Зойка странно посмотрела на него и тут же опустила голову. Все были поглощены обсуждением, и заметил её движение только я, но не придал ему значения.
Все были согласны с тем, что, прежде всего, нужно освободить людей. Тут был не только гуманизм, но и здоровый прагматизм: мы ясно осознавали, что рано или поздно бандиты придут и за нами, вопрос был только в сроках. Если нас будет не восемь человек, а двадцать два, то возможностей противостоять вооружённой шайке становилось побольше.
Постановили выезжать завтра ближе к обеду: лучше инициировать события, чем реагировать на них. Стали расходиться спать и тут выяснилось, что… Зойка пропала.
– Да только что была здесь! – говорил Генка. – Ну куда она может деться с подводной лодки?
Однако Зойки не было. Томка вспомнила, что незадолго до конца разговора она встала и вышла в коридор.
– Ну в коридор, и что? – психовал я. – Провалилась она, что ли в коридоре?
– Гена, машины проверь… для-ради, – тихо сказал Егорыч.
Генка посмотрел на него, ошарашенный, надел шапку, схватил тулуп и выскочил на улицу. С улицы донеслось:
– Ну шебутная баба, ну, блин…
Через пять минут он вернулся.
– «Нивы» нет, – констатировал он в дверях. – Что будем делать?
– Куда же она могла ломануться на ночь глядя? – спросил я, чувствуя себя совершенно беспомощным.
– Да хрен её… – ответил Генка. – Давайте вспоминать, никто ничего необычного не заметил?
Тут я и вспомнил, как она вскинула голову при каких-то словах Генки.
– Ты что-то сказал, и она так странно на тебя посмотрела. Потом на меня. И улыбнулась ещё мне.
– Вспоминай, что я сказал, – потребовал Генка.
В голове у меня была путаница:
– Нет, Генка. Не вспомню.
– Ну вот, – развёл руками Генка. – Куда-то рванула, догадайся, куда…
– И почему одна? – спросила Томка.
– Потому что шальная! – взорвался Генка. – Она с детства такая, вечно тремя деревнями её из всяких колодцев доставали.
Мы с Генкой решили отправиться на поиски на «Жигулях». Полночи колесили везде, где могли проехать. Часам к трём ночи вернулись домой злые и обеспокоенные.
Зойка появилась уже под утро. За окном вспыхнул свет от фар. Мы с Генкой не спали и выскочили ей навстречу.
– Ты куда ж, мать твою… – начал было орать Генка.
Зойка молча прошла мимо него, сняла пальто и подала мне пакет с какими-то вещами. Я заглянул в него. Там лежали три рации.
– Откуда? – только и спросил Генка.
– Из-под Тулы, – ответила Зойка и ушла в комнату.
А мы с Генкой остались разбираться. В рациях оказались даже заряженные аккумуляторы. Это были любительские рации, маломощные, до двух ватт. У нас с Игорем когда-то были такие, мы их в хвост и в гриву использовали на рыбалке. Уверенная связь была до трёх километров, декларируемая – до семи, но уже на пять километров они добивали с трудом, а в городе и на три не всегда. Удобство этих раций состояло в том, что аккумулятор можно было заряжать телефонной зарядкой. К тому же, они были миниатюрными – с пачку сигарет, поэтому легко помещались в кармане. Нам эти рации могли пригодиться при недалёких выездах, до воинской части они бы точно не добили. Но координироваться в пределах нашей деревеньки можно было вполне.
Когда я вошёл в комнату, Зойка уже спала. Но стоило мне прилечь рядом, как она открыла глаза и всем телом прижалась ко мне.
– Куда моталась-то? – спросил я через пятнадцать минут.
– В райцентр, – ответила Зойка. – Вспомнила, что у наших чоповцев рации были, вот угадала…
– Ну ты даёшь… – сказал я.
– Всё, спать, – выдохнула Зойка и моментально отрубилась.
* * *
В полдень мы с Витей снова поехали в часть. На этот раз сразу проехали в дальний конец и теми же «партизанскими» тропами дошли до склада. Однако тут нас ждал сюрприз: на дверях висел замок.
Одеты мы были тепло, однако торчать на двадцатиградусном морозе несколько часов не хотелось. Напротив были боксы для автотехники, один был открыт, и мы с Витей зашли внутрь. В ожидании Андрея делать было нечего, и я начал шарить по полкам и шкафам. В основном здесь был разбросан разный слесарный хлам: болты, винты, шайбы, подшипники и шестерёнки, какие-то рычажные устройства и прочая дребедень, которая ценности не представляла. Но в одном шкафу я обнаружил то, за что мог смело претендовать на звание героя нашей колонии: шесть гранат Ф-1 – несусветная роскошь для организации нашей обороны. Я подозвал Витю. Тот выругался.
