Речь Вашу не дам читать Федорову – убьет! Сам прочитаю, если не увижу другого чтеца.
– Павла Полиевктовна пишет параллельно.
– Также спешно и без дальнейших мотивов повторяем Вам наше приглашение: мебель оставьте в Севре (даже в подвале) (или в комнатах же; хозяйка согласится), переезжайте к нам. А с 1 января открывается квартира рядом с нами в №5 в 2 комнаты (со всем комфортом) на 5 [испр. на 7 – Л.С.] этаже (высоко, светло и более солнечно) (с лифтом) за 4500. Каждый день может быть сдана. Если надумаете, известите. Зацепимся.
Ну, приходится обрывать.
Будьте здоровы. Ваш А. Карташев
2. XII. 1933. Суббота. Утро
Дорогой Иван Сергеевич!
На другой же день утром, после чествования И.А. Бунина, т.е. в четверг 30 ноября, я послал (не почтой, а с посланцем, прямо) Ваше «Слово» (и мою речь вместе) А.О. Гукасову при письме, в котором объяснял, что «И.С. Шмелев разрешил мне предложить “Возрождению” напечатать это “Слово” для начала его сотрудничества в газете».
1 декабря в пятницу ничего в газете не появилось, и я сразу почуял, что и не появится. Вчера вечером около 9 часов я получил пневматичку, датированную 30 ноября (!?) от секретаря редакции. Копию с нее прилагаю209.
! …? … ! …
Если это огорчит Вас и поразит, то не посетуйте на меня, что я ввел Вас в такое искушение. Право же я все еще не могу отделаться от наивности, что люди ревнуют о национальном интересе, а не о своей лавочке…
Еще раз простите, а не кляните наивного человека. Сердечно Ваш А. Карташев
P.S. А Гукасову я написал письмо, копию которого тоже прилагаю210.
P.S. Доверительно
Гукасов, говоря со мной тогда еще, до елизейского празднования Бунина, жаловался, что Бунина захватили левые, чтобы исказить смысл праздника, и умолял меня прийти и от лица «Возрождения» сказать слово, исправляющее односторонность освещения.
А вот когда я это сделал, только не от «Возрождения», а от «России и славянства», хотя и даю напечатать первому «Возрождению», это отвергается. Следовательно, не национальный интерес, а лавочка… О, людишки!..
Они дали «исчерпывающую полноту», «уже вполне освещенной теме»… Значит, достаточно Б. Зайцева211 и Городецкой212, значит, вообще у «Возрождения» полнота мыслей, слов, талантов. Тогда действительно незачем приглашать, а надо просто гнать всех других как лишних.
Как они глупы: отвергли «Записки вредителя»213 , отвергли воспоминания Никитина, Москвина214. Все по каким-то ничтожным соображениям. В данном случае – из-за «России и славянства». Могли бы и не упоминать, как у Вас написано: «Слово на чествовании Бунина 29 ноября» (не указано где).
У меня – тоже без заглавия. На особом (без пагинации) листке я написал примечание: «Речь, сказанная … устроенном «Россией и славянством», Русским национальным комитетом и другими организациями».
Но я не обязывал их это печатать. Предоставил усмотрению редакции.
Но они топорно, головотяпски решили пожертвовать главным во имя своей идиотской амбиции.
Их цель – «как бы не доставить удовольствия Лоллию Львову…»
Ох, глупости, глупости. И смешно и тошно!..
5. XII. 33. Все еще в «фарфоре»
На горе Фаворе, id est
* – в Севрии,
и мучаемся в хладе.
Дорогой Антон Владимирович,
Нет, Вас-то никак не могу урекать, Боже сохрани, – нет: крепко благодарю за участие ко мне и добрую волю – добро мне сделать. На людскую неправду и зло людское гляжу с грустью, с горечью порой. И, как бывало, старая няня говоривала, и я говорю, уже сам себе: «Скажи – бяка – и плюнь – прой‐дет». Пора привыкнуть. А Вы – за други терпите… Впрочем, все, путями прямыми ходящие, претерпевают. Таков закон человечьей, – не человеческой! – жизни. Аминь.
