Лосева выпустила вверх струю сизого дыма и, буравя глазами своего визави, тихо, но внятно отчеканила:

– Права женская мудрость – все мужики одинаковы.

– Угу, – наслаждаясь никотином, кивнул Максим.

– Только одни пытаются добиться женщины явно, а вторые – тайно, – закончила свою мысль Марина.

– От кого нахваталась такой мудрости? – Веригин стряхнул пепел. – От Фрейда? Подружек? Или мамы-психиатра? Тебе пора писать трактаты по сексологии. Такая молодая, а уже умная.

– А ты такой старый и тупой! – огрызнулась Марина, которую задело упоминание о ее маме, высказанное, как ей показалось, в несколько пренебрежительной форме.

– О чем воркуете, голубки? – поинтересовался вернувшийся Решетников.

– Не воркуем, каркаем, – уточнил Веригин.

– На сладкую парочку вы не похожи, – присаживаясь, заметил Валентин.

– А мы таковой и не являемся, – сочно произнесла девушка и метнула взгляд Ме- дузы-горгоны на своего бородатого спутника. Тот, правда, не окаменел и спокойно попыхивал халявным куревом.

– Не возражаете, если мы немного посидим на свежем воздухе? – вновь вступил в разговор Валентин. – Сергей еще не подъехал.

– Не возражаю, – выдохнул вместе с дымом Максим и, откинувшись на спинку стула, вытянул ноги. Произнесено это было тоном лидера кубинской революции Фиделя Кастро, которому лет двадцать пять тому назад советские братья вздумали предложить увеличить объемы поставок сырья и оборудования из СССР в обмен на самый сладкий в мире сахарный тростник.

– Сергей – это кто? – спросила Лосева. – Вы говорили, что нас будет всего трое.

– Сергей – это мой друг, один из совладельцев клуба, – обволакивая Марину взглядом, проинформировал Валентин. – Он нам организует все по высшему разряду. Сюда попасть просто так практически невозможно. Здесь свой контингент.

– Понимаю, сейшн фо спэшл пипл.

– Близко к истине, Марина. Так сказать, тусовка для избранных. А пока выпьем чего- нибудь. – Решетников поманил пальцем официанта, который тут же подскочил к посетителю:

– Добрый вечер! Что будете заказывать?

Валентин выразительно посмотрел на Марину, давая понять, что ей, как единственной среди них даме, следует заказывать первой.

Переведя свой взгляд с Решетникова на застывшего с блокнотом и карандашом в руках гарсона, Лосева заговорщическим тоном произнесла комбинацию из трех слогов:

– Кам-па-ри.

– С содовой? – Официант словно отозвался на пароль.

– С апельсиновым соком.

– А мне для начала три бутылочки пива, – по-прежнему не выпуская изо рта сигареты, подал голос Веригин. – И какое-ни- будь приложение к нему, на ваше усмотрение.

– А вам? – Официант воззрился на Решетникова.

– „Ваньку Пешехода“!

– Извините? – Вышколенный сотрудник заведения изобразил улыбку, соизмеримую со своей гигантской „бабочкой“.

Привередливый клиент недовольно поморщился и перевел:

– „Джонни Уокер“. Двойной.

– Рэд, блэк, блю – лейбл? – Перечень прозвучал как пулеметная очередь.

– Блю.

– Со льдом?

– Да. И три салата.

Официант исчез выполнять задание.

– М-да… – промычал Веригин, вдавливая окурок в пепельницу. – Выпендрежу в тебе, Валентин, прибавилось. Солидным стал, вальяжным, будто лорд, пэр или эсквайр какой.

– Вовсе нет, Макс. Я вполне обычный житель столицы.

– Это я уже слышал… – И Веригин заскользил безразличным взглядом по капотам „мерседесов“, БМВ, „ауди“ и „опелей“, в команде которых любимых чад тольяттинского завода казалось неказистым и бесперспективным полузащитником из клуба „Лада“, принятым по нелепой случайности в сборную ФРГ по футболу. – Не стоянка, а выставка продукции ведущих концернов автомобилестроения Германии. Крутизна! А тебе, Валь, разве слабо купить приличную тачку?

– „Девятка“ меня вполне удовлетворяет.

– Или зеленая краска кончилась для штамповки баксов?

– Не хочу светиться, – напомнил одноклассник.

– Давайте сменим тему, – устало попросила Марина. – Мы пришли сюда отдыхать.

– Ив самом деле! – воскликнул Решетников. – Прочь заботы!

Официант принес заказ, ловко и сноровисто расставил тарелки, вилки, бутылки, бокалы и молча испарился.