– Едрёна репа! Вот же ворюги, всё что плохо лежит, в свои норки стаскивали… А часть так быстро снимали, что не успели свои нычки пособирать.
Находка меня воодушевила, и я продолжил поиски. Через десять минут я предъявил Вите автомат и несколько магазинов.
– Нет, ну это уже другое дело, – обрадовался Витя. – Теперь у нас есть хоть какие-то аргументы, если что!
Остальные боксы были заперты, так что больше находок не было. Но и обнаруженное уже серьёзно меняло диспозицию.
Часа через два мы услышали шаги снаружи. Витя осторожно выглянул в щёлку. Андрей пришёл на склад со вчерашней тележкой, но на этот раз его сопровождал вооружённый человек.
– Это Толя, – шепнул Витя. – Такой, себе на уме всегда. Нужно ждать.
Андрей открыл замок и вошёл внутрь. Толя огляделся и зашёл следом.
– Как он бдит-то… с чего бы это? – удивился я. – Знают ведь, что отсюда все уехали…
– Видимо, уже знают, что не все. На расчищенную дорогу наткнулись. – Потому и за продуктами с охраной отправляют.
– И что делать?
– Да кто же знает…
Нападать на Толю было нельзя, это при любом исходе нас обнаружило бы и сорвало наш план. Оставалось только ждать, когда они уйдут. Минут через пятнадцать вышел Андрей с тележкой, а следом Толя.
Толя по-прежнему озирался по сторонам, и взгляд его упал на снег. Я понял, что нас обнаружили: на снегу отчётливо были видны следы, и вели они в бокс, откуда мы наблюдали. Толя быстренько проследил их и упёрся взглядом в дверь. Мы с Витей аккуратно расступились, чтобы остаться невидимыми и услышали звук затвора.
– Да это мои следы, – услышали мы голос Андрея. – Я вчера искал, где большую нужду справить, на улице-то зябко штаны снимать. Ну и ходил по боксам, бумажку искал, да то да сё…
– Твои? – недоверчиво спросил Толя. – Да хрен, тут двое прошли. И у тебя башмаки лёгкие, а тут зимние ботинки, глянь, какие подошвы. Это те самые орлы, которых мы ищем, и сейчас они, похоже там, внутри, может, даже слушают нас.
Потом за дверью немного помолчали, и Толя снова заговорил:
– Значица, так… подходи и открывай ворота, – при этих словах мы с Витей отступили за стены. – Давай, давай… да брось ты эту тележку!
Дверцы со скрипом стали открываться, сначала одна, потом другая.
– Заходи внутрь! Ну что там? Есть кто?
Андрей посмотрел мне в глаза и сказал:
– Нет тут никого. Пусто. Если и были, то ушли.
– Следов назад нет, как они могли уйти? А ну беги быстро в казарму, поднимай тревогу!
Андрей замешкался.
– Бего-ом, сказал! Пристрелю, падла!
Андрей неуклюже побежал по направлению к плацу. Витя достал нож, сделал какое-то неуловимое движение, и через мгновение Толя лежал на снегу с распоротым горлом.
– Ну а что оставалось делать? – виновато посмотрел он на меня. – Через десять минут сюда вся шайка сбежалась бы.
Андрей подбежал к нам.
– Времени у нас мало, – сказал Витя. – Поэтому подробной инструкции не будет. Запоминай: завтра вам нужно подсыпать в еду вот эти порошки, – он сунул Андрею в руки пакетики со снотворным. – Это не яд не бойтесь, могут и ваши повара отведать. Ближе к вечеру подсыпайте, чтобы они все заснули. Когда все уснут, выходи́те на улицу и садитесь в тот микроавтобус, который сейчас стоит у казармы, там будет кто-то из наших. Ориентируйтесь часов на восемь вечера. Если сумеете стибрить у кого-нибудь из бандюков оружие, будет сверхудачно. Сейчас иди в казарму, только не торопись особо. Как дойдёшь до плаца, беги, чтобы из окна увидели, что ты несёшься на всех парах. И ори во всё горло, что Толяна завалили какие-то грабители, а сам ты едва сбежал. Побольше ужаса на лице, от того, как ты изобразишь страх, будет зависеть, поверят ли они тебе. Коля – калач тёртый, ему нужно убедительно сыграть.