— Хорошо, а вы?! Вы ближе в два раза!
— Я отправлю туда людей, но с учётом скорости наших вездеходов и бури, они появятся там не раньше, чем через двадцать шесть часов!
— Я рассчитывала на то, что вы знаете ситуацию более подробно.
— Эта лаборатория не была бы секретной, если бы я знал о ней более подробно! Однако могу предположить, что при наличии среди них техника и программиста, они остались без электричества, иначе на кой чёрт подавать примитивный сигнал, когда есть спутниковая связь? И ещё, — на вашей станции сейчас находится французский пилот Андрэ Марсо. Так вот в их команде его невеста, — попробуйте что-нибудь выяснить у него, может они общались между собой по поводу её работы, и возможно он натолкнёт вас на какие-нибудь предположения. Я буду держать вас в курсе дела по мере поступления информации от своих людей.
— Хорошо, я поняла вас, спасибо, конец связи! — закончила свой разговор Сударева.
— Дежурный, где сейчас команда пилотов?! — продолжила она.
— В бильярдной.
— Выведите на монитор, там есть французский гонщик?
— Да вот он!
На втором большом экране появилась трансляция с камеры видео наблюдения в бильярдной комнате.
— Спасибо, я поняла! Передайте начальнику спасательной группы, пусть возьмут с собой пару АКМ-мов и химзащиту обязательно! Как будут готовы — пусть сразу выдвигаются! Держите меня в курсе всех изменений! Я в бильярдную, посмотрим, что может знать этот Андрэ Марсо.
И Сударева направилась в жилой комплекс.
В бильярдной на этаже, где располагались номера пилотов, члены российской группы вместе с французом играли в «Американку» на двух столах. Хэлбокс и Фрэя сидели на диване и параллельно общались с остальными, обсуждая общие темы предстоящего заезда. Хэлбокс ждал своей очереди, пока кто-нибудь проиграет, а Фрэя просто сидела за компанию с остальными.
— К вечеру будет веселее, — подметила она.
— Почему к вечеру? — возразил Хэлбокс, — американцы должны подъехать с минуты на минуту. Или ты про своих «друзей из Гестапо»? Не понимаю, как вы вообще можете с ними общаться? Два наглых фашиста, которым вечно хочется выпендриться перед всеми своими достижениями.
— Ты всё никак не можешь простить им своё нелепое поражение пятилетней давности? — подтрунивал над ним Джонс.
— Да пошёл ты, Джонс, знаешь куда… — обозлёно огрызнулся Хэлбокс.
— Твои настроения давно устарели. Это не правильная позиция для современного человека, — продолжал Джонс.
— Да что ты говоришь? — возражал ему Хэлбокс, — они там под подушкой «Mein Kampf» держат, Фрэя сама рассказывала. А ты, между прочим, из города, который блокаду перенёс!
— Так, только не надо меня сюда впутывать! — возразила Фрэя, — и не лазила я у них под подушкой вовсе, да и вообще это был один из редких литературных трудов Гёббельса, а не «Mein Kampf»! Да и что ты про «Mein Kampf» завёлся? Ты его читал вообще? Там нет не единого слова про русских! Эту книгу Гитлер написал сидя в тюрьме в 1918 году за двадцать три года до начала Великой Отечественной Войны.
— Ты что читала «Mein Kampf»? — удивлённо спросил Джонс Фрею.
— Ну, читала я «Mein Kampf», а что такого? Достаточно безобидная книга, описывающая внутреннюю социальную и политическую обстановку в Германии и Австрии в период с 14 по 18 годы. Кстати, Гитлер вполне неплохо и интересно пишет, у него очень оригинальная лингвистическая техника повествования.
— Интересно… — задумчиво произнёс Джонс, — а почему же её тогда запретили?
— В ней есть одна глава, достаточно большая. «Народ и Раса», по-моему, называется. В ней он очень подробно обличает евреев со всех сторон: их менталитет, способности, ну и прочее.
— Ну и что? — безразлично спросил Джонс.
— Я не знаю, — ответила Фрэя, — наверно евреям это не понравилось. Тебе бы вот не понравилось, если бы кто-то обличал в книге русских, так?
