— О том и толкую, дурничка! Осталось мало времени.

— Я не хочу! Это несправедливо! — Ясе хотелось заплакать, но в глаза будто набился песок. — Может, есть какое-то средство всё вернуть? Всё исправить?

— Ты сказки читала? — прындик завозился на коленях.

— Читала…

— Чего тогда спрашиваешь?

— Ты намекаешь на поцелуй принца? — невесело усмехнулась Яся.

— Что поцелуй — фитюлька! Был и нету. Эх, дзейка, всё может изменить лишь каханне*!

Каханне… Какое красиво слово… Яся повторяла его про себя, а сама представляла Игната — вот он подходит к ней, берёт за руку, нежно касается губами кожи, а потом вдруг отталкивает её от себя, словно прозрев… Интересно, что бы он сделал — узнай, кого на самом деле целовал возле дома?.. Смог бы тогда освободиться от влияния Привратницы?

А Катька, настоящая Катька, что сейчас чувствует она? Понимает ли, в какую ловушку угодила?

Понимает ли, что маска, которую надел на неё прах — тоже останется навсегда? И её теперь не снять?

Яся вдруг выпрямилась и застыла. Ну конечно же! Нужно попробовать освободить Катьку от маски! Вдруг тогда изменится расклад сил? И Христина не сможет больше притворяться ею??

Последние слова Яся повторила вслух, и прындик восхищённо присвистнул.

— Ото дело! Ну, дзейка, ну, удивила! Как выйдет месяц — проведу тебя в дом. Я знаю одну лазейку!

— Может, ты сам? — Ясе не хотелось возвращаться. — Ты невидимка, у тебя получится лучше.

— Не можно мне, — заныл прындик. — Воструха сразу увидит свой брыль! В прошлом разе чудом от неё спасся, спрятался за сябруком.

— Какой ещё брыль? — не поняла Яся.

— Да шапку-плетёнку. Из цихорной травы! Я скрал одну, теперь и ношу. Надел — и нет меня, просекаешь?

— У тебя есть шапка-невидимка??

— Дошло наконец. Их воструха плетёт под заказы. А касны разносят. У них одну и стянул.

— Но это же круто! Отдашь её мне. В шапке будет не так страшно.

— Не можно же! Чем только слушала меня? Воструха сразу её разглядит, а как сдернет — тебя и поймают.

Пока они пререкались — успело стемнеть. Месяц выкатился на небо, рассыпал вокруг золотистые звезды. В глубине леса жалобно и печально прокричала сова, и со стороны болота ей глухо откликнулась выпь. Тёмной тенью в небе пронёсся хапун. Жухлая трава зашуршала под чьими-то крадущимися шагами. Ночь полнилась вздохами и шепотками. Они звали, манили Ясю к себе.

— К нам, к нам… — шептали настойчиво. — Приди, сестрица. Мы ждём!..

Яся пришла в себя от боли — казалось, что по голове долбят молотком.

— Очнулась? Полегче тебе? — перед глазами завис спутанный комок травы, тонкие птичьи лапки сжимали крошечный молоточек, на затылке торчала стожком вязанная шапка вострухи.

— Полегче нельзя было? — Яся потянулась за шапкой, но прындик успел отскочить и снова сделался невидимым.

— Но, но, не балуй! Едва удержал тебя! Ещё бы чуток, и прощевайте!

— Я слышу голоса…

— Ещё бы не слышать. Свои зовут. Не отстанут. Пошли к дому, дзейка, пока ты еще можешь.

Ясе не хотелось уходить, но она пересилила себя, послушно побрела обратно. Прындик жужжал над ухом, не давая прислушаться к посторонним шепоткам.

Они миновали крыльцо, прошли мимо темнеющих окон и, завернув за угол, упёрлись в дверь чёрного входа. Она была сделана совсем недавно и сохранила запах свежей древесины. Эту дверь Яся видела раньше и не понимала, зачем прындик привёл сюда.

Чуть помедлив, она толкнула дверь, но та даже не дрогнула. Она была заперта.

— И что теперь? — Яся начала раздражаться.

— Зачем спрашиваешь? Древяница ты или кто?

— Или кто! — Яся собралась возмутиться, но руки сами потянулись к гладко обструганным доскам.

Что я делаю? — мелькнула удивлённая мысль, а потом Яся с лёгкостью раздвинула доски и шагнула внутрь темноты.

