Выставленный часовым боевой холоп с удивлением посмотрел сквозь щели на спящего шляхтича и, недоуменно пожав плечами, присел на завалинку, рассматривать проходящих мимо жителей села. Приказ ему насчёт пленника хоть и был строг, но и по тону, и по поведению поместного боярина становилось ясно, что тот не настроен чинить зло странному узнику. А раз не настроен, то и зачем тогда напрягаться?
День прошёл, как обычно, пленника покормили уже вечером, оставив без обеда, чтобы не слишком балдел. Вадим не стал возмущаться, потому как бессмысленно. Живот подвело от голода, но он пока не унывал и искал возможные пути бегства, и вскоре один из вариантов нашёлся. Осталось подготовиться и ждать дальнейших событий.
Постепенно приближающийся вечер окончательно вступил в свои права, накрыв село плотными сумерками. Сквозь щели в стенах замерцали звёзды и взошла Луна, накрыв окрестности своим бледным сиянием. Перед сном к Вадиму пришёл отец Пафнутий, проведать.
— Всё ли у тебя хорошо, Вадим?
— Да. Моё оружие отдали вам, отец Пафнутий?
— Да, оно у меня, но не всё, только обе сабли. Тебя кормили?
— Да, я ужинал.
— Хорошо, завтрак тебе принесёт один из братьев. Отдыхай, мы уговорили боярина, он тебя не тронет, если ты опять не сбежишь или действительно не превратишься в чудовище.
— Я человек, и я не сбегу.
— Ну, тогда до утра. С Богом! — и он ушёл.
Вадим откинулся на клочок сена, валяющийся на телеге и, заложив руки за голову, попытался уснуть. Но сон не шёл. Пряный запах сухих луговых трав щекотал его ноздри, будя приятные воспоминания. Их, к великому сожалению Вадима, в этом мире оказалось совсем немного, но всё же они присутствовали. Завтра утром всё решится, но он не собирался пускать свою судьбу на самотёк. В конце концов, саблю можно и отобрать, и успеть сбежать.
Он почти заснул, когда до него вновь донесся призрачный голос.
— Спишь, Зимогор⁈
— Кто здесь? — очнулся Вадим.
— Так я опять, старый и известный тебе уже колдун.
— Ага, и чего ты опять появился? Ты говорил, что меня возьмут в отряд, а меня взяли в плен, да практически ограбили.
— Так ты же золото спрятал⁈
— Спрятал.
— Ну, так почему тогда говоришь, что ограбили?
— Так если бы не спрятал, то обязательно ограбили.
— То верно, это я не подумал. Не всякий смог найти золото старого чёрта, ты вот нашёл. Без денег плохо, а с деньгами ещё хуже. Ладно, завтра тебя выпустят, недоверие породило недоверие, поэтому всё не так пошло, как изначально. Ну, да ничего, зато дальше должно всё лучше пройти. Ошибся я немного, а тебе время подумать и выспаться есть, а то бы сидел и оглядывался, а так тебя и охраняют, и работать не заставляют — сплошная выгода!
— Не вижу здесь никакой выгоды.
— Ну, не видишь и ладно. Золото забирать будешь?
— Буду.
— Забери, оно тебе пригодится, будет, чем за меч расплатится. Но до этого ещё дойти надо. Монахи в том помогут и сведут с кем надо, чтобы саблю освятить. Я думал, что ты их уже в Москве найдёшь или других местах, а тебя раньше с ними судьба свела. И неизвестно, что лучше, а что хуже. Семёна этого опасайся, он работает не только на Хрипуна, и чем меньше ты будешь к нему лезть, тем лучше для вас обоих. Лучше ему глаз не мозолить, а сразу уйти с монахами при первой на то возможности.
— Я и мозолить глаза?Да я вообще не собираюсь даже рядом с ним стоять и проходить мимо.
— Ммм, ну смотри. Ваш отряд может в бой вступить с кем-нибудь при подходе к Москве, это случится обязательно, уж поверь. Слишком много там вольных отрядов бродит, и всяк сам за себя. С каким из них вы схлестнётесь, то мне неведомо! На всё воля случая будет. Держись ближе к монахам, да и сам не плошай. Оружие тебе вернут, то я постараюсь, а остальное всё за тобою. Прощевай, покамест, — и голос замолк, а вскоре и вовсе наступила тишина.