— Не, ну постой, — заинтересовался Джонс, — как раз я сталкивался с обратным явлением, когда евреи негативно отзывались о русских, а именно о советской действительности. Не слышала про такую Машу Гёссен и её книгу «Россия без будущего»?
— Нет, про такого автора я не слышала. Но в любом случае я могу сказать, что Гитлер пишет про евреев не страшнее, чем еврее пишут сами про себя в Ветхом Завете, — закончила свои изъяснения Фрэя.
— А с тобой интересно пообщаться, — подметил Вэндэр.
— Пользуйся возможностью, пока есть, — ехидно ответила ему Фрэя.
— А-а… — протянул Вэндэр, поняв, на что она намекает.
— Так, молодые люди! — внезапно, как гром среди ясного неба, произнесла Сударева, входя в зал, — отложили в сторону кии и послушали меня! Это очень важно! Пятнадцать минут назад со станции «Конкордия» пришёл сигнал «SOS». Американцы уверены, что на станции произошла какая-то авария, оставившая станцию без электроэнергии. Сейчас в том районе сильный шторм. Мы отправили туда команду спасателей, американцы тоже. Они будут там через двадцать шесть часов, мы соответственно, через двое суток, может быть позже. В связи с этим я хочу спросить у вас, Андрэ Марсо, знаете ли вы, как жених одной из научных сотрудниц, находящихся сейчас там, какие-нибудь подробности, которые помогут нам пролить свет на происходящее? Потому что американская сторона очень сильно обеспокоена секретностью проводимых там опытов! Я не хочу потерять там своих людей, понимаете?! Это очень серьёзно! Если эта какая-нибудь зараза, то это будут совсем другие протоколы, при которых я имею полное право не подвергать риску жизни наших спасателей и вернуть их обратно! Мы не занимаемся чужим «Биохазардом»!
Андрэ побледнел и попятился назад. Затем он сел на диван и начал говорить.
— Я расскажу вам всё, что знаю в обмен на одно условие.
— Какое?! — резко спросила Сударева.
— Вы беспрепятственно дадите мне немедленно выехать на своём сновигаторе до Конкордии!
— Это ещё зачем?!
— Вы должны пообещать!
— Интересный вы человек! — продолжила Сударева, — давайте так, меня интересует безопасность моих людей в первую очередь! Я не отвечаю за вас, вы — не мой подчинённый! Поэтому в принципе вы можете сами дальше делать, что захотите, держать за руку я вас не буду! По правилам вы в любой момент можете выехать на тренировочный полигон на своём сновигаторе, и вас не в праве будут задерживать. А куда вы там дальше поедите — это ваше дело! Итак, я внимательно слушаю подробности, о которых мне не известно!
— Это научная команда французского масона Жерара Боссэ. Они занимаются сложными исследованиями в области вирусологии. В их экспериментальных блоках достаточно заразы, чтобы отравить весь материк. Суть заключается в следующем, при возникновении серьёзной угрозы в этой лаборатории активируется режим так называемой «Тотальной дезинфекции» и всё живое вокруг выжигается каким-то сложным токсином. Чтобы при этом не пострадали люди, внутри операционно-исследовательского корпуса предусмотрен «Аварийный изолятор», откуда только и может посылаться этот сигнал «SOS» в условиях отсутствия электричества. Этот изолятор имеет собственное автономное питание, но его ресурс ограничен и зависит от наружной температуры. При минус тридцати градусах он составляет двенадцать часов. Чем ниже температура, тем времени меньше. После того, как пройдёт это время останется ещё приблизительно два часа до того, как по естественным причинам в изолированном помещении без электричества, температура опустится до наружной и люди просто умрут от переохлаждения. Поэтому ни у американцев, ни тем более у ваших спасателей нет ни единого шанса помочь этим людям, если они заперлись там и не могут выбраться сами до прихода помощи снаружи. И именно поэтому я прошу вас отпустить меня, чтобы я смог добраться до них скорее, используя скоростные возможности своего сновигатора!
— Не имею к вам больше вопросов, идите! — сразу же ответила ему Сударева.
— Подождите! — внезапно вмешался Джонс, обращаясь к Андрэ, — как ты собрался добраться до Конкордии за такое короткое время?!
