И вот, оставшись одна-одинешенька со своим „мильоном терзаний“, Марина сидела дома и предавалась странствию по волнам телевизионного эфира.

Неожиданно зазвонил телефон. Встрепенувшись от мелодичного звука, девушка приподняла голову и вопрошающе воззрилась на аппарат, собранный в стране восходящего солнца. Трели не умолкали. Казалось даже, что с каждым разом в них все более явственно проступали требовательные нотки. Наконец Лосева сдалась на милость импортного агрегата, покинула свое уютное местечко и подняла трубку:

– Да?

– Привет, Марин!

Это был он, тот, кому еще несколько минут назад вынесли приговор, исполнение которого откладывалось из-за сущего пустяка – отсутствия самого осужденного. Но ведь это когда было… Сдерживая свои чувства, девушка постаралась как можно суше ответить на приветствие:

– Здравствуй, Максим.

– Как дела, подруга? Куда пропала? Не звонишь, не заходишь. Обиделась, что ли?

– Некогда, – холодно отозвалась Марина.

– Понимаю… Дела, заботы, работа.

– Я уже не работаю. Моя фирма закрылась.

– Как так?

– Очень просто. Закрылась, и все. Оказалась убыточной. Сотрудникам было нечем платить.

– Надеюсь, ты не сильно расстроилась из- за этого?

– А я вообще никогда не расстраиваюсь, – вызывающе произнесла Лосева.

– Хорошая жизненная позиция, – то ли похвалил, то ли просто констатировал Веригин.

– У тебя все? – беря инициативу в свои руки, спросила Марина и услышала предполагаемый возглас.

– Нет, не все! А ты что, торопишься?

– Собираюсь к отцу на дачу, – соврала она.

– Может, в другой раз?

„Ага! – мысленно издала победный клич двадцатилетняя безработная. – Выходит, я тебе еще нужна, голубчик! Так, так, так. Ласки захотелось и нежности? Ну погоди! Уж я тебя помучаю, как Пол Пот – Кампучию!“

– Я уже обещала, – твердо заявила Марина.

– Жаль.

Тут Лосева ожидала услышать горький вздох разочарования, но, как она ни напрягала слух, ничего подобного мембрана не передала – даже щелчка или потрескивания! Связь была на редкость отличной, и никакие помехи не мешали диалогу. Повисла пауза.

– Ну? – первой не выдержала Лосева.

– Я тебя хотел пригласить тут в одно местечко, – начал плести неумелую интригу Веригин, – но раз у тебя иные планы, то, видимо, придется отказаться от этой затеи.

Лосевой очень хотелось встретиться с Веригиным, а уж пойти с ним в какое-то загадочное местечко – тем более! Но в то же время гордая особа не намеревалась изменять выбранную тактику. Она не желала уподобляться тем дурочкам, которые по первому зову сердцеедов несутся сломя голову, но не забывая о состоянии прически.

„Давай, давай! Форсируй! – посылала внушения Марина, что твой Кашпировский. – Проси, умоляй, извиняйся! Ведь я просто так, без боя не сдамся!“

Однако идти на штурм или предпринимать осаду Максим не собирался. Это стало ясно из его последующих слов:

– Ну что ж, Марин…

После подобного вступления обычно наступает черед финала. Оценив ситуацию, девушка оборвала своего собеседника и, не давая ему возможности попрощаться, словно невзначай, так, между делом, полюбопытствовала:

– Да, кстати, встреча твоя состоялась? – Она хотела добавить: „Которая была для тебя важнее, нежели я!“, но вовремя удержалась.

– Состоялась, – подтвердил Веригин и неожиданно оживился: – Это был мой школьный товарищ Валя Решетников. Мы с ним тыщу лет не виделись, а тут он меня взял да осчастливил своим посещением! Между прочим, он тут рядом стоит и передает тебе привет.

– Спасибо. Передай ему от меня наше с кисточкой!

– У него сегодня день рождения, и он хотел бы видеть тебя на сабантуе по этому поводу! Столик зарезервирован!

„Удачный предлог возобновления отношений, – сделала вывод Марина. – Только я что-то не пойму, Максим, ты действительно хочешь меня видеть или тебе не с кем пойти в ресторан?“

Уняв свои амбиции, девушка решила разгадать этот ребус в компании Веригина и его друга, для чего ей следовало принять приглашение.