Позади довольно хихикнул прындик. Голосок его прозвучал глухо и далеко.

— Прындик! — шепнула обеспокоенная Яся. — Ты со мной? Ты здесь?

Но ответом ей была тишина.

*Каханне — любовь (бел.)

Глава 10

Очень быстро Яся освоилась в темноте — для древяницы та совсем не была помехой.

Комнатушка, в которую Яся попала, оказалась совсем маленькой и плотно заставленной разнокалиберным хламом. По стенам лепились связки трав и грибов вперемешку с паутиной. На полу выстроились ряды запылённых банок, бутылей, кувшинов разных размеров и форм. Какие-то мешки и свёртки образовали почти непроходимые завалы. Чуть дальше за ними виднелось и вовсе что-то большое и длинное под накинутым поверху выцветшим пледом.

Яся шагнула туда и нечаянно зацепила метлу, едва успев перехватить её за обломанное древко. Повернулась, не зная куда приткнуть находку и обмерла, поняв, что она здесь не одна.

Нескладная и тощая сущность из лесных духов стояла напротив и молча таращилась на неё. Уродица тоже держала метлу, и длинные заскорузлые пальцы немного подрагивали.

От неожиданности Яся присела, а когда лесная повторила это движение, сообразила, что перед ней всего лишь зеркало! Старое зеркало с растрескавшейся амальгамой, а в нём — она нынешняя. Во всей красоте.

— Не смотри! — приказала себе Яся и крепко зажмурилась. Что толку рвать душу!

— Тем более ты скоро её лишишься! — немедленно поддел её внутренний голос. — Не забывай про полное обращение. Торопись!

Едва сдержавшись, чтобы не врезать метлой по стеклу, Яся начала протискиваться к двери напротив, стараясь больше ничего не задеть. Когда она поравнялась с громадой под пледом, дверь начала приоткрываться, и в проём спиной вперёд втиснулась сопящая воструха. Она пятилась, едва удерживая что-то в руках, и это позволило Ясе выиграть пару секунд. С несвойственной себе прытью она скользнула вниз, пристроившись под боком громады. Прильнув совсем близко, вдохнула приятный запах, ощутила под пальцами шероховатость плохо обструганного дерева.

Да это же сундук! Старая скрыня, похожая на ту, что была в доме у бабки Петруны. Только бы вострухе была нужна не она!

Воструха загремела совсем рядом, выронив поклажу и заругавшись. На шум в чулан сунулся прах, неловко полез помогать. Вдвоём они долго возились на полу, подтирая разлитую жидкость. Наверное, это был какой-то настой — от резкого запаха у Яси сильно защекотало в носу.

Она уткнулась в руку, чиркнув зубами по грубой коре, затаила дыхание и всё-таки не сдержалась — чихнула!

Помощники Христины замерли, а потом медленно стали подниматься.

Сейчас они обнаружат её и позовут хозяйку! И тогда!..

За себя Яся не слишком боялась. Что страшного могут сделать одной из своих? Разве что выгонят прочь и не пустят обратно. И тогда она не сможет ничего исправить, не сможет помочь ни Игнату, ни Катьке.

Древяница ты или кто? — ей вспомнился раздраженный голосок прындика, и Яся плотнее прижалась к боку скрыни, робко попросилась к ней внутрь.

Как и в случае с дверью всё получилось, только теперь доски не раздвинулись, а просто пропустили её, и Яся с лёгкость прошла сквозь дерево.

Снаружи глухо переговаривались помощники Христины, в поисках источника звука перекатывали что-то, грохоча и поругиваясь, но внутри скрыни Яся чувствовала себя в относительной безопасности. Впервые она порадовалась своему превращению. А быть древяницей, оказывается, не так уж и плохо!

Звуки постепенно приближались, и Яся услышала, как прах предлагает вострухе заглянуть в скрыню. Послышалось шуршание, кто-то из них откинул с сундука плед.

Яся сжалась в комок, боясь шелохнуться. Сейчас они поднимут крышку и сразу обнаружат её!

Никудышная из неё получилась спасительница, так легко прокололась в самом начале.

— Да нет там никого — видишь, нетронут замок! — воструха зачем-то постучала по стенке сундука. — Ты у дверей посмотри, может, кто снаружи подслушивал.