Слыхал: Сумбур-Паша отбарабанил и отспотыканил «Слово». Кто к чему приставлен – сказал кто-то у Чехова…
Скоро, кажется, кончится наше «фарфоровое» житие-томление: нашли подходящее жилище, не дороже, а дешевле, чем тратили в этом году.
Не понравилось мне: почему же это лауреат восклицаниями и хлопаньем в ладошки перебивал Ваше к нему слово? Принял роль – постороннего слушателя? И тут не проникся! И тут – игра! Какой талант пропал для зрелищного действа! А ведь это он как бы отводил «слово»-то: упиваюсь-де красноречием! –? Такое впечатление создалось у меня от рассказов свидетелей сего печального – и вместе с тем и знаменательного собрания215. И еще – Михал-Михалыч запутался и заявил о моем «соболезновании». А будто и в правду оговорился: как же не соболезновать? О-чень надо соболезновать. Аминь.
Сердечный привет наш Павле Полиевктовне милой и Вам, – славный наш друг и несравненный Проповедник (никогда не посмею назвать Вас ора-то-ром), – наста-вник, му-дрец! А сколько у нас – мудрователей, почитающих себя мудрецами! Ваш, преданно, Ив. Шмелев.
Мороз согнал нас в столовую спать, нет сил216! Съедает уголь. Добрые люди дают нам «Божие благословение» – сколько я мечтал об этом. Есть у нас и лампада, одно время служившая пепельницей, розовая, каменная. Ольга Александровна велит написать Вам: Вы знаете где достать поплавочек и фитиль. Пожалуйста, вспомните о «жаждущих света тихого» – и промыслите о нас на сей предмет. И да воссияет Вам, друзья, – и Стиве! – Свет Разума!
Это только со мной случиться могло: снял сразу… две фатеры! Отбился-таки от первой, зане кишка тонка. Но зато… – не скажу, секрет.
[Адрес Шмелева на конверте:] Exp. 9, rue des Rossignols Sèvres, (S. et O.)
5 декаб. 1933. Вторник, вечер
Дорогой Иван Сергеевич!
Получил Ваше письмо и успокоился, что Вы относитесь к «их» головотяпству с надлежащим равнодушием. Горбатых могила исправит.
Ну, хорошо, что Вы уже решили вопрос квартирный. Долго ли еще терпеть холод? Может быть, Вам послать Стиву – помочь уложить книги? Скажите откровенно. Он приедет.
Поплавок и фитильки для лампадки – к Вашим услугам. Недавно купил коробочку. Еще непочатая. Обыкновенно продаются во всех католических магазинах вокруг St.-Sulpice217. А с некоторой надбавкой у наc на Подворье. Там коробочка 1 fr. 50 или 75 сантимов. А у нас – 2 fr. При первом же случае Вам перешлем.
С М.М. Федоровым я по телефону дважды поругался из-за его освирепелого ража – во что бы то ни стало читать Ваше слово: «Никому не позволю читать! Я сам прочитаю отличным образом, как бы сам он (т.е. Вы!) прочитал!!» – кричал он мне в телефон. Ну, и начал с Вашего «соболезнования», хотел поправиться, да так и не сумел, забормотал что-то…Читал, затем, Вас громко, «с выражением», старался, но публика, конечно, подсознательно переживала нелегкую работу расслушивания оригинала сквозь усердное «поновление». Все-таки расслышали. В парижской зале повеяло русской метелью. Было живое ощущение того мира привидений, в котором живем мы в отличие от европейцев.
Было еще много докладов – интересных. Заседание вышло содержательное. Целый праздничный сборник статей в честь «юбиляра». С.В. Яблоновский был на официальном торжестве и свидетельствует, что оно было очень неудачное, пустое и разгильдяйское – все на песенках да на музыке, как бы отлынивание от чего-то. А этим собранием он очень удовлетворен. Вообще оно на опыте доказало, что узурпаторство левых есть фальсификация голоса эмиграции.
