Spizdit` тут также просто, как и не красть. Охрана на пропускном пункте шманает сумки, вот только смотрят блюстители порядка основной отдел. Это смешно. Оригинальные ребята выносят товар в дополнительных карманах, трусах сзади, в трусах спереди. Некоторые гении умудряются просто зажать книгу в подмышке под курткой, проще некуда. Здесь воровство — не воровство, а так, премии. Начальник достаточно ушлый, так что hren ты получишь лишнюю монетку за старания. Приходится выживать.
Девятнадцать часов. Я так и не поел. Один только кофе. Хорошо, что завтра долгожданный выходной. Не дожидаясь развозки и ни с кем не прощаясь, ухожу. Нужно добрести до дома и просто завалиться. Утро вечера, как говорится.
До метро добираюсь пешком. Нужного троллейбуса не дождаться. На улице удивительно приятная погода. Темно. Ничего не режет глаза. Завтра просплю весь день, а вечером позову В. погулять, если она, конечно, не против.
Курю перед входом в метро. Хочется ещё немного насладиться таким прекрасным вечером. Пора. Ныряю в распахнутые двери. Спускаюсь. Одному скучно, да и читать нет сил. Втыкаю наушники, самое время послушать что-то новогоднее. Врубаю Ф.С..
Сажусь в вагон поезда. Двери закрываются, в наушниках начинает играть Let it snow:
Погода на улице ужасна,
Но огонь в камине так восхитителен!
И так как нам некуда пойти,
Пусть идет снег, пусть идет снег, пусть идет снег!
Похоже, что снегопад и он не собирается прекращать
И я принес немного кукурузы для попкорна
Огни потухают
Пусть идет снег, пусть идет снег, пусть идет снег!
Когда мы целуемся на прощание,
Как мне не хочется выходить в эту метель,
Но если ты покрепче меня обнимешь,
Всю дорогу домой мне будет тепло!
На мгновение перед глазами и в голове темнеет, дыхание сбивается, руки немеют, а в ушах возникает ужасный глухой писк. Становится безумно страшно. Не понимаю, что происходит. Моё сердце ломает грудную клетку. Я умираю?
Пытаюсь сообразить, где я. Ещё половина пути до следующей станции. Пытаюсь держаться, обратиться к кому-то strёmno. Тут каждый сам по себе, да и что эти люди сделают?
Проходит вечность. Почти ничего не вижу, в глазах одни колики. Неужели у меня сердечный приступ? Поднимаю руки — всё в порядке.
Открывается дверь. Я очень мутный, наверно со стороны похож на пьяного. Кое-как волокусь к эскалаторам. Боже, какие они высокие, но идти нету сил. Ещё немного и у меня взорвётся мотор. Я в панике. Что же делать? Поднялся. Лавирую на улицу.
Свежо, тяну носом воздух. В глазах немного проясняется, вроде получше, но сердце просто обезумело. Умирать не хочется, ведь жизнь только началась. Мне не столько жалко себя, сколько родителей. Я ничтожество, но они ничем не заслужили горя.
Иду в сторону аптеки, но не решаюсь зайти. Стою. Как назло, навстречу идёт чел с моей смены, зовут его «сынок». Он прётся с девушкой в сторону кинотеатра. Видит меня. Здоровается, спрашивает, что я здесь делаю. Говорю ему «умираю», и что бы он проваливал nahui. Он ещё раз спрашивает, точно ли мне не нужна его помощь? Утвердительно киваю. Пытаюсь придать себе вполне адекватный вид, но ужас в его взгляде и глазах его девушки говорят об обратном.
Лучше не становится. Захожу в аптеку. Тут люди-покупатели. Беру себя в руки, терпеливо стою и жду. Когда все уходят, подхожу к окошку, где женщина постарше. Вежливо и спокойно объясняю ситуацию. Она предлагает мне validol. Учтиво беру его. Мне жарко, стягиваю куртку, присаживаюсь на стул. Мне то становится лучше, то снова бросает в дикий жар. Мой мозг настолько растрепался, что не знаю даже о чём думать.
Родителям звонить нельзя, у мамы и так не самое крепкое здоровье. Разнервничается и может стать ещё хуже, чем мне. Да и чем она поможет за столько тысяч километров? Только зря панику сеять. Р. на работе, да и не ринется он ко мне.
