Избить новичка считалось удачей и честью, оказанной наиболее отличившимся грузчикам-носильщикам. Его били картинно и демонстративно. Разрывая и нанося удары в наиболее травмируемые органы. Лицо человека превращалось просто в кашу из кровавого мяса. Каждый наносимый удар встречался радостными воплями толпы. Если новичок умудрялся оказывать, хоть и незначительное сопротивление, то эта храбрость и отвага так же приветствовалась толпой.
Позже, после боя, а точнее избиения, старожил-победитель, картинно и демонстративно на руках нес избитого и рваного в клочья новичка в казарму и отдавал ему свой запас живчика. Имел право «крестить» его любым именем. Но если тот помирал, тоже не беда… Бывает…
Чаще всех на ринг выходил Шкаф. Он сумел стать из недотепы суровым гладиатором, авторитетом равным по значению Бугру. Все чаще и чаще, как бы невзначай тот словесно, что называется, «цеплялся языком» с местным «смотрящим» за казармой. То приказ начнет оспаривать, то еще как-то свой гонор покажет.
Всем было понятно, что Шкаф подсиживает местного лидера и занять его место, просто вопрос времени. Впрочем, что не говори, а мозгов Шкафу всё-таки не хватало. Но смеяться над ним открыто, как раньше уже никто не решался.
А Ботан…он так и оставался Ботаном.
****
В какой то задрыпанный и убитый временем бинокль я старательно рассматривал унылые стены ТОГО САМОГО стаба. Увидеть и заметить что то новое, я уже не рассчитывал. Просто старался оттянуть неизбежное. А неизбежным был штурм. Практически самоубийство.
Шкаф, мой план даже не дослушал, точнее он его даже и слушать не стал. Да он меня просто бесил последнее время! Кем он себя возомнил?
Тупой, тупой, тупой!
Глядя поверх моей головы, обратился к кому то невидимому за моей спиной, демонстративно перебивая меня на полуслове, развернулся и ушел. Как буд-то меня и не было рядом.
Ладно... Такое обращение к себе я уже видел. Все кончится очень плохо. Для него.
Карел выслушал меня более внимательно. Единственное, что его смутило это потеря не моей бесценной жизни, (погиб бы я, героически), а потеря броневика, который в любом случае не спасти.
Единственное, что я боялся при разговоре с ним, это то, что он почувствует себя лохом, которого разводит мошенник-неудачник. Почувствует, брезгливо отвернется и больше,я навсегда потеряю его доверие. И кому я тут буду нужен?
Стрелка, пустившего в меня автоматную очередь, я так и не установил. Может его и в живых то давно уже нет. Кого то постоянно не досчитывались на Базе. Набеги на город за продуктами все время расточительны, с точки зрения человеческих ресурсов то же. Кого то Стикс обязательно приберет к себе. Кого то тихо в расход пустят свои же. Как меня тогда пытались.
С Бугром я старался даже взглядом не пересекаться. Тот после последней нашей беседы со мной не разговаривал. Да я и не настаивал на дружеском трепе. А тут еще и Шкаф начал корону на голову одевать! Придурок!
Долго так продолжаться не могло и закончилось все очень бы плохо, прежде всего для меня, любимого и ненаглядного. Просто необходимо было расселить Базу. Сделать ее жиже.
Вся эта быдломасса мне мешала!
****
Стояние в подъезде могло длиться, еще Бог знает сколько. Но мне, курящему одну сигарету за другой, хотелось, что бы все это продлилось еще чуть-чуть. Так бывает, когда ждешь своего приема к стоматологу. И что бы побыстрее все это закончилось, с одной стороны, а с другой, ну ее все на фиг!
Напарник по оперативной работе, младше меня по возрасту, по званию и по опыту, испытывал те же самые чувства. Ну, наверняка.
Он, то прилепался задницей к стене подъезда, то на цыпочках, стараясь не шуметь, семенил по лестничной клетке. Им явно двигало желание свалить отсюда. И в этом желании я был с ним солидарен.
Кажется прошел второй час нашего торчания в на лестничном марше в «хрущевке» между вторым и третьим этажом. Обшарпанные и довольно убогие стены, я изучил досконально. Заплеванный пол, тоже.
Робкие и безмолвные соседи старались молча проскочить мимо нас. Не смотря нам в глаза и даже не касаясь нашей одежды.
