Без проволочек он сгрузил поклажу… на моё плечо! Довольно увесистую. Без хоть какого-то предупрежденья.

— Меня проводить просили!.. И на этом — всё!

Внезапно мои вещи стали заметно легче… Эль потянула за лямку. И без видимых усилий водрузила достаточно солидный вещевой мешок себе на плечо. А мне взамен вручила коробку.

Я посмотрел на пион за розовой лентой.

Стражник сплюнул.

— Идите!

«Шляпная мастерская Вивьет» — гласила надпись на ленте.

Покрутив весьма интересный, пышный цветок я, повинуясь вдохновенью, сломал длинную ножку между костяшками пальцев. Благородное бордо вдел в петличку.

Потянул за край ленты. Открыл… и обнаружил шляпу. Необычайно яркого красного цвета. С очень пышным и длинным пером… и огромными полями.

«Воу».

Стражник усмехнулся.

Эль смотрела.

Одно из двух, она либо ожидала «спасибо», либо… откровенно издевалась.

«Достать подобное в Заливе. Это должно быть было просто невозможно». Обернувшись, я удовлетворённо кивнул.

Эль поджала губу.

Стражник и этой детали не пропустил.

— Идите!

Провожатый прицыкнул.

Он глянул мне поверх плеча, и скуластое, почти квадратное лицо покривилось.

Я проследил за взглядом.

Узкая улочка.

Сирень отцветала, и большие, тяжеловесные, пышные «соцветья» подпирали облупившиеся стены… Сладкий и радостный аромат нёс лёгкий ветерок.

Ход Вознесенья шёл к нам.

Троица в голубых верхних ризах традиционно возглавляла, а мужчина с поясом узорчатой работы и в головной повязке двигался четвёртым. Нёс небесно-голубое и яхонтовое, червлёное местами полотно.

«Белый человек", который длинный меч противопоставил 'чёрному змию». Символ веры… который сложно было пропустить… Или не узнать. Стяг привлекал вниманье, а золотые позвонки оглашали улочку звонким «дзиньк».

«Дзи-иньк».

«Дз-з-зинь-к!»

Следом за четвёркой тянулась длинная, очень длинная цепочка из уставших, потных, но просветлённых лиц. Череда из рук и луковых косичек, которые несли в себе надежду.

Из распахнутых окон бросали зерно.

И множество птиц уже клевали мостовую.

Стражник смачно сплюнул. Чем, впрочем, никого не удивил. Я нацепил большую шляпу. И за ярко-красными полями спрятал взгляд.

* * *

Прошло где-то с четверть часа, прежде чем позвонки окончательно затихли.

Людей собиралось всё больше. Всё больше пришлых.

Места уже заметно не хватало.

В какой-то момент я заметил малое дитя с грязным носом. Кажется… девочку. В потёртой, мешковатой одежде, которая не давала сказать определённо.

Открыв рот, она совершенно поражённо смотрела мне на шляпу.

Достав из внутреннего кармана кондор, я протянул ей. Присев на одно колено вложил в ладонь. Ребёнок посмотрел совершенно поражённо. На большую серебряную монету, а после на меня.

Подскочив, какая-то женщина раскланялась, ухватила растерянного ребёнка поперёк живота.

Полновесный серебряный рог. Этого хватит, чтобы пару раз хорошо поесть… или просто «питаться» в течении нескольких недель.

Мелочь, но от сердца у меня отлегло. Дело сделано.

Где-то через полчаса на площадь, наконец, выкатила простая, без какого-либо герба, карета. Дверца открылась, и показался баронет. С довольно значительным трудом Элой поднялся и развернувшись, спиной вперёд кое-как преодолел пару ступенек. Он почти упал. Два помощника тут же встрепенулись, они предложили помощь, но старик упрямо отказывался. И продолжал карабкаться сам. Цеплялся как-нибудь левой ещё шевелящейся рукой.

Толпа, расступилось. Медленно пройдя, баронет стал так, что бюст в аккурат оказался над его головою.

Вивар пригладил висок, он покашлял и как бы между прочим провёл рукой по краю брюк с бахромой и лентами.

Первый секретарь поднял металлическую трубу.

Осунувшиеся и смотрящие без интереса, одетые «хоть как-нибудь», переселенцы не обращали внимания на речь. Многие и не понимали, по какой причине их пригласили. Некоторые хотели уйти, но усилья, само собою пропадали даром.

