Вошедшие, грубо ругаясь, сдернули с него одеяло и мгновенно замолчали. Лица их постепенно меняли здоровый розовый цвет на мертвенную бледность. Кротов тоже молчал, внимательно следя за поведением амбалов. В обеих руках у него были зажаты лучевики, и он медленно переводил стволы с одного на другого, ожидая, кто дернется первым. При этом он нисколько не бравировал, в душе он твердо решил, что убьет первого же кинувшегося противника. Он понимал, что воспитанные на улицах, с молоком матери впитавшие насилие, эти люди понимают только такой язык.
И, похоже, нападавшие разглядели эту решимость в его глазах. Никто из них не сказал ни слова, также молча охранники стали пятиться в дверь, и один за другим исчезли. Тот, что стянул одеяло, так и ушел с ним, лишь через несколько секунд вернулся и, пряча глаза, положил одеяло на край кровати.
Кротов шел из столовой, когда снова увидел тех, из-за кого он, по большому счету, оказался в этом доме. Девушек опять сопровождал тот самый парень, который заслуженно получил оплеуху в прошлый раз. Вовка остановился, пропуская процессию. Девушки опустили глаза, словно не замечая землянина. Чернявый, наоборот, во все глаза смотрел на Кротова, и даже перешел на другую сторону коридора. В его глазах испуг на секунду сменила злоба, и Вовка понял, что этот тип явно опасен. Конечно, он не полезет в драку, характер не тот, но ожидать от него подлостей можно всегда. «Черт с ним, - решил Володька. – Не привыкать. С этим чмырем я как-нибудь справлюсь».
Он угрожающе взмахнул рукой, и охранник девушек дернулся к стене.
- Вот так. Не забывай.
В этот раз молодая мать, та которую и начал избивать этот подонок, шла в середине. Проходя рядом с Кротовым, она подняла глаза и одними губами прошептала:
- Спасибо.
Кротов опять поразился красоте девушки. На Земле он видел таких только в рекламе и глянцевых журналах. «Бедная, откуда же ты сюда попала?» Он тоже слегка кивнул, еще секунду постоял, глядя вслед, и пошел по своим делам. За те несколько дней, что он провел на новой службе, он так и не узнал, кто эти девушки. Если честно, то он просто забыл про них, дела на новой службе и свои тайные дела, отнимали все время. «Надо как-то незаметно порасспросить, кто они такие, - решил Кротов. – Вдруг пригодится».
Это было у него в крови, еще совсем пацаном он понял, что людей, их слабости и, наоборот, сильные стороны, можно использовать в своих целях. Он и сам не понимал, как это у него получалось, наверное, помогал практичный склад ума. В отличие от старшего брата, он не интересовался книгами, не витал в облаках, а везде старался извлечь свою выгоду. И как раз с Серегой, этот номер у него не проходил, тот видел брата насквозь, и на все его ухищрения только посмеивался.
- Ты эти свои приемчики брось, я тебя, как облупленного знаю. Иди дури голову другим.
Со всеми другими, его поведение циника и разумного эгоиста, срабатывало. Даже дома. И мать, и отец больше любили и баловали именно его, младшего. При этом Вовка не был подлым и жадным, какими бывают обычно люди с таким складом характера. Похоже, тут все-таки сыграла свою роль наследственность и нормальное воспитание в обычной деревенской семье. Он явно пошел бы далеко и там, на Земле, но иногда бывало, что он вдруг вел себя совсем не так, как хотел сам. Словно из Вовки, проглядывал Серега и он творил что-нибудь такое, отчего не было никакой выгоды, а только вред. Вовка знал это за собой, ругал себя последними словами, но сделать ничего не мог. Последний из подобных случаев, произошел как раз с этими несчастными девушками, когда он бросился заступаться, хотя и понимал, что ни к чему хорошему это не приведет.
Как бы то ни было, но эти красивые серые глаза нельзя было забыть так просто. И он еще раз пообещал себе, что обязательно узнает все об этих девушках, особенно об этой молодой маме. «Блин, только опять бы в историю не впутаться, а то снова придется искать путь как выбраться из этой выгребной ямы». В том же, что он обязательно выберется, Кротов нисколько не сомневался. Он твердо верил, что если захотеть, то можно преодолеть любые препятствия. В этом братья Кротовы были похожи.
