– Тебе кто разрешил в мою реку входить? Я – водяной и хозяин этих мест, и тебе девчонка нельзя на тот берег. Не для тебя он. А если хочешь пройти, то придется тебе отдать мне что-то. Что у тебя есть ценного? Ковер твой уже и так мой, ведь что в мою реку попало, то пропало.
Мальчишка склонил голову на бок и пристально смотрел в глаза Яли, словно заглядывая ей в сердце.
–Не помнишь кто ты и откуда? Интересно. Из прядильщиц, значит, и с Богинями уже познакомиться успела. Всё равно! Не пущу без даров мне! А что это у тебя в кармане?
Яли крепко сжала в руках бусину Аматерасу, шагнула вперед и твердо ответила:
– Ничего я тебе не должна. Дорожку, так и быть, считай своей, да только не подвластна она тебе, как и мне. Настоящая дорога всегда сама выбирает, где ей идти и куда кого вести. В наших краях так встречать гостей не заведено. Я только спустилась, вон с того высокого оврага, и ещё даже не умылась, а ты дерешься, даже не поздоровавшись.
Почему твои правила должны быть для меня важнее чем мои? Разве я не дочь своей земли, так же как ты сын своей? Если ты хочешь сражаться, найди себе равного противника, а не вынуждай меня становиться твоим недругом, самой того не желая.
Так ответила Каппе, а это был именно он, Яли.
– Прекрати безобразничать и пугать меня, иначе дерну тебя за руку и выдерну, тогда вторая сама отпадет.Давай лучше поздороваемся, и Яли поклонилась в знак приветствия Каппе. Каппа тоже поклонился, вода из блюдечка на голове у него вылилась, и Каппа тут же утратил боевой дух вместе с силами.
– Как мне перейти на тот берег? – спросила Яли Каппу.
–Ну, попробуй, ухмыльнулся Каппа, и опустил лапу в воду – вода тут же вспыхнула синим огнем, не обжигая ногу Каппы.
Клубочек выпутался из волос Яли, и прикатился ей в руку, вместе с сеточкой, которую недавно из себя сплел. Яли взяла клубок, а сетку, размахнувшись, как следует, бросила в воду. Сетка превратилась в огромную золотую сеть, выгнулась и соединила оба берега, словно золотой решетчатый мост. Пламя взметнулось, пытаясь сжечь его, прошло мост насквозь, из синего стало красным, потом желтым, и успокоилось.
Каппа открыв рот и вытаращив глаза изумленно смотрел то на мост, то на девочку, то на клубок.
Яли же невозмутимо сорвала росший неподалеку лист папоротника, и протянула его Каппе.
– Смотрю ты тоже не определился, тигром тебе стать или обезьяной, вот держи пока лист папоротника, может решишь быть человеком.
Каппа взял лист. Яли ступила на мост.
– Постой!– сказал Каппа – послушай, девочка, что я тебе скажу. Из духа Живого Бога когда-то изошёл воздух, из воздуха – вода, из воды – огонь (эфир), из огня – высота и глубина, Восток и Запад, Север и Юг. Таковы десять невыразимых сущностей из Ничего. Послушай и запомни. Когда-нибудь это тебе пригодится.
Иди. Иди и не оборачивайся, что бы ни случилось.
Яли шагнула на мост. И тут же зазвенели как струны, запели решетчатые сетки, и пламя было утихнувшее, снова стало пытаться лизать ноги Яли, из-за огня каждая из решеток сетчатого моста пела свои песни, шептала, пыталась зацепиться, загибалась и звенела на разные голоса. Но Яли упорно шла прямо. Шла и не оборачивалась. Крепко сжимая волшебный золотой клубочек в своей руке.
Время словно сомкнулось и разомкнулось, стоило ей вступить на мост сплетенный золотым клубком. Ветер проходил сквозь ее тело, волосы, словно очищая мысли и сознание и унося с собою часть воспоминаний, огонь проникал под кожу, в сердце, в вены и тек по ним, смешиваясь с кровью. Вода волнами била по ступням и тоже поднималась вверх заполняя ее как сосуд и бесследно испаряясь затем в воздухе. Круговорот стихий и времени словно открывал и закрывал миллиарды неведомых дверей, в которые она входила и выходила, хотя до другого берега было рукою подать. Она четко услышала голос Илге за спиной – Яли, Яли – вернись, куда-ты! Она чуть было не повернулась, сердце её сжалось от того, что она ушла не попрощавшись с доброй женщиной. Но клубочек быстро вывернулся из руки, и обвил ее, словно ласково потянув вперед. и Яли очнулась, вспомнила наказ – не оборачивайся, что бы ни случилось. Зажмурилась. Выдохнула. И твёрдо шагнула вперёд. И тут внезапно всё прекратилось. Только что ей казалось, что она или сгорит, или утонет, или разлетится и превратится в воздух. И в ту же минуту наступила тишина, но не такая, какая была в ее деревеньке, а какая-то совсем другая, словно наполненная несчетными красками, звуками, запахами. Оглядевшись вокруг, она вроде видела то же самое, что и дома, но всё было словно каким-то другим. И она, кажется, была другой.
