— У нас нечего отбирать, воин. А то, что для нас важно, неважно для них.
— Возможно, но в селе формируют отряд, чтобы без проблем дойти до Москвы, вы можете присоединиться к нему и переждать в селе.
— А ты тогда пошто не переждал?
— Да они меня всё время подозревают в чём-то, пленить хотят. А я своё оружие никому не отдам. Что моё, то при мне и останется.
— Ну, ясно, так всегда бывает. То есть, советуешь, не идти в Москву одним?
— Да, лучше дойти до села и в нём остаться, пока весь отряд не соберётся и тогда уже всем вместе поехать. Да и подводы будут, всё не пешком идти, и потом, много чего легче будет перенести.
— Подумаем. Но на то утро будет, а утро вечера мудренее.
Перед тем, как укладываться спать, стали распределять дежурство. Вадим, достав клыч, вызвался дежурить первым, хотя его никто об этом не просил. Ему пока не доверяли, это понятно, и Вадим, пожав плечами, набрал лапника и, улёгшись на него сверху, заснул.
Снилось ему разное. Сначала старая ведьма, шепчущая слова заклинаний над парящим котлом, потом Роксолана, что в образе лисы бегала по лесу, охотясь на мышей. А после них приснилась неведомая девица, которую он мельком видел в Козельске. Она стояла на высокой стене в длинном, богато изукрашенном платье и всматривалась вдаль, и вдруг, повернувшись к нему, стала расплетать свои длинные красивые волосы, что блестящей мягкой волною, окружили её гибкий и тонкий стан и…
Дальше сон прервался, и Вадим резко проснулся, как будто бы от толчка. Его никто не трогал, он спокойно лежал на месте, вокруг царила тишина, но всё равно что-то мешало ему заснуть. Вадим взглянул на небо, до утра осталось немного. Он приподнялся и осмотрелся. Очередной дежурный монах сидел неподалёку от них и клевал носом, остальные спали.
А чуть поодаль в темноте кто-то затаился, готовясь напасть. Кто именно, издалека Вадим не рассмотрел, он просто чувствовал чужое присутствие. Привстав с места, он заметил странную картину: какая-то мелкая нечисть насылала дремоту на стража, а в это время трое бесов, а это были именно они, тихонько подкрадывались к остальным. Их намерения были очевидны и уже практически естественны.
«Вот уже и нежить объединяется, глядишь, и размножаться скоро начнут, сволочи…», — подумал Вадим. Бесы ему показались тоже не совсем привычными, какими-то другими, необычными. Прятаться умеют, маленькие, ростом ниже, чем обычные люди, но более сильные и подвижные. Это чувствовалось по их движениям, повадкам, скрытности передвижения, в общем, настоящие хищники от человека.
Они ещё не заметили, что один из путников их увидел, и осторожно подкрадывались к спящим. Вадим оглянулся: все спали крепким сном, лишь только он избавился от морока, наводимого нежитью. Задумавшись на пару секунд, Вадим решил, что наиболее подходящим для боя сейчас будет фламберг. А раз так, пора его доставать.
Осторожно потянув меч из ножен, Вадим резко встал и, выставив оружие перед собой, двинулся на врага. Он прекрасно видел нападающих, но теперь и они видели его. Нечисть, что насылала морок, от неожиданности замерла, эти секунды и оказались для неё роковыми. Удар фламбергом, и неизвестное науке существо распалось на две половинки. Лучше бы на атомы, но законы физики работали для всех одинаково.
Три беса остановились на одно мгновение, а потом одновременно бросились на человека.
— Тревога! — успел заорать изо всех сил Вадим и подставил меч навстречу первому. Истошный крик всколыхнул округу, но монахи не смогли быстро вскочить, они медленно отходили от глубокого и тяжёлого дурмана-сна. А бой между тем разгорался не на шутку. Трое бесов против одного отрока.
Но и Вадим уже стал совсем другим человеком, в некотором смысле переродился во что-то более смертоносное, чем он был когда-то. Сейчас он скакал, как лесной козёл, уворачиваясь от трёх нападающих, что тоже бегали вокруг него, норовя достать если не хорошо обтёсанными дубинками, которые они сжимали в мощных лапах, то зубами, что высовывались у них изо рта, подобно орочьим клыкам. Дело пахло смертью.
