Увлекая Эль, я обошёл знакомца.

Но Январь не пожелал отстать. Он ковылял. Силясь нас догнать, мужчина едва не растянулся в луже. Он выудил рапиру.

— Нет! Я винустен… Настоят!

Эль тянула меня к отелю. Негодяй почти упал. Привлекая общее вниманье, он всё же обогнал нас. Попытался пригрозить железом.

«А конец обломан». Не знаю почему, но эта деталь заставила меня улыбнуться.

… Негодяй мог рассказать о моём «побеге» через ров!

— Я прошу прощения, — осторожно начал я, — но Вы совсем не похожи на «человека из дворца». — Как Рыцарь Его Величества я попрошу Вас отойти.

— Н-ет!

— В этом городе служит некий Тредентей Дирт. Майор и мой знакомый! Это разумный человек, и к нему Вам и следует обратиться. Не скажу, что очень рад был нашей встрече.

Январь разве только стоял.

По тонкому, искажённому болью лицу его катился крупные градины пота.

Эль молчала.

— Вам НЕОБХОТИМО вер-рнутся! Сейцас!

— Я вас услышал!

Ударив по больной руке, я без труда заставил негодяя посторониться. Потянул наёмницу к отелю. До входа оставался только акт… Но нас накрыло тенью.

Живая стена впереди. Неподвижная. Очень высокая.

Задрав голову, я увидел большую со съеденными клыками пасть. Мясистый чуть дрожащий и сопящий нос.

Сильно, очень сильно пахло диким зверем. Потом и грязью. Объёмный мешок с чем-то рыхлым рухнул на землю. Зазвонил скрытый металл.

Я чуть приподнял плечо.

Неспешно оглянулся: Фавония за спиной не оказалось.

— Вы же не глупец, — не разжимая губ.

— В-ы пойтёте с нами!.. Или Вы тр-рус и потлец!

Тролль не обращал на разговор вниманье. В редких, словно кошачьих усах большие ноздри его раздулись. Дух смотрел… Где-то так я сам бы смотрел на небольшую мошку. На комара. Совсем не кусачего, а на того, кто просто жужжит, когда тебе охота посидеть в теньке, отдохнуть, наслаждаясь прохладой водоёма.

Я внезапно вспомнил… как когда-то в детстве наступил на муравейник. Нога провалилась и мелкие, мелкие твари побежали по ботинку. Красные и белые. Разные. Я некоторое время смотрел на них, а после меня позвали. И я побежал играть.

Дух трубно выдохнул.

Диск скользнул по моей ладони. Я и сам не понял, как так вышло. Эль заметила. Она отрицательно качнула головой. Локоть мой сжало сильнее.

— Мы в городе, — почти не размыкая губ. — Я, заметьте, после всего не собираюсь сдавать Вас страже. Оцените. Я уважаю вашу решимость, но… это перешло границы. — Эль перехватила меч. — Уберите духа! Даю вам слово, что до заката ни одна душа не последует за вами.

Тролл шевельнулся.

Боль пронз*ла локоть!

Эль оттолкнула!

Кажется, я запутался в ногах. Развернулся почти на месте; как-то умудрился прикусить себе язык. Заломившись, голенище очень ощутимо дерануло кожу. Больно.

Сверкнув, клинок чиркнул по камню мостовой. Зверь отдёрнул лапу. Посторонился. Неуклюже подал грузное тело вперёд. Эль сделала выпад… Она нацелилась в живот… Тролл отмахнулся. Звон металла. Клинок сделал дугу… он снова ударил о камень…

Тролл наступил.

Лезвие выгнулось и «легло» на камень мостовой.

Эль ещё держала рукоять. Неподвижное лицо её было ярко-красным. Брови сошлись, а на висках надулись вены.

Солоно во рту… Какой-то странный, противный привкус. Солоноватый. Но вместе с тем и горький.

Я рукавом стёр жидкость с подбородка.

«К-кровь!.. у МЕНЯ кровь!»

«Всё в порядке?» — бросила наёмница.

Чёткий и резкий, совершенно трезвый голос.

Я что-то ей ответил.

Ковыляя, припадая словно бы на две ноги, Январь подошёл ко мне. Он хотел присесть, но в итоге лишь облокотился на костыль. Обломанной рапирой указал на тролла.

— Ну?.. И цто ты скасес?