– Пойдём-пойдём, клубочек от нетерпения даже выкатился из рук, и покатился по тропинке, и Яли послушно пошла за верным другом.
Тропинка вела через леса, поля, перелески и просёлки, уже и смеркаться начинало, а клубок всё катился и катился, и не останавливался. И вот, пройдя очередную рощицу, Яли увидела высокое дерево, его роскошная крона из разноцветных листьев всех цветов радуги уходила в облака, мощный ствол был частью домиков и башен, которые были его естественной частью, внизу у корней клубился туман. Вокруг не было никого и ничего. Клубочек запрыгнул обратно в карман. Тропинка вела прямо к дереву пропадая в низкостелящемся тумане. Яли пошла по ней к чудо-дереву. Туман доставал уже ей до пояса, сначала тропинку и траву было еще видно сквозь него, но он становился все плотнее, и вот звук ее шагов изменился, и присмотревшись под ногами она разглядела что тропинка превратилась в деревянную дорожку из мостков, и тут же появились поручни из веревок свисающих между стойками с искусно вырезанными шишечками. Каждая из них отличалась от другой, и Яли засмотревшись на них торопилась увидеть следующую, чтобы поразиться разнообразию узоров, форм и орнаментов. Она не заметила, как дошла до исполинского дерева, вот уже и калитка в воротах изгороди, а за нею клумбы с лавандой и другими цветами, какие-то постройки, садик, с вишней, сакурой, лимонами, фиговыми деревьями и красным японским кленом. Дерево словно было каждой стороной в своем времени года, зима, весна, лето и осень и такие же двери, окна и погода во всех ее четырех сезонах, самых их благоприятных проявлениях, существовали одновременно, не мешая друг другу.
Поднявшись на крыльцо, она постучала. Никто не ответил, тогда Яли толкнула тяжелую изумрудную дверь и вошла. В комнате было светло, уютно, просто и добротно. было много свежей поросли и зелени, которая росла вдоль стен. Стоял большой дубовый стол, и несколько стульев. На столе в тарелке лежало несколько яблок. Яли села, взяла одно, вытерла о передник, и с наслаждением съела. А потом задремала, прямо там, за столом, уронив голову на руки.
– Как ты зашла? На нее стоял и смотрел в упор, сверля ярко-синими глазами явно старший из всех четверых. Он был самый большой и суровый, белоснежно седые волосы и борода, и ярко синие глаза, но лицо молодое, строгое, холодное и отстраненное.
– Ну что ты сразу допрашиваешь, Иякиим?! Это же гостья, а гостью сначала надо напоить, накормить, и дать отдохнуть с дороги! Младший вился вокруг Яли ужиком, и от восторга аж пританцовывал, с интересом рассматривая ее, как диковинную зверушку.
– Какая интересная гостья, мы не ждали тебя, ты прости моих братьев, не бойся, мы тебя не обидим, ой какая ткань интересная, а это у тебя что?
–Это фартук. Яли оторопела от такой бурной деятельности вокруг своей скромной персоны.
– Трониир! Не пугай девушку! Она тебе не подопытная и не одно из твоих изобретений, ее не получится разобрать, чтобы посмотреть, как она устроена и собрать заново. Ну-ну, не дуйся, сам же сказал, про накормить. Гостья поди и умыться хочет с дороги. Как зовут тебя, красавица? Откуда ты?
– Яли. А откуда… и тут Яли поняла, что не помнит. Она понимала, что воспоминания существуют, но они были словно отгорожены плотной завесой тумана, за которой раздавались лишь намёки голосов, звуков и даже не виднелись очертания картин и людей из прошлого. Последнее, что она помнила, была тропинка, и ее золотой клубочек, что вёл ее по ней. Она опустила руку в карман и достала клубок, он тут же закатился на белое блюдечко с золотой каёмочкой, и покатился по кругу, внутри тарелки образовался туман, клубок покатался-покатался, да и прикатился вновь к Яли, чтоб та убрала его обратно в карман.