Так началась вторая жизнь маленького крестьянина. Уроки кюре и рассказы сверстников снабдили новоявленного Дюваля обрывками знаний о том мире, в котором он теперь был полностью предоставлен самому себе. Он слышал о боге, церкви и главе ее — папе, знал наизусть на латыни и плохом французском пару молитв, их смысл, впрочем, оставался для него темным.
Бога редко поминали в деревне, гораздо чаще говорили о короле. Валентен считал его тоже своего рода божеством. Король представлялся ему огромным человеком с громовым голосом. Взрослые говорили, что король вершил правосудие, а так как сельский судья был высокого роста и обладал мощным басом, король, стало быть, думал Валентен, походил на него, вот только роста был, видимо, еще большего и говорил еще громче. Еще Валентен точно знал о существовании двух населенных пунктов: своей деревни и Парижа. Сверстники рассказывали, что в Париже есть домов 20 высотой, как их приходская церковь, а размерами он в три раза больше, чем их деревня, и все дороги вымощены камнем. На эти чудеса Валентен давно хотел посмотреть. Так как в деревне остался ненавистный отчим, пути туда не было. И Валентен Дюваль отправился в Париж.
Изредка случайные попутчики делились с ним пищей. Но такой способ пропитания был слишком ненадежным. Приходилось время от времени наниматься на работу к фермерам. Валентен пас ягнят, охранял индюков от лисиц. Как-то раз, когда он пас важных индюков у большой дороги, его воображение поразила колонна людей. От шеи к руке у них тянулась железная цепь. Колонна шла под охраной, казалось, будто демоны сопровождают в ад толпу проклятых.
На ферме Валентену объяснили, что то вели преступников, осужденных на галеры. А в качестве примера содеянного злодеяния вспомнили, как у них в деревне один крестьянин убил двух господских голубей из стаи, налетевшей на его поле. За тех голубей он и отправился на галеры. Потрясенный увиденным и услышанным, мальчик поинтересовался, если б голуби принадлежали не сеньору, а человеку простого звания… Хозяин фермы задумался и сказал, что лишь перед божьим судом все равны. Валентен не стал больше расспрашивать, а про себя решил: ужасно то правосудие, что осуждает человека на галеры за двух голубей, а сеньор, добивавшийся такого наказания не иначе как злодей.
Несколько дней спустя Валентен зашел в соседний дом — глава семейства тяжело болел, и Валентен собрался уходить, как вдруг пожаловали четверо суровых мужчин. От имени короля они потребовали немедленно уплатить налог, но у хозяйки не было денег. Тогда реквизировали последнюю мебель и белье с постели больного. Ни плач детей, пи мольбы несчастной женщины не остановили сборщиков налога. Дюваль пытался понять, чем это бедное семейство навлекло на себя гнев короля, ведь четверо незнакомцев уверяли, что их послал король.
Фермер, хозяин Дюваля, на все его вопросы лишь повторял, что надо было уплатить талью. Семейство хозяина с изумлением взирало на пастуха. А Валентен не мог успокоиться, он хотел понять теперь, почему люди не бегут из страны, где их так притесняют… Коза пасется там, где ее привязали, — делились с ним крестьянской мудростью. Но Валентен возражал: глупо брать пример с козы, ведь люди не животные. В конце концов он пришел к выводу, что семейные узы не позволяют людям искать свободу и бежать от гнета.
Дюваль прекрасно ладил с фермерами, к которым он нанимался на работу, но пи за что не хотел выполнять приказания их жен. Женщины вызывали в нем протест. В свою очередь, хозяйки недолго терпели его непослушание: пара скандалов — и очередной фермер, чуть смущаясь, рассчитывал трудолюбивого, по странноватого пастушонка. После одного, особенно ожесточенного столкновения с женой фермера Дюваль поклялся никогда не подчиняться ни одной женщине. За год он сменил 16 хозяев. Дороги, люди, деревни проходили перед его глазами, бедная крестьянская Франция последних лет царствования Людовика XIV…
В ту пору все говорили о войне. Приходили известия о проигранных сражениях, о захваченных городах. Страх взрослых передавался и маленькому пастуху. Раньше ему казалось, что Франция занимает необъятную территорию и где-то совсем на краю земли живут другие народы. Теперь у него было ощущение, что англичане, голландцы, немцы надвинулись на него и на Францию со всех сторон. Самый жуткий страх у крестьян вызывал английский военачальник Мальборо. Говорили, что он продал душу дьяволу, иначе он не смог бы одержать столько побед над французами. Его именем обзывали собак, пугали непослушных детей. Как-то раз прошел слух, что коварный Мальборо решил навести порчу на всех мужчин деревни, для этого он заколдовал их постели — и ночью в назначенный час всем мужчинам придется худо. Женщины бросились перетряхивать тюфяки и матрасы, видимо надеясь вместе с пылью выколотить и колдовство. А мужчины, крестясь и проклиная вездесущего Мальборо, отправились спать на сеновалы и чердаки{110}.
