Сёстры вставали рядом с топчаном, а Адиб с Рауфом брали миски с подносов и раздавали. Посмотрев на свою миску с супом, Адхам вдохнул его ароматный пар и обратился к Шабнам:

— Хом-шурбо вкуснее идет с остреньким перцем. Принеси мне пару штук.

— И мне, — одним голосом добавили Сухроб и Сорбон.

Вскоре на подносе вместе с супом Шабнам принесла тарелочку с горсткой зелёных перцев с красными пятнами, которые сразу же разошлись по рукам мужской половины. Даже Рауф, любитель сладкого, решил попробовать остренький суп.

Кроме того, на подносе Шабнам и Шахло принесли тарелки с мелконарезанной зеленью — кто хочет, тот посыплет себе в миску. Они также принесли салаты из овощей, разведенную водой чакку, чай — зеленый и черный с лимоном, а сладкое оставили на десерт.

На столе также стояли две, высотой в полторы пяди, керамические лампы, изящно выполненные в круглой выпуклой форме с крышкой-куполом для замены свечи и искусно раскрашенные с превалирующим коричневым цветом. Из множества овальных и круглых отверстий свет пробивался наружу, освещая скатерть. Горчично-жёлтые свечи издавали благоухающий аромат, вызывая аппетит.

Вид с террасы открывался на запад, где солнце утонуло за горизонтом и темнеющее небо мало-помалу усыпало звездами. Они ритмично мерцали под лёгкое дуновение ветра, и с новым тактом в небе появлялись всё больше и больше звёзд.

После ужина Азим спустился с кузинами, которые убрали со стола грязную посуду, вниз за именинным фруктовым пирогом. Когда он вернулся, вкушая запах горячего и скорее всего очень вкусного пирога, его встретили с улыбкой. Азим встал, изумленно склонив голову. За их улыбками скрывается некая договоренность, понял он.

— Подозрительные у вас лица, — заметил Азим с лёгкой кривой улыбкой. — Вы что-то скрываете?

— Сынок, — обратился к нему отец, — проходи на своё место. Нам пора огласить наше решение относительно твоего вступления во взрослую жизнь.

Азим удивлённо поднял брови. В его глазах была озадаченность, но улыбка не сходила с лица.

— «Наше решение?» — задумался он.

Шахло приняла у него пирог и положила на середину стола между лампами. Именинник же сел во главе стола.

Аъзам прочистил горло, чтобы привлечь к себе внимание, хотя все и так уже на него смотрели, и начал:

— Сын мой, сегодня тебе исполнилось восемнадцать лет. По нашим обычаям с завтрашнего дня ты взрослый человек и волен делать, что душе угодно. Однако я хотел бы предложить тебе конкретный выбор. Как всякий отец я тоже хочу гордиться своими детьми… Я горжусь тобой, — поправил он, посмотрев на Азима, и продолжил. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной на рынке. Я хочу обучить тебя торговому делу, и ты сможешь помогать мне не на поле, а на рынках Ангурана. Со временем ты сможешь заменить меня в Торговом совете Ангурана, дабы я смог вести дела в других городах султаната и, если Всевышний соблаговолит, налаживать торговые связи за пределами Ахоруна. Может, ты уже принял для себя решение, но я буду очень рад, если ты пойдешь ко мне… Чтобы ты ни выбрал сынок, я желаю тебе только успехов, — Аъзам многозначительно кивнул и посмотрел на жену, которая села напротив него.

Хоть для Азима это и не было неожиданностью, ведь он догадывался, что отец предложит нечто подобное, он все же очень обрадовался услышанному.

— Конечно, отец! — бодро заявил Азим. — Я с радостью принимаю ваше предложение. Я буду усердно запоминать все, чему вы меня научите, и обещаю не подвести вас, — Азим приставил руку к сердцу.

Двоюродные братья Аъзама в один голос похвалили его за такой подарок сыну. Адхам же одобрительно похлопал его по плечу.

— Это правильно, брат мой, — серьезно произнес он и повернулся к Азиму. — И ты молодец, что не отказал, — он многозначительно подмигнул племяннику. — Ты смышлёный юноша. Схватываешь на лету. Я уверен, Аъзам, — он перевел взгляд на брата, — все мы будем гордиться Азимом.