Через три дня, когда Вовка уже вписался в рутину охраны дома, на который никто не собирался нападать, его вызвал командир. Кротов уже знал, как его зовут – Витар Гланд – но называл, как и все, Полковник. Похоже, седой сам когда-то так назвался, потому не возражал против подобного обращения. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что он имел отношение к армии. Все: выправка, поведение, манера командовать и, конечно, отношение к внешнему виду – он абсолютно не терпел неряшливости, как в ношении формы, так и в быту – говорило об этом.
Сейчас, стоя перед столом, и глядя на короткий ежик седых волос – Полковник что-то быстро печатал на коммуникаторе – Кротов думал о том, что могло привести этого, наверняка, высшего офицера, на службу некрупному мафиози. Для этого точно надо было совершить очень большой косяк. Армейцы, а тем более МРОБовцы никогда не опускались до такого. Империя заботилась о своих служивых – жалование любого солдата было гораздо выше, чем у самого высококвалифицированного рабочего. Об офицерах и говорить нечего. Кроме того, уволившихся в запас армейцев сразу подбирали охранные структуры. Ведь даже сам Вовка, уволенный из Академии с «волчьим билетом», почти без труда устроился в фирму, охранявшую рудники и перевозки.
Полковник поднял голову, и Кротов выбросил эти мысли из головы. Взгляд седого внимательный и строгий, в одно мгновение оценивший внешний вид землянина, только подтвердил сложившееся впечатление, это явно бывший силовик.
- Садись, Кротов. Пришло время поговорить.
Вовка сел.
- Слушаю, Полковник.
- Сначала одна интересная вещь. У меня есть кое-какие связи, остались еще друзья. Так вот я попросил их пробить тебя, и скинуть мне всю информацию. Так вот, думаешь, что я узнал?
Он замолчал и опять внимательно посмотрел на землянина. Вовка, хоть и понимал, что тот не ждет ответа, но все равно буркнул:
- Не знаю, Полковник.
- Ничего! Представляешь? О тебе никто ничего не знает! Кто ты и откуда взялся. До Академии я добраться не смог, но ведь ты же где-то был и до нее. Хоть мне и наплевать на все это, но, может, ты все-таки что-нибудь разъяснишь?
Кротов и сам не ожидал подобного. Что происходит? Он, брат самого Сергея Кротова, спасителя Империи, теперь никому в этой Империи неизвестен. Он пожал плечами и искренне ответил:
- Я сам в шоке, Полковник! Как это может быть? Я же не клон какой-нибудь.
- Ладно, это мое дело, разберусь. Я почему-то тебе верю. Если бы МРОБ или Гражданская Охрана захотели подсадить сюда человека, они бы подготовили легенду без изъянов. В ней бы и соринки не нашел, и вся бы она подтверждалась. Все-таки давай, еще раз расскажи мне о своей жизни. Только не растягивай, мне особенно интересно про Армию и Академию.
Вовка на секунды задумался – что можно выдать в этот раз? Про Академию он мог рассказывать всю правду, однако в этот раз Полковник, хотя и сказал, что ему наплевать, наверняка, ждет упоминаний и о жизни перед армией. То, что он, Кротов, без имплантата, скоро все равно вылезет наружу, поэтому лучше рассказать об этом самому. После короткой паузы Вовка начал излагать очередную версию своей жизни. Он справедливо решил, что Брунею будет наплевать, что он инопланетник, лишь бы он смог хорошо воевать, поэтому приоткрыл эту страницу.
Он не стал распространяться откуда именно, чтобы не связывать себя с Землей, еще с Академии он знал, что информация о его родной планете засекречена. Поэтому, после того как признался, что он инопланетник, сообщил только, что родиной является заброшенный аграрный мир, где уже тысячу лет не происходит ничего интересного. Это, и правда, не вызвало у Полковника интереса – таких миров в самой Империи были тысячи, и, конечно, нет ничего странного в том, что были такие миры и за пределами Империи.