Дети нашли себе другие, интересные, занятья.

Секретарь рвал связки.

Он пытался дать понять, что же такое случилось «на самом деле» в парке Столетия. Хвалил работу стражи. И намекал, что «любой, кто учинит погром в границах города Залива, будет сурово осуждён».

— Я должен до-нести до вас весьма… кхм… ПриятНЫе вести. Уже этой ночью, проходящий по направлению в стоЛИцу, отряд забрал сих Негодяев… с целью передать их в центр-Альный суд! — С надрывом. — Как нам сообщили, их ждут от пяти до семи лет исправительных работ близ гра-н… грани-ицы… Кхм!..

Личный помощник баронета пару раз ударил себя по груди:

— Сегодня, сэр Элой Залив, сообщает Вам, что рыцарь короля, тран, сэр Мизен… покидает наш гостеприимный город вместе с караваном по С-сух…с-с… С-ухому пути! — Голос мужчины хрипел. — Господ-ин, пройд… к-хм, прой-дите!

Про «караван», если говорить по чести, я слышал впервые… Но так даже лучше. Знал, что должен был выйти сегодня, а эта деталь на первых порах должна была облегчить мне путь.

«Хорошей моей только почему-то нигде не видно».

Просмотрев «повестку», первый секретарь поморщился.

Откашлявшись, изобразив все мучения страдальца посреди пустыни, Вивар с заметной неохотой, почти через силу заставил себя обратиться к трубе:

— «Срочное оповещение». Кх-м… Дайте воды!.. К… кха. «Поза-авчера. В результате столкновения с превосходящими силами противника Его Светлость, Герцог Тэнера, Сэр Вудн Амадей… погиб на поле боя… у Ривы». Все мы запомним его как велик-ого… кхм, человека… МЫ скорбим.

Грубая бумага почти что захрустела. Секретарь, наконец, свернул её в трубу.

Тихо как-то стало… и довольно быстро.

… Признаться.

Признаться, преувеличением было бы сказать, что я знал герцога Тэнера. Лишь раз я видел его, блуждающего в Блуминговом саду, что в задней части дворца. И он показался мне тогда неожиданно… весёлым человеком. Молодым. Очень худым, но с живым выразительным лицом.

Я запомнил… реденькую, но всё равно отращиваемую бородку… и его «Вы не ко мне?»

— С-эр… кхм. Сэр Мизен! Вы не могли бы подняться к нам?

Я кивнул. И зачем-то скрыл глаза за ярким, алым полем шляпы.

«Восстанье захватило Крепость леса [2]. Это не слишком хорошая новость».

Я поднялся на помост. Отрешённо отметил, что доски совершенно расшатались. Блуждая по обеспокоенным лицам, взгляд мой… зацепился… Встал.

… Великан!

За толпою.

Он стоял чуть в стороне, под ветвями ели. И смотрел на меня.

[1] Шиваго Цесар — широко известный полководец и государственный деятель эпохи третьего Судьи. Взял гор. Тнебр в 5341 году.

[2] Лесная крепость — замок близ границы. Традиционно считается резиденцией феодала, владеющего западной частью Тэнера.

XXIII

Зверь возвышался над задними рядами… Высокая и костистая фигура в тени колючих веток… Великан застыл. Он напоминал скульптуру.

Пристально и неотрывно полудух смотрел на меня.

Вивар что-то глаголил. Спорил со вторым секретарём. К безмерной радости оппонента, он выронил бумаги… а я всё косился на неподвижный серый силуэт. На волосы, которые зачем-то зализали назад, на затёртую одежду и красные руки. Босые стопы.

«…»

Не к месту вспомнился мужчина из парка. Следящий… Тот, что прикарманил мои два швена. Мысля наперёд, он попросил ударить себя по лицу… Посильнее… А после ещё и рукав сам себе порвал. По траве покатался, чтобы всё смотрелось натурально.

Логичнейший из вопросов не давал мне покоя: «Сработает ли сейчас подобное?»

— Вы уже читали книгу? — поинтересовался, между прочим, баронет.

Я бессмысленно покосился. И кивнул. Даже привёл цитату.

Это не могло не порадовать Элоя. Бегло я оценил количество шлемов, оценил длину мечей, которые завсегда таскались стражи на поясном ремне. Рука легла на рукоять новой рапиры. Подумав, я постарался просто не обращать на полудуха вниманье.