Рудольф Гесс также отличался, пассивный человек с фанатичной собачьей преданностью, жил на самом деле, разумом своего фюрера. Его внутренняя психическая слабость облегчила его переживания от жизни чужим разумом, а не собственной индивидуальностью и сделала его тенью сильного человека у которого он одолжил силу. У нацистской идеологии есть «капризный ребенок», иллюзия кровной принадлежности к победоносной немецкой расе. После своего бешеного полета в Англию, Гесс продемонстрировал очевидные психотические черты; его мания преследования, истеричные нападки и периоды амнезии - хорошо известные клинические симптомы шизофрении.
Ханс Франк был еще одним типом, адвокат дьявола, образец сверхчестолюбивого латентного гомосексуалиста, был легко вовлечен в политическую авантюру, даже когда это конфликтовало с остатками его совести. В отличие от Геринга, Франк был способен различать правильное и неправильное.
Доктор Гильберт также сообщает нам кое-что о генерале Вильгельме Кейтеле, Начальнике Верховного командования Гитлера, который стал покорным автоматическим рупором фюрера, перемешав военную честь и личные амбиции в обслуживании собственной ничтожности.
Обергруппенфюрер Рудольф Гесс, убийца миллионов в концентрационном лагере Освенцим, имел другие качества.. Патологическая структура характера очевидна и в этом случае. Всю свою жизнь Гесс был одинокой, замкнутой, шизоидной личностью, без какой либо совести, купающейся в своих собственных враждебных и разрушительных фантазиях. Одинокий и лишенный человеческих качеств, он был интуитивно найден Гиммлером на такое варварское из всех нацистских занятий. Он был полезным инструментом для совершения самых скотских дел.
К сожалению, у нас еще нет четкой психиатрической картины русского диктатора Сталина. Была некоторая информация, что в течение последних лет жизни, у него былa сильная мания преследования и он жил в постоянном терроре, которому он подвергал жертв чисток.
Психологический анализ этих людей ясно показывает ясно, что патологическая культура - безумный мир - может быть построена определенными фактурными психоневротическими типами. Продажные политические деятели не должны даже осмыслять социальные и политические последствия своего поведения. Они так поступали не из-за идеологической веры, не имеет значения как много они сделали для самоубеждения, они это делали по причине искажений их собственных индивидуальностей. Они не заинтересованы в своих публичных заявлениях о стремлении служить стране или человечеству, а скорее мотивированы подавляющей потребностью и побуждением удовлетворять тягу своих собственных патологических черт характера.
Идеология, которую они извергают, не реальная цель; это - циничное приспособление, с помощью которой эти больные рассчитывают получить некоторое персональное чувство ценности и власти. Тонкая внутренняя ложь соблазняет их на движение от плохого к худшему. Защитный самообман, ограниченное понимание, уклонение от эмоциональной идентификации с другими, деградация сочувствия — у разума есть множество защитных механизмов, которыми можно ослепить совесть.
Ясный пример тому можно заметить в способе, которым нацистские лидеры защищались, когда сидели на скамье подсудимых во время Нюрнбергского процесса - с помощью постоянного самооправдания и реабилитации. Эти убийцы были оскорблены и обижены выдвинутыми им обвинениями; они были яркой картинкой уязвленной невинности.
Любая неконтролируемая средствами управления форма лидерства, постепенно может стать диктатурой. Быть лидером, иметь огромную власть и ответственность за жизни других людей, это колоссальная проверка человеческой психики. Слабый лидер - это человек, который не может взять это на себя, кто просто отказывается от своей ответственности. Диктатор — это человек, заменяющий существующие стандарты справедливости и морали на все большую и большую власть и в конечном счете все больше и больше изолирующий себя от остальной части человечества. Растут его подозрения, растет его изоляция и порочный круг, приводящий к параноидальному мироощущению, начинает расти.
Диктатор является не только больным человеком, он к тому же еще и жестокий оппортунист. Он не видит ценности в каждом человеке или чувстве, никакой благодарности за любую полученную помощь. Он подозрителен, нечестен и полагает, что достижение его личных целей, оправдывает любые средства, которые он может использовать. Достаточно странно, но каждый тиран все же ищет некоторое самооправдание. Без такого успокоительного средства для его собственной совести, он не может жить.
Его отношение к другим людям — это манипуляции; для него они просто инструменты продвижения собственных интересов. Он отвергает концепцию сомнения, внутренних противоречий, врожденной амбивалентности человека. Он отрицает психологический факт, что человек растет наощупь, методом проб и ошибок, посредством взаимодействия контрастирующих чувств. Поскольку он не разрешает самому себе нащупывать, учиться методом проб и ошибок, диктатор никогда не сможет стать зрелым человеком. И признает ли он это или нет, у него есть внутренние конфликты, он страдает от внутреннего беспорядка. Эти внутренние "слабые места" он пытается решительно подавить; если они всплывут, то они могут вмешаться в процесс достижения его целей. Однако, в приступах гнева видна его ослабевающая сила.
Так происходит потому, что диктатор опасается, хотя и подсознательно, своих внутренних противоречий и он опасается тех же самых внутренних противоречий у соратников. Он должен чистить и чистить, терроризировать и терроризировать по имя порядка, чтобы успокоить свой механизм внутренней ярости. Он должен убить каждого сомневающегося, уничтожить любого ошибающегося человека, заключить в тюрьму всех, кого нельзя проверить на абсолютную целеустремленность. В Тоталитарии, скрытая в человеке агрессия и дикость, взращиваются диктатором до такой степени, в которой они смогут вырваться в массовые преступления, продемонстрированные Гитлером в преследовании меньшинств. В конечном счете, страна показывает реальную патологию, чрезвычайное доминирование разрушительных тенденций и склонность к самоуничтожению.
Финальная капитуляция человека робота
Что происходит с обычным человеком в такой культуре? Как мы можем описать гражданина Тоталитарии? Возможно, самый простой ответ на этот вопрос заключается в утверждении, что он доведен до механического подобия насекомого. Он не может развить теплую дружбу, привязанность или преданность, потому что они могут быть слишком опасными для него. Сегодняшний друг может в итоге оказаться завтрашним врагом. Жизнь в атмосфере постоянного подозрения - не только незнакомых людей, но даже и собственной семьи - он опасается самовыражаться, чтобы его не поглотили концентрационный лагерь или тюрьма.
Граждане Тоталитарии в действительности не разговаривают друг с другом. Когда они говорят, они шепчут, предварительно украдкой обернувшись в поисках неизбежного шпиона. Их внутренняя тишина находится в резком контрасте с официальной словесной бомбардировкой. Граждане Тоталитарии могут шуметь и говорить вежливые банальности, они могут повторять друг другу лозунги, но они ничего не говорят. Существующая литература показывает тот ведущих авторов, среди которых Х.Г. Уэллс, Хаксли и Оруэлл, заботит ужасное будущее автоматизированного человека, обученного, как машина, стандарту соответствия. Они транслируют нам общий страх перед механизированной цивилизацией.
Гражданин в Тоталитарии больше не знает реальное ядро своего разума. Он больше не чувствует себя как "Я", эго, человек. Он всего лишь объект официального давления и принуждения разума. Не имея никакой собственной индивидуальности, у него нет персональной совести, никакой личной морали, никакой возможности думать ясно и честно. Он разучивает наизусть, он изучает тысячи внушенных фактов, с каждым вздохом вдыхает догму и лозунги. Он становится послушным педантом и педантизм делает из людей сосуды, наполненные информацией, вместо свободной индивидуальности и роста личности.