– И где же вы собираетесь отмечать торжество? – тянула с утвердительным ответом проницательная натура.

– В ночном клубе на Петровке.

– В КПЗ МУРа? – Амплитуда интонации постсоветской барышни скакнула вверх, а затем плавно поползла вниз. – У твоего приятеля оригинальный взгляд на культурный отдых трудящихся. Или он днем носит милицейские погоны, а вечером снимает и цепляет на шею бабочку бармена?

В трубке раздался смех.

– Нет, Марин, – произнес Веригин. – Он не майор Томин. А место народного увеселения находится по адресу: Петровка, двадцать три, а не Петровка, тридцать восемь. Ну так как?

– Что ты пристал с ножом к горлу! – продолжала она тянуть время. – Все как-то неожиданно, дай сообразить-то! – стала рассуждать официально приглашенная на банкет. – Хотелось бы, конечно, отца навестить, так давно не виделась с ним, а с другой стороны, не хочется именинника обижать… Вот ведь задача… – Лосева искусно играла на нервах Максима, чье терпение, судя по всему, вот-вот должно было иссякнуть. – Поступим вот как. Я постараюсь связаться с отцом, думаю, телефон там уже починили. А ты перезвони мне попозже, где-то через полчаса-час. Договорились?

– Ладно, звякну, – пробурчал Веригин.

– Ну тогда пока.

– Пока! – отозвался Максим.

Марина положила трубку и, подойдя к зеркалу, сказала себе:

– Позвольте вас поздравить, госпожа Лосева! Ваша блистательная виктория, одержанная в извечной и бесконечной баталии мужских и женских начал, достойна искреннего восхищения! Акт о безоговорочной капитуляции будет подписан в предстоящую ночь, после чего последует произведенный грандиозный салют из батареи бутылок с шампанским под грохот дискотечных аудиоколонок!

Закончив короткий, но страстный спич, воительница-победительница направилась к платяному шкафу. Ей предстояло выбрать из своего гардероба наряд, соответствующий постоянной посетительнице ночного клуба.

Глава восьмая. У ночного клуба

В сопровождении двух красавцев-мужчин (если закрыть глаза на шевелюру Веригина), Марина Лосева закрыла за собой дверь квартиры, положила ключи в миниатюрную кожаную сумочку и вошла в кабину лифта. Кавалеры галантно пропустили ее вперед.

Естественно, Марина дала подвергнуть себя любезно-принудительному приводу на Петровку, двадцать три, где расположился ночной клуб „Марика“, о чем извещала неоновая вывеска. Она зазывала полуночников отведать великолепные блюда и напитки, чтобы затем пустить в расход приобретенные с пищей калории в исступленных танцах.

В Валентине Решетникове, представленном Максимом, Марина безошибочно определила незнакомца, с кем едва не столкнулась в подъезде дома Веригина.

„Значит, ты и есть тот самый однокашник, – отметила про себя Лосева, протягивая Решетникову ладонь, которую тот слегка пожал. – Поглядим, что ты за фрукт“.

Домчав „девятку“ до конечного пункта вояжа, „фрукт“ легко выпорхнул из-за руля, открыл заднюю дверцу и помог даме покинуть салон.

Максим ухмыльнулся:

– Именинник в ударе! – И, немного подумав, добавил: – Апоплексическом.

Реплика осталась незамеченной.

Усадив спутницу за круглый пластмассовый столик под разноцветным зонтом и указав Веригину на свободный стул, Валентин подошел к стражу с бирочкой „Секьюрити“ на пиджаке и стал его о чем-то спрашивать.

– Максим, ты не знаешь, почему он так на меня смотрит? – красотка достала сигареты и метнула взгляд на виновника торжества.

– А как? – Веригин без спроса взял сигарету.

– Как-то странно… – пожала плечами девушка. – Раздевает меня глазами.

– Разве не все мужчины смотрят так на красивых женщин?

– Не все. Вот ты, например.

– Я на вас в бассейне предостаточно насмотрелся, – грубовато изрек Максим, приподнявшись на стуле и вынимая из заднего кармана джинсов зажигалку. – Вы там почти голые, если не считать этих ваших „мини-бикини“. – Он поднес огня Марине.