Пишу ангелу. В. — мой последний шанс. Набираю глупость, типа спрашиваю «что делаешь?» Гуляет с сестрой, вышли ненадолго подышать воздухом. Отвечаю, что прикольно так да, привет сестре. Следует встречный вопрос, отвечаю честно, что умираю от чего-то и не знаю, что делать. В. сразу же спрашивает адрес. Она говорит, что скоро за мной приедет. Сначала пытаюсь отговорить её, но не особо настойчиво. Сильная девочка, ничего не скажешь.
Через пятнадцать минут мои героини врываются в аптеку. Сестра В. Вызывает скорую. В. держит меня за руку, успокаивает, просит всё рассказать. Я повинуюсь, вкратце описывая свой день. Она говорит, что я glupiy и безответственный. Ещё она говорит, что со мной всё будет хорошо, и я ей верю. Мне становится даже лучше, рядом с ней я чувствую спокойствие. Теперь сложившаяся ситуация мне не кажется такой патовой.
Её сестра выходит на улицу, возвращаясь уже с фельдшером. Медработник уводит меня в машину скорой. Там сидит очень миловидная пухленькая женщина. Мне задают вопросы. Честно отвечаю. Мне сразу ставят диагноз: переутомление.
Снимается кардиограмма. С сердцем всё хорошо. У тебя, сынок, запредельное давление. Мне дают горькую таблетку и просят страховой, который удачно оказывается во внутреннем кармане.
Пока лежу и рассасываю горечь, со мной разговаривают. Просто общаются на разные темы, мне становится лучше на глазах. Говорят, что я сам загнал свой организм в такой трип. Эта милая женщина-врач все время называет меня зайкой. Успокаиваюсь, но теперь абсолютно без сил. Мой организм выбился, потратил много энергии на стресс.
Мне говорят, чтобы я пришел домой, принял приятный тёплый душ и ложился спать. Никакого зеленого чая, никаких сигарет, только отдых. Ехать ни в коем случае не под землёй на червяках. Я очень благодарен этим ребятам, правда. Не думал, что чужие люди могут быть настолько человечны. Мне очень хорошо типа на сердце. Рассыпаюсь в тысячах благодарностей, покидаю карету.
Рядом с аптекой меня ждёт В… Я ей улыбаюсь, она улыбается мне в ответ. Всё хорошо. Пересказываю путешествие дословно, делюсь эмоциями. Она рада за меня и говорит, что проводит до дверей дома. Так точно, мэм. Заказываем такси. Конечно, не дешево, но в любом случае лучше, чем спускаться сейчас туда, откуда я чудом вышел.
Подъезжает белоголовка. Садимся сзади. Я говорю В. Слова благодарности, она держит меня за руку. Её пальчики нежно гладят внутреннюю часть моей ладони. Ужасно тянет в сон. Неожиданно начинает побаливать мочевой пузырь. Вспоминаю, что за весь день выпил нереальное количество жидкости, а перед уходом не сходил в уборную.
Наивно полагаю, что смогу дотерпеть до дома, но в эту секунду я слишком самоуверен. Вечерний город всегда перегружен транспортом. Подсаживаюсь на новую измену. Ёрзаю. В. смотрит на меня вопросительно, я только пожимаю губами.
Желание перевешивает приличия. Прошу водителя сделать где-нибудь остановку, чтобы я мог справить нужду. Рассказываю и водителю, и В. всю ситуацию в форме шутки, а сам вот-вот obossus’. Водитель обещает найти мне самый ближайший толчок, с кем не бывает.
Каждая минута превращается в ад. Мочевой пузырь ужасно болит. Спустя десять минут тридцать пять секунд заезжаем на заправку. Кое-как умудряюсь выйти наружу. Иду быстро маленькими шажками. Ныряю в туалет. Mocha выходит медленно и больно, я выпускаю её и плачу. Господи, как же мне плохо. Это продолжается бесконечные две минуты.
Мою руки. Смотрю на себя в отражение. Ужасно бледное лицо, ещё и впавшие глаза. Смотря на лицевой кошмар — обещаю бросить пить. Так больше нельзя. Можно и в могилу раньше времени свести своё жалкое тело и несуществующую душу.
Выхожу, низ живота всё ещё сильно болит. Оставшуюся дорогу едем молча, только рука В. снова меня держит, даруя умиротворение.
Расплачиваюсь с таксистом наличными. За его человечность даю в два раза больше положенного. Таких как ты мало, мужик, спасибо. Идём с В. за руку к моему дому. Поднимаемся, предлагаю зайти в гости, да и вообще поздно, оставайся у меня. Она говорит, что надо подумать. Через минуту она соглашается, ведь я пострадавший, за мной нужен глаз да глаз.
