Ульяну Катя собиралась увольнять. Не смогла забыть ни то, как ее бросили утром одну, ни ночного разговора женщины со своим ухажером. Служанка, чувствуя, что список ее дел все сокращается и сокращается, ходила злая и взволнованная, закономерно ожидая неприятного конца этой истории. Одевала Катю теперь Дуня, а за подносами с едой часто ходил сам Михаил, которому нравилось болтать с добродушной кухаркой. За эти несколько дней Екатерина совершенно забыла о высказанной ей ночью угрозе и почти поверила, что она может жить нормально.
Время шло, некоторые проблемы решались, другие требовали найти решение.
— Говорю тебе: припадочная она! Потому меня и рассчитали, чтоб я лишнего не сболтнула!
— Творожка дать? — Арина застучала ложкой. Ульяна продолжила причитать:
— Я ночами караулила, что б чего не случилось, не спала сутками, а меня на улицу! На мороз!
— Яблочка возьми, я со своего сада несла.
— Я ей жизнь спасла! Она как закричит, забьется, я перепугалась, жуть! Думаю, Дунька ж знает, что я в хозяйкиной комнате которые сутки ночую, расскажет же. Графиня помрет, а меня в кандалы или того хуже — за злой умысел. Ливанула со страху на нее воду, она и очнулась. А коли не я, чтоб с ней было? Задохнулась бы! Померла б! Так-то!
— Я тебе еще кусочек пирога положу, ехать-то далече.
— А теперь эта припадочная мне расчет выставила! С кем она спать-то будет, с Дуней? Или миловаться уйдет к пришлому? Стыд-то какой! Тело мужа остыть не успело…
На этой душещипательной ноте Михаил не вытерпел и зашел на кухню. Арина поздоровалась, попутно укладывая в новую корзинку (видно куплена по случаю переезда) кульки и свертки с едой. Ульяна, сидящая за столом и промакивающая платочком сухие глаза демонстративно промолчала. Мужчина сел, ожидая, пока кухарка соберет на поднос еду.
— Случилось что? — спросил он.
— Да вот, Ульяна к дочке уезжает, — доброжелательно отозвалась Арина, деликатно избежав слова «уволена».
— Дети это святое, — заметил юрист. Служанка фыркнула.
— У вас небось своих нету.
— Нет. Но собираюсь завести.
Кухарка от радости даже в ладоши хлопнула.
— Вот и правильно! Не должно мужское семя пропадать зазря! Каждому роду наследник нужен!
Ульяна недовольно спросила:
— И что, нашли от кого?
— Да так. Ищу. Дело-то непростое.
— Конечно не простое, наша-то хозяйка вон за три года не понесла ни разу! Верно, болезнь сказалась.
— Болезнь?
Злая на Мережскую Ульяна радостно выпалила:
— Да какая! Страшная! Ночью — припадки, днем не в себе! Может, она уж и с головой не дружит. Я неделю назад нож нашла у нее под подушкой. Видно, совсем ее переклинило…
Арина сунула корзинку служанке в руки.
— Вот, Ульян, тебе на дорожку. Иди. Иди, не стой, у меня работы непочатый край, да и тебе пора.
— Мне?
— Тебе. Со всеми попрощалась, так что иди.
Кухарка утащила опешившую женщину к служебному выходу. Михаил взял поднос и направился в кабинет. Чужой разговор предоставил ему пищу для размышлений. Тяжелых размышлений. Потому что вспомнилось поведение инкнессы в последнее время и закралась в голову мысль: а что, если и вправду Екатерина больна? Одиночество, непонимание, отсутствие поддержки — чем не причина замкнуться в себе и на этой почве немного…подкорректировать мир. Звякнули чашки. Резко остановившийся от кощунственной мысли мужчина мотнул головой, отгоняя страшные предположения, лезущие в голову, и продолжил движение.
Но осадок в душе остался.
Вдова читала очередную историческую повесть в попытке найти упоминания о Темной стороне. При появлении Михаила она улыбнулась и отложила книгу в сторону.
— Пахнет восхитительно.
— У вашей Арины каждый день не обед, а шедевр.
— Верно.
Катя села за стол.
— Опять ищите намеки на существование другого мира?
— Не другого, а…оборотного, что ли…как у монеты.
