— Ладно, сдаюсь-сдаюсь! — шутливо поднял руки вверх генерал, признавая правоту академика.

Лицо Митрича оставалось каменным и беспристрастным. Зато майор не отказал себе в удовольствии злорадно хмыкнуть.

— Время — вечер, а нам надобно определиться с дальнейшей диспозицией, — взял быка за рога Иванов. — Алексей Сергеич, мне тут Михал Дмитрич сказал, что у вас имеется невдалеке место, где мы могли бы проработать план по охране ваших персон на время нашего здесь пребывания.

— Да-да, товарищ генерал, такое помещение есть. Это мой кабинет. Прошу вас, пройдемте.

Он сделал пригласительный жест и, не снимая халата и бахил, направился к одному из туннелей, ведущих куда-то вглубь и в темноту. Стоило им приблизиться к темному зеву туннеля, как тот моментально осветился не ярким, но ровным и мягким светом. Видимо сработали датчики движения. Туннель был широким, хоть и низковатым. По его стенам располагались многочисленные двери с ничего неговорящими номерами. Все, кроме Иванова уверенно двигались по нему, что свидетельствовало об осведомленности, о предназначении каждого из помещений. Шли недолго. Большинство дверей были металлическими, но Боголюбов остановился и стал греметь связкой ключей возле обыкновенной и ничем не примечательной деревянной.

— Проходите, товарищи, — гостеприимно распахнул он дверь перед входящими.

Кабинет был ничем не примечательный. Тривиально составленные буквой «Т» столы с примкнутыми к ним обыкновенными и слегка пошарпанными стульями, большой кожаный диван в углу, шкаф и сейф. Вот и вся обстановка кабинета, если конечно не считать компьютерного моноблока, стоящего на директорском столе и двух телефонов, один из которых, что сразу бросилось Иванову в глаза, был увенчан государственным гербом еще Советского Союза. А вот зоркий глаз полковника сразу вычленил из обстановки штурмовой автомат ШАК-12, подаренный им Боголюбову два месяца назад, и который стоял теперь в нише между шкафом и сейфом.

— Прошу вас, товарищи, присаживайтесь, кому, где удобней, — предложил хозяин кабинета, не садясь в свое кресло, а предпочтя один из стульев, чтобы не нарушить демократичность обстановки.

— Что ж ты, Сергеич, — недовольно встопорщил кустистые брови Митрич, — с подарком-то моим как обошелся, а? Я тебе его для чего дарил? Я тебе его дарил для личной обороны во внеслужебной обстановке. А ты его сюда припер, где и так охраны понатыкано за каждым углом.

— Прости Михал Дмитрич, — сделал виноватое лицо Боголюбов, — просто дома держать такую штуковину у меня негде. А я поопасился, думаю, Наталья будет прибираться в доме, не ровен час, заденет за спусковой крючок, а тут уж никто его не тронет, потому, как я сам в кабинете прибираюсь, даже уборщицу не допускаю.

— Так отстегнул бы магазин, и вся недолга, — ни с того, ни с сего взъелся на ученого полковник. — А то и тут хранишь его вопреки правилам.

— Каюсь, — развел руками Боголюбов, не найдя нужных слов в свое оправдание.

— Это, конечно, хорошо, что Михаил Дмитриевич указал товарищу Боголюбову на упущения в соблюдении правил хранения огнестрельного оружия, — вмешался Иванов, — однако мы здесь собрались по поводу обеспечения охраны обоих наших светил, в связи с изменением их статуса, так сказать. И мне показалось, что у товарища Виттеля имеются свои соображения на данный счет.

— А какие тут могут быть соображения?! — перебил его Вострецов. — Охрана Алексея Сергеевича, судя по его же словам, находится, на должном уровне, благодаря стараниям Михал Дмитрича. Моя охрана может спокойно расположиться в моем доме — вместе со мной. В доме четыре комнаты. В двух комнатах можем расположиться мы с Владимиром Всеволодовичем, а в остальных могут спокойно разместиться дежурные охранники, пока их сменщики пребывают в общежитии. Поэтому я не вижу здесь никаких особенных проблем. На худой конец, я могу воспользоваться любезным предложением Алексея и поселиться временно у него. Его дом еще более просторный, чем мой. А двоих нас охранять будет гораздо проще, так как не понадобится распылять силы. Хотя, лично я плохо себе представляю, что может нам здесь угрожать — в месте, где исключено присутствие сторонних лиц.