Довольное выражение заняло все лицо Азима. В этот момент он гордился собой, однако его глаза выдавали озадаченность. Всё внимание сейчас было приковано к нему, а Шахло и Шабнам и вовсе не отрывали глаза от юноши. Под натиском их взгляда Азим слегка насупил брови и опустил задумчивый взгляд.

— «Это и есть их общее решение или…»

— А теперь, сынок, выслушай и меня, — своими слова Зарина прервала мысли юноши.

Не только Азим, но и все посмотрели на Зарину, а тётушка Рукия вожделенно прикрыла глаза. Её самодовольный вид выдавал, что она что-то знает и находиться в ожидании, когда же дочь её старшей двоюродной сестры произнесет это вслух.

— Азим, я очень рада, что ты будешь работать с отцом. Но продолжение отцовского дела не единственное, что может перенять наследник. Наследие, — подчеркнула Зарина. — Семья, вот, что также имеет большое значение в жизни. Завтра ты вступаешь во взрослую жизнь и должен думать о создании своей семьи. У нас принято родителям находить достойную пару сыну или дочери (от этих слов тётушка поправила плечи, готовясь услышать заветное). И от того, кого выберут в спутники родители, зависит вся оставшаяся жизнь их ребенка. Ведь нужно учитывать характер и нравы обоих. Найти достойного кандидата всегда сложно («Не томи», думала тётушка). Обычно для дочери, мужа подыскивает отец, а мать жену для сына… Я люблю тебя сынок и хочу, чтобы и ты любил свою жену, а она тебя (девушки покраснели, также пребывая в ожидании). Чтобы она была без ума от любви к тебе (девушки смутились еще больше). Я долго думала об этом и приняла решение. Твой отец дал согласие («Скажи же ты, наконец», переполнялась нетерпением тётушка). Азим, — Зарина важно посмотрела сыну в глаза, — как старшему сыну, я даю привилегию, что на мою память, не было дано никому в нашем султанате. Я даю тебе собственный выбор до двадцати одного года самому найти и выбрать невесту.

Тетушка Рукия моментально открыла глаза и вперила косой взгляд на Зарину. Её круглые карие глаза чуть ли не вылетели из глазниц — она была потрясена до негодования. А её губы приоткрылись в прямой линии. Она ожидала услышать совсем иное, как и Шахло с Шабнам. Девушки приуныли, но держались достойно, чтобы не выдать свое разочарование.

Ощутив на себе палящий взгляд тёти и, заметив реакцию племянниц, Зарина добавила с намёком:

— Порой выбор бывает очевидным. Нужно лишь хорошо присмотреться, — договаривая последнее слово, Зарина неохотно кивнула в сторону племянниц.

После чего Рукия одарила Зарину более снисходительным взглядом, при этом её глаза не выражали особого удовлетворения. Она опустила голову и коротко покачала в знак своего недовольства.

Остальные тоже были изумлены решением Зарины, однако они отнеслись к этому положительно. Дяди с восторгом смотрела на Азима и улыбались ему. Сам же юноша переваривал в голове слова матери

Бабушка Ханифа тоже этому обрадовалась. Она с одобрением смотрела своими светло-голубыми глазами, окруженными морщинами, то на Зарину, то на Азима.

— Действительно, такой чести не удостаивался никто с момента основания султаната, — обратилась она ко всем. — В ту пору, как гласит история, два дома основателей объявили о браке своих детей. С тех пор знать женится только на знати. От них это перешло народу и стало обычаем. Родители женят своих детей на дальних родственниках или самых близких им людях. Под началом своего отца ты станешь завидным женихом, — она посмотрела на Азима и добавила с утверждением. — А под стать тебе девушка, красоте которой будут завидовать все.

Заметив семя обиды после слов бабушки на лицах своих племянниц, которых она отправила помогать Зарине за пару дней до именин, а по её замыслу на смотрины — и, судя по всему, на неудавшиеся смотрины, Рукия хотела было добавить что-то в их пользу, но не успела. Азим, прочистив горло, встал с места и обвёл взглядом своих родных. Он возвысился над всеми во весь свой добрый рост, составляющий два газа. При свете ламп, что горели над топчаном, его лицо заблестело, а в синих глазах загорелась искра. Его переполняли тёплые чувства. В душе набралось столько слов благодарности, что сердце нетерпеливо колотилось в груди.