Михаил невозмутимо подвинул к себе тарелку.
— И как успехи?
— Увы, никак.
— И чем вызван ваш интерес?
Мережская вздрогнула, что не укрылось от ее собеседника.
— Считайте, что это научное изыскание.
— Екатерина… Я чего-то не знаю?
Катя расценила его вопрос как риторический и молча уткнулась в тарелку.
— Расскажите, — попросил Михаил мягко. — Вдруг я смогу вам чем-то помочь?
Вдова молчала.
— А говорили, что верите мне, — упрекнул ее Климский. Инкнесса покраснела.
— Иногда… Знаете, порой… Если темно, бывает…
— Вы что-то видите?
Мережская неуверенно кивнула. Михаил сглотнул образовавшийся в горле ком.
— А другие… — он прокашлялся. — Кто-нибудь кроме вас видел это?
Екатерина бросила на него настороженный взгляд и отрицательно мотнула головой.
— Разберемся! — преувеличенно бодро заявил юрист и принялся за еду. Девушка, уловившая фальшь в его голосе, немного посидела, размазывая обед по тарелке и ушла, отговорившись прогулкой. Климский не возражал. Он сам отбыл из дома через полчаса и вернулся только под вечер с кипой книг по «сторонним феноменам» и «искажениям человеческого сознания».
На беду, в прихожей его встретила Екатерина. Взволнованная, раскрасневшаяся от быстрой хоть бы из угла в угол. Неужели ждала? Переживала за него?
— Я беспокоилась, — сказала вдова смущенно. — Вас долго не было. Все в порядке?
Михаил кивнул, складывая книги на высокий столик, что стоял рядом с вешалкой. Сверху он небрежно кинул плащ, но девушка его покупки заметила и подошла ближе.
— Это профессиональное? Или для души? Мне сказали, сейчас в моде сонеты Беренского. Но у вас тут проза, похоже. «У.Брейд: Видения больного как способ познать страхи». «В. Каленский: Невидимый друг. Причины патологий сознания». Что это?
По мере того, как Катерина читала названия книг, улыбка, которой она встретила Михаила, гасла. Труд Каленского полетел на пол — Катя отбросила его, словно змею, которая попыталась ее ужалить. Губы ее задрожали.
— Что это? — повторила она потрясенно.
— Послушайте… — мужчина шагнул к ней.
Девушка отступила назад.
— Не подходите!
— Катерина…
— Не надо оправданий! Вы, как всегда ищите правду. И только. Остальное вопрос доверия.
Ее голос — громкий, злой, казался Климскому ножом, который его режет…
— Я…
— Молчите! Ради Отца всего живого! Мы с вами оба слишком много наговорили лишнего. Давайте на этом остановимся.
Кажется, Беренский любит сравнивать девушек с цветочными вазами. Или Бруст? Неважно. Катерина сейчас была как раз похожа на вазу: красивую и треснувшую. Росинками на ее ресницах дрожали слезы.
— Катя, позвольте…
Она вышла, хлопнув дверью. Мужчина устало потер лоб, повесил на вешалку плащ. Подобрал Каленского, подошел к стопке книг, перебрал ее. Наверху оказались «Темная сторона: исторические выдержки» и «Магия как реальность: Континент как монета в записках Кровавого столетия».
Он действительно искал истину. Такова была его натура. И как всегда проблему он пытался рассмотреть со всех сторон. И чтобы в итоге он не нашел: магические искривления в этом доме или признаки душевного разлада у его хозяйки, — он не собирался оставлять Екатерину бороться с этим в одиночестве.
Вот только графиня Мережская об этом не догадывалась, предпочтя видеть в нем врага, а не друга.
* * *
В дверь постучали. Инкнесса вздрогнула, перелистнула страницу поэтического сборника и уставилась невидящим взглядом на следующий сонет.
Или оду?
Но это определено было что-то рифмующееся.
У двери потоптались, постучали еще раз и наконец удалились в сторону лестницы.
«…И вот мой взгляд тебя коснулся, и понял вдруг я: я проснулся…»
Мережская отложила книжку в сторону и залезла под одеяло. Часы показывали полночь. Рядом с ее подушкой лежал нож.
— Кровь взывает к отмщению.
Силуэт в углу протянул к ней пальцы, увешанные пауками как кольцами.