У Вадима уже от ударов бесов одежда оказалась порвана везде, где только можно, но и атакующим не удалось уйти от ответных повреждений, и по всем троим текла густая, маслянисто-чёрная кровь. Ещё пара минут, и бой может закончиться в их пользу, из-за численного перевеса. Но старший монах к этому времени успел очнуться от тяжелого морока и, воздев к небу руки с крестом, стал громко читать молитву.
Тяжёлый сгусток огня от святого артефакта, помноженный на веру его создателя, слетел с серебряного креста и устремился к одному из бесов. А попав, сбил того с ног и отбросил исковерканное тело в траву. Жуткий вопль-визг прорезал предутреннюю хмарь, и бес забился на земле в агонии, заставив замедлиться двух других тварей. Воспользовавшись их замешательством, Вадим нанёс быстрый удар наотмашь, снёс начисто голову одному, а потом и другому бесу, что попытался сбежать, но не преуспел в этом.
Бой, начавшийся столь неожиданно для обеих сторон, закончился столь же внезапно. Результат оказался разгромным для одной и желанным для другой стороны. Только сейчас Вадим почувствовал, насколько напряжены все мускулы его тела, а правую руку буквально ломит от перегрузок фехтования мечом. Этот бой дался ему нелегко, он мог победить, но только такой же ценой, что и в бою с Мокшаной. Только вот во второй раз могло и не повезти со своевременной помощью.
В это время окончательно пришли в себя и проснулись все монахи. Увидев, чем закончился бой, они сначала остолбенели, а потом принялись разжигать факелы и осматривать тела упокоенных бесов, громко восклицая при этом и стараясь понять, что же произошло и кто, собственно, на них напал.
Разобрались довольно быстро, первые лучи взошедшего солнца окончательно внесли ясность в произошедшее. Больше никому спать не хотелось, а вот Вадим, наоборот, обессилев, решил прилечь и забыться сном хоть на пару часиков. А монахи пусть думают, что хотят, тем более, им есть о чём. Поспать ему удалось всего лишь час, но и этого оказалось достаточно. За это время монахи разожгли костёр, приготовили завтрак и вообще, дозрели, что называется, до беседы.
— Вставай, Вадим, пора трапезничать, и веди нас в то село, из которого сбежал.
Вадим открыл глаза и уставился на старшего монаха. Тот, увидев, что парень окончательно проснулся, продолжил говорить.
— Да, ты не ослышался, и это не сон. Веди нас в то село, из которого ты сбежал накануне. Мы решили, что твой совет идёт от чистого сердца, а сегодняшняя ночь явила нам всю правду о тебе.
Вадим поднялся, потёр глаза кулаками, зевнул и неспешно встал.
— Вы это точно решили?
— Да, мы поговорили с братьями, все согласились, что тебя нам прислал Божий промысел и твоими устами помогает и даёт мудрый совет. Грех к нему не прислушаться. Мы готовы идти после трапезы.
— Хорошо, но я так и не узнал, с кем меня свела сама судьба и как вас всех зовут⁈
— Да, действительно. Всё произошло так стремительно, что мы и не успели назвать себя, да особо и не горели желанием, но после всего произошедшего мы можем приоткрыть невольную завесу тайны. Идём мы из самой Киево-Печерской лавры, оттого и путь наш тяжёл оказался и не близок, благо мы путешествовали в основном по воде, но на нас напали и наш струг сгорел, а мы едва спаслись. И перед собой ты видишь тех, кто выжил из десяти братьев. Идти осталось совсем немного, но, чем ближе продвигаемся к Москве, тем больше опасностей. Наша миссия важна, а потому не должны мы пренебрегать промыслом божием. Меня зовут отец Мефодий, а это братья Акакий, Пафнутий, Егорий и Иероним. Веди нас, помоги нам, а мы поможем тебе, ведь у тебя есть тоже какая-то цель⁈
— Я понял, спасибо, что назвались мне. Цель⁈ Есть, но пока я хочу только добраться до Москвы и освятить свою саблю. В Оптиной пустыни это сделали, но нечисть пригасила пламя святого огня. А мне нужна эта сабля, я пока умею только хорошо убивать нечисть и думаю, что смогу заработать на жизнь, пока вокруг творится столько всего богопротивного.