— Что скажете, Михал Дмитрич? — обратился к нему генерал.

— Покойный наш президент тоже думал, что на Красной площади и в окружении доверенных лиц ему ничего угрожать не может. А видишь, как все обернулось? — парировал полковник предложение Вострецова.

— Ваши конкретные предложения? — недовольно буркнул Иванов в сторону Митрича, не понимая чего тот хочет.

— Прежде чем я озвучу свое предложение, давайте взглянем на проблему с точки зрения нашего эвентуального противника, — начал издалека Митрич.

— Только давайте как-нибудь короче с его точкой зрения, а то уже темнеет, а мне еще караулы расставлять не знаю где, — перебил его Иванов не совсем учтиво.

— Ладно. Буду краток, — согласился комендант. — Но сначала задам вам несколько вопросов, товарищ генерал-лейтенант, если не возражаете.

— Не возражаю, — буркнул тот.

— Как вы полагаете, американцы прекратили слежку за Игорем Николаичем?

— Нет, — уверенно ответил генерал, припоминая, как в Москве за их эскортом всегда увязывалась какая-нибудь из машин с посольскими номерами Штатов.

— Хорошо. Хотя, если вдуматься, то, что же в этом хорошего? Следующий вопрос. Американцы в курсе того, что здесь разрабатывается «в горе»?

— До июньских испытаний, я мог бы с уверенностью сказать, что они об этом имели весьма смутные представления, — невольно поморщился генерал.

— А после?

— А теперь, судя по имеющемуся у меня опыту работы с Игорем Николаевичем, могу сказать, что в общем и целом, они в курсе наших дел. За последние два месяца их разведка усилила работу по мониторингу ситуации на тех производствах, где мы разместили свои заказы для установок подобного типа, — со вздохом сожаления признал генерал.

— С учетом того, что они и раньше знали о тесной взаимосвязи между нашими двумя подопечными, для них ведь не составило труда вычислить, куда вы направились? — наседал на генерала полковник.

— Думаю, что да, — посмурнел ликом Иванов.

— Теперь вернемся к нашему покойному президенту. Амеры знали, когда совершали этот террористический акт, что он грозит вылиться в полномасштабный конфликт с возможным применением ядерного оружия?

— Вполне, — кивнул Владимир Всеволодович, все еще недопонимая, куда клонит умудренный жизнью полковник.

— И их крайне заинтересовали результаты наших последних испытаний. Иначе как можно объяснить тот факт, что с конца июня они нам подвесили над головой еще два спутника-шпиона, — продолжал гнуть свою линию Виттель, незаметно переставший корчить из себя перед публикой дремучего старикана.

Сейчас перед собравшимися здесь людьми сидел высокообразованный и хорошо знающий свое дело специалист.

— Продолжайте-продолжайте, Михал Дмитрич, — почти шепотом произнес генерал, в глазах у которого начали светиться огоньки некоторого понимания ситуации.

— Помните наш с вами последний разговор, там, в столовой, в тот день? — спросил Виттель, глядя в глаза Иванову.

Тот молча кивнул, припоминая детали разговора двухмесячной давности.

— Это ведь вы тогда высказали идею того, что американцам ничего не стоит провести нечто подобное, но уже здесь, и с применением более эффективных средств поражения, включая ядерную боеголовку малой мощности.

— Да, было такое, — опять он кивнул головой.

— С учетом того, что американцы уже знают точно о возможных характеристиках нашей установки, а так же ее готовности к постановке на боевое дежурство, не возникнет ли у них идея ее уничтожения? Ведь в противном случае это грозит им самим фатальными последствиями, так как противостоять ей не представляется возможным. Соблазн уничтожения установки тем более велик, что вместе с ней можно уничтожить и ее создателей. Такой шанс, когда оба корифея находятся в одном месте и это место привязано к точке расположения супероружия, пока еще не принятого в эксплуатацию, выпадает раз в жизни…