Вадим очнулся, привстал, повертел вокруг головой, но только уловил шуршание мышей в сене, после чего поднялся, прошёлся вдоль стен, вслушался в бодрый храп своего стража, тихо хмыкнул и снова улёгся в телегу спать, крепко заснув до самого утра. Призрак на этот раз оказался немногословен.
Утром Вадима действительно освободили и вернули оружие, кроме пистоля. Видимо, приглянулся он кому-то, да и как так, освободить и ничего не взять⁈ Клыч не сильно заинтересовал: старый, с щербинами на лезвии, фламберг же слишком чужд и странен, такой не каждому подойдёт, да ещё и в нынешнее время. Лучше подобное оставить владельцу, что и сделали, передав на хранение монахам. А вот удобный игольчатый кинжал остался в руках у нового хозяина.
Весь день прошёл в подготовке к походу, где Вадим практически не участвовал. Всё решили без него, а он старался нигде и не высовываться. Все убедились, что он не монстр, в беса не превратился, не сбежал, а более ничего и не требовалось. Монахи за него поручились, деньги тоже вернули, за исключением двух талеров, так что он остался практически с одними грошами, но и то хорошо.
На эти гроши Вадим смог купить себе крупу, да немного вяленого мяса, то, что не портится в долгой дороге. Ещё хватило на старую верхнюю одежду, а то его оказалась слишком разорвана. И на следующий день с монахами в составе большого отряда они выдвинулись на Москву.
Всего из села вышло порядка ста пятидесяти человек, не так много, но и не мало, не каждый будет связываться с такой численностью, а для того и собиралось столько людей со всех окрестностей.
Среди солдат отряда имелись и стрельцы, вооружённые пищалями, и пехота, и даже небольшой отряд конницы. Десятники и полусотники, начиная с командира отряда Семёна Лыкова, имели при себе пистоли, и даже не по одному. Впрочем, Вадима это мало волновало. Стрельцов оказалось немного, всего два десятка, остальные все являлись простыми воинами, кто с саблей, кто с бердышом, а кто с топором и копьём. Имелись и конные, тоже два десятка, не было только пушек, да и откуда их взять? И управиться с ними никто не сможет.
Монахи и Вадим шли порознь, только лишь на привале собирались вместе. Монахи следовали в хвосте отряда, а он в начале, в общей массе бойцов, практически в первых рядах. Вадиму даже выделили короткое копьё для обороны от всадников. Работать которым он не умел, но спорить о том не стал. Дают — бери, бьют — беги.
Идти до Москвы предстояло дня три, если всё будет хорошо. Первый день прошёл спокойно. К концу второго дня передний дозор обнаружил впереди очередной отряд, более многочисленный, который было решено обойти лесом, свернув влево. Ночь прошла спокойно, а с утра, когда они вновь вышли на дорогу, путь им преградили поляки.
Конные разъезды встретились друг с другом, перекинулись парой слов и быстро разъехались. Нахлёстывая лошадь, подскакал Лыков, расспросил конный дозор, видимо, всё для себя понял, оглянулся и дал команду готовиться к бою. Сразу же послышались голоса десятников, дублирующие его приказы.
— Становись! Копейщики вперёд, стрельцы сзади них, остальные вкруг. Конница справа.
Люди засуетились, стараясь занять указанные места, весьма, кстати, примерные. Лучше всех поняли своё место стрельцы и встали на флангах, положив ружья на треноги. Конница ускакала на правый фланг, монахи и прочие не комбатанты или проще сказать те, кто не будет сражаться, остались в обозе, просто поставив все телеги в круг, и засели там с отрядом отборных воинов. Остальные, кто не попал в отряды, стояли впереди, ожидая атаки поляков. Вместе с ними стоял и Вадим, крепко сжимая в руках грубое древко копья.
Очевидно, что их оставили на убой, ну, ладно. Он оглянулся. Бежать некуда, да и поздно уже. Копьём работать он не умел вообще никак, выставить, удержать, быть может, даже пару раз ударить, на этом и всё. Что-то подсказывало Вадиму, что это и не потребуется. Главное — сдержать первую атаку, а дальше всё равно строй потеряет свою монолитность и распадётся.
Напротив развернувшихся отрядов, по обеим сторонам дороги и на ней самой стали собираться силы противника. В этом месте лес уступил место лугам, а чуть вдалеке поблёскивала кое-где искорками вода тихой, но довольно широкой речки. Количество поляков оказалось примерно таким же, но они воевали не первый день, и вообще, были профессиональными наёмниками, в отличие от воинов, что стояли сейчас в строю вместе с Вадимом.