Наступила тишина. У Кемеля и на этот вопрос был заготовлен ответ, но было бы лучше, если бы ответил кто-то другой.

Имам оказался на высоте положения.

– Мы могли бы послать им вместе с обращением какие-нибудь полезные военные сведения.

Теперь Кемель сделал вид, что он возражает против этой идеи.

– Какую информацию мы могли бы раздобыть? Не могу себе представить…

– Фотографии британских позиций, сделанные с самолета.

– Как это сделать?

– Мы можем снять их простой камерой во время обычного патрулирования.

Кемель колебался:

– А как насчет проявления пленки?

– Необязательно, – возбужденно ответил Имам. – Мы можем просто послать пленку.

– Только одну пленку?

– Сколько захотим.

Садат произнес:

– Думаю, Имам прав.

Они снова принялись обсуждать практическую сторону идеи, а не ее опасность. Оставалось преодолеть последний барьер. Садат по горькому опыту знал, что эти повстанцы очень храбры до тех пор, пока не надо высовываться. Он сказал:

– Остается только один вопрос: кто поведет самолет?

Говоря это, он огляделся по сторонам, и в конце концов его глаза остановились на Имаме.

После минутного колебания Имам встал. В глазах Садата зажегся победный огонек.

Спустя два дня Кемель пешком одолел три мили, отделявшие центральный Каир от пригорода, где жил Садат.