Решетников торжественно заговорил:

– Друзья! Я хочу выпить эту янтарную влагу…

При слове „янтарную“ Веригин нахмурился и принялся ковырять вилкой салат с таким профессионализмом, что привлек внимание сидящих вместе с ним за одним столом.

– …за удачу! Пусть она сопутствует нам во всем! И пусть эта старшая сестра Везения… Макс! Послушай меня и прекрати метать стожки на тарелки! Ты не на сельхозработах! Так вот, пусть Удача, дочь Расчета и Мудрости, старшая сестра Везения и наперсница Таланта, своими крылами ангела-хранителя осеняет наш путь! И еще! – Валентин предотвратил свободной рукой попытку школьного товарища утолить жажду пивом. – Будь я художник, я бы нарисовал портрет очаровательной Мариночки и назвал бы его „Аллегория Удачи“. Марина, вы воплощение удачи! За вас!

– Можно и на „ты“. – Марина слегка зарделась.

– Охотно соглашусь!

– Только без брудершафта! – Она предостерегающе выставила перед собой точеную ладонь. – Не признаю.

– Ради Бога! У советских собственная гордость.

А поцеловать Марину Валентин был не прочь. Эта блондинка, с короткой эффектной стрижкой, с лицом и фигурой фотомодели, определенно разжигала в нем страсть. Но то, что она являлась подругой Максима, удерживало его в рамках обычного светского флирта.

– Марин, тебе никто не говорил, что ты похожа немного на Клаудиа Шиффер? – после нескольких глотков задал льстивый вопрос Решетников.

– Нет.

– В самом деле? Возможно, все дело в прическе. У нее она, я бы сказал, полностью отсутствует. Распущенные волосы с прямым пробором, вот в принципе и все! А у тебя же стрижка просто потрясающая.

– Мне эту модель подружка посоветовала.

– Она и меня уговаривала так же обкорнаться, – встрял в разговор Веригин, чем развалил старательно выстроенную другом ажурную конструкцию из комплиментов. – И брось ты свои кликухи, Валь. Что это еще за шифер? Ты б еще обозвал ее черепицей или рубероидом! Марина Лосева, она и есть Марина Лосева!

Было непонятно, шутит Веригин или возмущается.

– Что ты разворчался? – громыхнул бокалом об стол Решетников.

– У нас свобода слова.

– А, ты еще возникаешь, борода? Ты б в священники пошел – пусть тебя научат. Классный поп бы получился!

– У меня проблем с трудоустройством нет, – ухмыльнулся Макс. – Помоги-ка лучше Марине. Она с недавних пор – безработная.

– Хватит, в конце концов! – настоятельно потребовала Лосева. – Надо ведь и за именинника выпить.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Веригин. – Совсем из башки вылетело.

– Это будет генеральной репетицией, – сказал Валентин.

– Почему? – удивилась белокурая красавица.

– Сегодня мне Макс спас жизнь, не дав захлебнуться в бассейне. И этот день можно смело назвать моим вторым днем рождения.

– Нет. – Веригин налил в пустую кружку пива и отставил в сторону пустую бутылку. – Манометр забарахлил. Начал выдавать неверные показания. Думали, баллоны полные, а оказалось наоборот. Пришлось дышать одним аппаратом. Попеременке. Сама знаешь, как это делается, аквалангистка ты со стажем. Почти что Мастер Дайвер.

– В следующий раз будьте бдительнее.

– Обязательно будем! – Веригин взметнул руку в пионерском салюте. – Начальный курс Валентин прошел, удостоверение первой степени подводника „Опен вотер“ у него почти в кармане и вдобавок ко всему он получил боевое крещение, с честью выйдя из экстремальной ситуации. Так что я сейчас опустошу бокал за несостоявшегося утопленника.

– Максим, – укоризненно посмотрела на Веригина Марина, – разве такое можно говорить?

– А на похоронах я бы молчал. – И Макс залпом осушил бокал.

– Черный юмор, – констатировал Решетников, отпил виски, посветлевшие от растаявших кубиков льда. – А вот и Сергей! – Валентин оторвался от изучения белых шортов девушки и обернулся на шум подкатившей к зданию машины. – Сейчас я вам его представлю, и продолжим наш пир во чреве этого кафешантана!. Напоминаю: в пять утра клуб закрывается. – Решетников вытряхнул из рукава твидового пиджака левую кисть и кинул взгляд на часы. – На моих одиннадцать. Думаю, шести часов нам вполне хватит, чтобы отвести душу.