Литмир - Электронная Библиотека

И в этом весь подвох.

Среди посетителей хитрой улиткой крадется бабуля. Не особо приметная: ростиком чуть больше воробья с лицом усталого Ангела. Морщинистыми руками она прихватывает пустую миску и неторопливо, шаркая ножками, ползёт к месту назначения. Останавливается у кастрюли с кашей, замирает в раздумье.

Пауза.

Внимательно оценивает еду, шевелит губами, покачивает головой, и — глядь! — за ней тут же образуется очередь. Казалось бы, дело житейское, но время идёт…

А старушка стоит. Принюхивается. Потом вдруг, как бы решаясь, тянет руку к половнику. Толпа с интересом ловит её движение. Бабушка задерживает указательный палец и… проходит ещё минута. Народ, бурча, потихоньку начинает разбредаться, думая, наверное, чёрт с ней с кашей (а может и с самой бабушкой), можно пока обойтись салатом.

Но старуха, словно у нее глаза на затылке, тут же меняет диспозицию.

Теперь «не везет» тем, кто самонадеянно решил начать завтрак с огурцов и помидоров. Как бы не так! Возле корыта с овощами уже замерла бабуля. Снова пауза! Пробка. Стоят, ждут, переминаются, терпят и… расходятся.

Но и это не всё. Совершив «турне» между кашами, салатами и хлебными «рядами», старушонка заканчивает прелюдию, приступая к самому главному. Кульминация по всем законам театрального жанра — это когда бабка оказывается непреодолимым препятствием у кофейной машины. Напиток, согласитесь, очень популярный. Тут бывают все, кто пришел позавтракать. И, как в настоящей кульминации, именно здесь звучит самая высокая драматическая нота.

Кофейная-то машина — одна.

И уж если рука бабули в «нерешительности» замерла перед разноцветными кнопками этого  приспособления, считай, за её спиной скоро соберутся все. Солистка аккуратно ставит кружку в проем автомата, опять приподнимает сухонький палец и… думает. На физиономиях «жаждущих» вежливость быстро превращается в нетерпение, то, в свою очередь, переходит в раздражение и скатывается в злость.

Тут старушка, накалив атмосферу до нужного градуса, все-таки жмет кнопку, наливает кофе и — топ-топ! — исчезает.

Но какова игра! А это, как оказалось, была именно игра .

Тайна открылась случайно. Во время очередного утреннего «спектакля», я оказался рядом с феминой в момент, когда она «мучалась» выбором кофейной кнопки. Человек пять уже собрались сзади, находясь пока в стадии невинной заинтересованности.

Я уставился на бабулю с любопытством. Она повела отстраненным взглядом по прибору, и вдруг… посмотрела на меня. Глаза старушки блеснули… легкое дуновение язвительной улыбки коснулось уголка её морщинистых губ… к которым она мимолетно приложила указательный палец. Что на всех языках означает: «Тс-с-с!»

И отвернулась.

У меня вырвался невольный смешок. Вот как! Значит, всё, что тут происходит, вовсе не случайность, а спектакль.

Озорная актриса больше не дарила лукавого взгляда. Хотя, уверен, приняла моё искреннее восхищение. Ведь ей, как всякому актеру, важно признание. В тот момент, когда мы переглянулись, она наверняка была готова раскланяться под безмолвные овации. А не сделала этого только потому, что коварный замысел могли раскрыть. Ведь успех — всегда на грани.

 ЦЕЛИТЕЛЬНАЯ СИЛА  

Помню, как-то с десяток лет назад…

Впрочем, помню не я один. Не забыли, как оказалось, ни мои друзья, ни даже собственная жена. До сих пор смеются и подтрунивают. Что, безусловно, верх неприличия. Но сейчас не об этом.

Так вот, в один из ноябрьских дней довелось мне ужинать в чешском ресторане. Ну, там, прямо в Чехии. Пока лучшая половина занималась клинингом магазинных полок, я поспешил окунуться в бездну национальной кухни. Разумеется, в жидкую, то есть, лучшую её часть. Но, покуда настроение было праздничное, решил заказать и нечто экзотическое. Признаться, найти необычное блюдо в чешском меню всё равно, что отыскать шишку в берёзовой роще, но я упорно рылся…

И нашёл!