Взгляд мой метался. Как назло, ни одного служителя порядка не было видно в толпе. Все куда-то пропали… Люди смотрели… Зрелище им пришлось по вкусу.

«Ну что, распродал?» — услышал я со стороны палаток. «Да-а-а». — «Правда, что ли?» — «Да нет конечно! Что ты. Всё на выброс».

Взгляд остановился на девушке.

Я сглотнул.

Лапа тролла поднялась…

— ДУЭЛЬ!

Я выкрикнул, и лишь потом сообразил, что собственно хотел сказать.

Загораживая обзор накидкой, Эль уже незаметно тянула руку к бедру. Должно быть, за ремнём её был припрятан кинжал.

— Поединок то есть!… Во вторник! У меня в Заливе дела, которые… В любом случае эти дела я должен закончить до возвращенья… Как лицо двора, как мужчина вы должны меня понять!

— …

Лейтенант подал знак. И дух с неохотой сделал шаг назад. Металл различимо звякнул, зацепив ороговевший коготь.

Эль распрямила спину.

Я почти не понимал, что происходит. Мысли роились. Я… я спешно прикинул, какое оружие можно купить на несколько швен… Кого-то нанять… Обратиться за помощью…

Медленный выдох.

Я посмотрел на тролла, на его большой живот. На меч.

Заметил маслянистые разводы на металле.

«Ворота должны быть открыты ещё как минимум пять часов».

Остриё упёрлось в камень. Эль посмотрела на меня… В глубоких синих глазах её горела решимость.

— Я выступлю за Вас!

[1] Серьги — традиционный символ скреплённого союза в церкви ламена.

[2] Знаменитое высказыванье Януария Клина — писателя, философа, 5402–5445 г.

Глава 4

Передай другому

XVI

Гор. Залив.

Тринадцатый день шестого месяца двадцать третьего года.

Чёрная вода плескала через край. Зачерпнув, великан обтёр заскорузлой ладонью грязную шею, лицо. Он остановился. Вода текла по торчащим жилам на предплечьях.

Воздух вышел из грудины паром.

Кто-то дёргал его за фартук.

Кто-то… всё никак не желал отстать.

— А-ААа?..

Белобрысый парень с очень «гладкой» модной стрижкой сделал шаг назад:

— Там, через час ещё должны пригнать. Нужно остаться.

—?

— Так хозяин сказал!

Кадка покачнулась. И вода потекла. Понесла с собою маслянистые разводы.

* * *

Итак… Эль обошлась мне в пять золотых монет. Так, во всяком случае значилось в контракте, который не я (подчёркиваю, не я) составлял.

Мы подписали и заверили бумаги, а сразу после «пошли по лавкам». В целом я остался доволен этим днём. Вместе с красивой девушкой, я посетил целый ряд весьма интересных мест.

«Эль нравятся скульптуры. Надо будет запомнить».

Где-то спустя час после встречи с троллом, мы уже были в кузнице. Мужчина с очень торчащей, жёсткой бородой сразу приметил широкую крестовину. Сам подошёл — и долго, с видом знающего дело, изучал меч наёмницы. Всё удивлялся, как так можно было сковать. Он с очень большой охотой взялся за починку кромки. Девушка пошла вслед за ним, а я… остался.

Не зная, куда бы направиться, продолжил топтаться на проходе.

Перед дверьми.

Немного подумав, посмотрев, как пара мальчишек перекладывает подковы из боченка в ящик, я окликнул тощего типа. Оценив черноту лица и большие красные глаза, спросил, может ли он что-нибудь сделать «вот с этим ронделем»?

«Вот этим-то?» — был раздражённый ответ.

Увидев кинжал, мастер почти что обиделся. Заметив пару приличных пуговиц, он тем не менее довольно долго, очень придирчиво вертел предмет в руках. Наконец, поморщившись, оставил. Чёрным ногтем чиркнул простое на вид клеймо: «Сейчас».

Ухватившись за ручку большой деревянной кружки, он полил рыжеющий камень. Нажал ногою на педаль. Приложил… И туча ярко-жёлтых брызг ударила ему в нос и бороду. Волос тут же загорелся, а солома вокруг кадушки затрещала.

Пламя не сбивалось.

Оно не тухло!

Необычайно белый огонь расходился, что с ним не делай. Я отошёл. Дико посмотрев по сторонам, сглотнул. И, сам не знаю зачем, сиганул на голую потную спину.