделают, – я строго посмотрел на слуг. – Так ведь?
Молодые орки часто закивали.
– Не извольте сомневаться!
– Мы быстро натрём!
– Как положено!
Так что Настасья Филипповна дала себя уговорить почаёвничать.
– На балконе сядем, – согласилась она, – сейчас же прикажу накрыть.
* * *
Балкон на втором этаже усадьбы оказался замечательным местом. И как я раньше его не заметил? Нежарко, свежий воздух, кадки с фикусами стоят, и вид оттуда на пруд с лесом. Пожалуй, здесь сидеть с книгами будет получше, чем у себя в комнате.
Две орки-горничные поставили на стол пузатый медный самовар, расписной заварник, чашки, блюдца, вазочки с разным вареньем, мёд, бублики, баранки.
– Садитесь, Настасья Филипповна, дайте ногам отдых, – я улыбнулся ключнице. – Давайте, я за вами поухаживаю.
Я взял её чашечку и подставил под носик самовара.
– Что вы, что вы, Константин Платонович, – замахала она руками, – я сама!
– Настасья Филипповна, мы же свои. Называйте меня просто Костя, в самом-то деле. Вы же мне в матери годитесь, прямо неудобно.
– Прямо льстите мне. В матери! Скорее, в бабки.
Ни за что бы не поверил, но она засмущалась. Румянец на зелёных щеках выглядел забавно, а в глазах появились искорки.
– Так уж и в бабки? Вы на столько лет не выглядите.
– Ой, льстец! Я Василию Фёдоровичу, почитай, лет пятьдесят служу. Вас, Константин Платонович, лялькой ещё видела, на руках качала.
– Костя, умоляю вас, просто Костя.
– Ладно, уговорили, – орка прищурилась от удовольствия, – буду по-семейному Костей звать. Но только без посторонних, уж не обессудьте. Чтобы ни мне, ни вам урону не было.