Среди бесконечно печёных колен, рёбрышек и грудинок вдруг очутились… улитки. Не владея местным языком в достаточной степени, чтобы поверить собственным глазам, даже переспросил официанта. Тот широко, как мне показалось, чересчур загадочно улыбнулся, по-итальянски чмокнул пальцы, собранные в щепоть, и утвердительно кивнул. И если б так поступил именно итальянец, или испанец, на худой конец, я бы поверил. Но он — чех. Не подумайте чего. Когда речь идёт о жареном мясе, например, вообще никому, кроме них, верить не стоит. Но улитки! Ведь эта благословенная страна, как известно, омывается не морями, а совершенно иными пенными напитками.

Улитки в пиве не водятся, подумал я и призадумался. Но безумие — а вы знаете мою неискоренимую страсть к приключениям! — взяло верх. Блюдо было заказано.

Потянулись минуты ожидания. Неверие в справедливость свершённого одолевало меня всё больше и больше. Улитки? В Чехии? Ну, бред же какой-то. Максимум местной экзотики, как мне казалось, — это встретить в меню бананы. Или апельсины. Но улитки! Подозрения крались унылой чередой, скребли коготочками сомнений и чуть не довели до отчаяния. А как?! Три кружки янтарного и беспричинная осторожность могут сотворить со здравомыслящим человеком и не такое.

Собрав, как смутно помню, обречённый взгляд в одну точку, я лихорадочно порылся в карманах, вынул телефон и стал строчить друзьям и знакомым сообщения. Крайне странные, выяснилось позже. Я писал, что нахожусь на грани. На грани судьбоносного решения, которое непременно заведёт меня неизвестно куда и может закончится чем угодно. А поскольку результат его совершенно непредсказуем, то и вероятность воплощения в жизнь чрезвычайно велика. И ежели перст свыше указал мне на грехи тяжкие…

Короче говоря, каждое сообщение я заканчивал одной из двух фраз: «А посему, прощай, мой друг!» или «Прощай, моя подруга!»

Творческую панихиду прервал официант. Он принёс угощение. Мама дорогая! На сковородке размером с ладошку оказались рассыпаны пять неопознанных комочков, обмазанных в зелени песто. «И всё?» — безмолвно вопросил я кухонного жреца мутным взглядом человека, который только что попрощался с роднёй. Ответом мне были открытая улыбка (без малейших признаков сочувствия!) и вежливое:

«Просим!»

Так знайте же, братья, Сократ не превзошёл меня ни в чём. Мы оба ответили за свои слова. Он выпил яд, я — съел улиток. Всех. До одной. Да что там! Запил своё безудержное горе ещё одной кружкой пива и стал ждать. В тревоге. Перечитывая непонятно откуда взявшиеся и до странности многочисленные буковки на экране телефона: «Где ты?» «Что случилось?» «Бегу к тебе!» И даже: «Скорая едет!»

Раньше «скорой» — и слава богу! — успела жена. Ваш покорный слуга был обнят, крепко ударен по щеке. Сначала по одной. Потом по другой. А затем препровождён в гостиничный приют, уложен в постель и сладко убаюкан многочисленными обещаниями поговорить обо всём завтра.

Тем дело и кончилось. Но предаваясь нежному дыханию Эола, я думал о том, что не столь уж ядовиты загадочные улитки, как целительна сила чешского пива.

 ЧЁРТ  

Поговаривают, будто чёрт в нашем мире — неизменный спутник судьбы. Вот уж неспроста. Господь создал человека, а дьявол усердно занялся всем остальным. Без него не то что плюнуть, шагу не ступить. Каков помощник!

Мы, чтобы не признавать свои ошибки и промахи, киваем на него: чёрт дёрнул, чёрт попутал. И вообще, чёрте-что, чёрте-почему и чёрте-как.

Все трудности стали легко объяснимы: чёрт их не разберёт, а если сунется, то ногу сломит. Чёрт знает, что такое. А главное, чёрт никому не брат.

Удобно. Только появится чёрт под рукой, сразу всё идёт, как по маслу. Он тебе и виновник, и знает обо всём, а если накипело, помогает ругнуться так, что чертям тошно. Или послать к чертям собачьим, отправить к чёртовой бабушке, скомандовать: «Чёрт побери!» И разом для всех: «Черти полосатые». Кукла — так чёртова, перечница — туда же. Любой вопрос теперь прост. Какого чёрта? За каким чёртом? На кой чёрт? На черта?

4
{"b":"886611","o":1}