Все, все понимали без слов. Наркоманы ждут барыгу.
А он там, скотина. В квартире за металлической дверью.
Да, мы ждали барыгу.
Наиболее опытный и старший товарищ, по борьбе со злостной наркомафией, недаром, в звании майора, быстро оценил ситуацию и понял, что дело долгое и торчать ему с нами двумя молодыми дебилами в одном подъезде не хочется.
- Как этот пидр дверь приоткроет, сразу же щемитесь во внутрь… Там мордой всех в пол… И ищем наши меченные деньги. Потом тащим всех в отдел…
И посмотрев на меня мутными глазами, пока еще не расфокусированными.
…- Нууу…иии… собираем материал.
Кто именно будет собирать материал, я, почему то догадался сразу.
- А сколько их там? - Скромно поинтересовался я.
- А я хуй знает?! Нессы...
Майор был отважен!
Далее, он, сославшись на крайнюю занятость и на то, что ему надо посовещаться, выпал из подъезда и уселся в служебный автомобиль, стоящий у входа в подъезд, допивать припасенное с таким же алкашем в погонах.
Через минут сорок, мой напарник начал меня просто бесить. Я старался молча пыхтеть себе род нос и вообще на него не смотреть. Он шепотом задавал сотню вопросов, ответы на которые и не пытался выслушать. Сколько там народа? Оружие у них есть? А сколько сейчас времени? А если там баба, где мы понятую искать будем? Ночью то…
Это была наша первая совместная делюга. Мне он поначалу даже нравился. Такой тихий. Сосредоточенный. Молчаливый.
А тут ты смотри, прорвало как… Это он со страху и от волнения.
Я должен всем своим внешним видом демонстрировать невозмутимость бывалого опера. Ну, еще бы… на год раньше на службу взяли.
Меня все это начало подбешивать. К тому же мы кидались вниз по пролету, на каждый как нам казалось, скрип и шерох замка входной двери. И каждый раз была ложная тревога.
И каждый раз, напарник умудрялся неведомым для меня способом оказаться сзади меня. С нескрываемым любопытством выглядывая из за моей спины.
На протяжении двух часов адреналин в крови то закипал, то садился на нет. Такой встряски даже космонавты не выдерживают.
Да блин… вы хоть за сигаретами в киоск сбегайте, утырки сраные! Ну откройте же дверь! Ну хоть чуть – чуть!
Я действительно не знал, сколько человек внутри квартиры, как они настроены, есть ли у них оружие да и в конце концов, будут ли они за кухонные ножи хвататься. Даже сколько комнат в квартире я не знал. Я вообще не хера не знал.
Запуганный и чмошный нарик, которого мы изловили утром, смылся быстро, молча, по английски. Выбежал из подъезда, допрыгал до нашей служебной машины где, испуганно пискнув, вручил товарищу майору в руку липкий от пота четок полиэтиленовой пленки с граммом героина внутри.
- Все?
-Угу.
-Деньги он взял?
-Угу.
-Нахуй отюда! Скачками!
И тот поскакал.
Либо тебя прикроют на пяток лет, либо ты ссученный и ментовской. Делаешь «закупку» у барыги? Ответ очевиден.
А нехера было обдолбанному по городу шарахаться и нам на глаза попадаться.
Меченные деньги у барыги на квартире. Теперь не надо позволить ему выйти на улицу. К пивку то потянет, благо, что магазин продуктовый в этом же доме.
Вот мы и ждем у закрытой двери, в обоссаном кошками подъезде.
Да какое там у них оружие? Тоже «Мара Сальватруча» мне… Обычный мелкий барыга, наркоман-лошарик.
Но все равно ссыкливо. Надо было «закупщика» по подробней расспросить. Хоть узнать, сколько их там?
Все быстрее, да быстрее… Вот и торчали бы тут в подъезде. Как же мне надоело быть «самым маленьким гномом».
Этот еще тут, перепуганный. Знал ведь куда на службу идет. Сидел бы дома.
Если бы не залетела эта паскуда, то женился я бы на той, с сиськами вразлет. У нее папашка коммерс, сейчас бы в каком нибудь теплом офисе секретаршу за жопу щупал.
А тут сидишь в подъезде, ждешь когда тебе барыга дверь входную приоткроет, что бы вломиться туда с гиканьем, по пути роняя всех на пол вместе с мебелью.