Поражения влекли за собой появление все новых и новых налогов. Вконец обнищавшие крестьяне бросали дома и уходили куда глаза глядят. Дюваль не слышал разговоров о крестьянских бунтах или слышал, но впоследствии не захотел о них писать в своих мемуарах. А именно в те годы крестьяне восстали во многих местностях{111}. Но Валентен не мог забыть, как молодежь, спасаясь от набора в армию, калечила себя, как пряталась в лесах и как дворянские отряды охотились за молодыми крестьянами, продавая их в рекруты.
В 1709 г. Дюваль чуть не умер от оспы. Поправившись, он двинулся на восток. Он спасался от голода, лишений… Осенью Дюваль добрался до Лотарингии, в ту пору поминально независимого от Франции герцогства. Двухэтажные дома в деревнях, крыши крытые черепицей, а не тростником или соломой… В Клезантене (округ Эппналь) Дюваль нанялся пасти скот, а через пару месяцев стал даже старшим пастухом. Ему было уже лет 15, по он не умел ни читать, ни писать. Его подручные знали грамоту и обучили его.
В октябре 1710 г. по делам хозяина Дюваль отправился в Вогезы, остановился переночевать у монахов-эрмитов и не вернулся в Клезаптепу. До этого он читал лишь дешевые книжки, те, что можно было купить у коробейников, монахи дали ему богословские книги, научили писать. На монахов он работал так же, как раньше работал на фермера, его привлекала лишь близость монастыря к городу, куда он изредка наведывался, чтобы покупать атласы и книги по истории, географии, астрономии. Увлеченность Дюваля наукой была столь велика, что монахи заподозрили его в колдовстве, но он сумел оправдаться от столь тяжкого обвинения, даже у нотариуса заключил со своими нанимателями договор, по которому ему разрешалось каждый день 2 часа уделять своим ученым занятиям.
А в мае 1717 г. в лесу Витремон произошла встреча, резко переменившая всю жизнь Дюваля. С ним случайно заговорил гувернер одного из сыновей герцога Лотарингского барон Пфютцкнер. Пораженный познаниями пастуха, барон пригласил его в герцогский замок в Люпевиле и занялся его дальнейшим образованием. Валентен рассказал покровителю историю своих странствий и назвал свою настоящую фамилию. С помощью барона Валентен получил из Артонне все необходимые документы, теперь он стал называться Жамере-Дювалем. Он будто рождался третий раз в жизни. Бывший пастух изучал латынь, сопровождал герцогскую чету в Париж и Версаль, встречался со знаменитыми географами. Благодаря ходатайствам и поддержке все того же Пфютцкнера прошел курс обучения в знаменитом университете ордена иезуитов в Понта-Муссоне и получил степень бакалавра философии. Затем возвращение в Люневиль, должность хранителя библиотеки герцога, преподавание истории в местной академии, в которую из всех стран Западной Европы съезжались молодые дворяне. В 1733 г. Жамере-Дюваль начал писать мемуары, он был еще далеко не стар, но жизнь уже приобрела завершенность. Он уже ни к чему не стремился, лишь отстаивал сколько мог свою независимость.
Лотарингия окончательно утратила самостоятельность, Франциск III стал герцогом Тосканским, а свою вотчину передал несостоявшемуся королю Польши Станиславу Лещинскому, после смерти которого герцогство Лотарингское должно было войти в состав Франции. Жамере-Дюваль не хотел быть подданным французского короля. Вместе с библиотекой герцогского замка он переехал во Флоренцию. Политический эмигрант, никогда не занимавшийся политикой, ученый-оригинал, живший при дворе и не желавший стать придворным. Из Флоренции Валентен проследовал в Вену ко двору супруги герцога Франциска императрицы Марии Терезии. Та ему предложила принять участие в воспитании и обучении эрцгерцога Иосифа, но Жамере-Дюваль, сославшись на то, что он не достоин столь высокой чести, отказался. Последним аккордом его жизни была неожиданно вспыхнувшая привязанность к Анастасии Соколовой, русской девушке, с которой он познакомился в венском придворном театре. На склоне лет сын французского тележника нашел родную душу в горничной российской императрицы Екатерины II.
