Тело его ровным броском упало в воду, оставив на поверхности россыпь пенных пузырей. Когда Густав погрузился в озеро и посмотрел вверх. Осознав, что все еще жив, начал отчаянно крутиться, пытаясь освободить руки. Сумка с бумагами намокла, впитала в себя много воды и, отяжелев, тянула его ко дну.
Кажется, веревка начала поддаваться. Густав рьяно принялся вырвать руку из петли, но тут взгляд его привлекло какое-то движение рядом с ним. Что-то большое, как рыба, или дельфин, проплыло совсем близко. Сердце его замерло, кислорода в легких становилось все меньше. Испугавшись, он вздохнул, и вода тут же хлынула в его нутро. Густав начал терять сознание, дыхание прервалось.
«Пусть я скорее умру от удушья, чем меня начнет жрать эта тварь», – подумал он. И в тот же момент отключился.
***
Когда Густав очнулся, все еще была глубокая ночь. Он лежал на спине и смотрел в небо. Совсем низко плыли серо-черные облака. Дул приятный прохладный ветер. Босые пятки щекотала вода.
Густав приподнялся и обнаружил, что лежит на песчаном берегу озера.
– Как же я…? – прошептал он и хотел сказать, «как же я выжил», но тут же вспомнил про сумку. Он осмотрелся, но сумки ни на нем, ни вокруг не было. Густав прикоснулся к голове и обнаружил, что вся его макушка и лоб обмазаны какой-то кашеобразной мазью. Она пахла травой. Голова больше не болела, веревка, которой он был связан, пропала.
Он встал на ноги и, слегка покачиваясь, огляделся. Это был обычный песчаный берег, недалеко был тот самый утес, с которого его скинули сумасшедшие крестьяне. Потом он чудом не упал на скалы, после видел какую-то тварь в воде. Может, это был огромный сом? Такие, он слышал, водятся в пресной воде. Это и был хозяин леса? Пф, бред какой. Идиоты-крестьяне, идиот-монах.
«Кто тогда меня вытащил?» – подумал Густав. – «Я сам добрался до берега, просто не помню этого?». Он невольно опять дотронулся до головы и вляпался в травяную мазь в своих волосах. С отвращением он вытер руку о штаны. «А эта дрянь на мне откуда?»
На трясущихся ногам он подошел к озеру, наклонился над ней и в отражении увидел свой темный силуэт. Зачерпнул воды в ладони и умылся. Раны на лице и голове защипали, из глаз посыпались искры. Густав зажмурился и умылся еще несколько раз. Он опустил голову под воду и стал оттирать грязь с волос. Почему-то наличие этой странной субстанции на его теле пугало его, ему виделся в этом какой-то дурной знак.
«Черт!» – Густав вытер лицо и ударил кулаком по воде, подняв волну брызг.
– Черт возьми! – закричал он, совершенно не думая о том, что его могут услышать, и что безумные крестьяне с монахом вернуться за ним и довершат начатое. – Я так старался! Я столько всего пережил, чтобы украсть эти дерьмовые бумажки! А теперь они утонули! Дерьмо! Черт!
Он схватился за голову, но тут же убрал руки и закричал. Острая боль снова растеклась по его всему его черепу и даже прострелила в колено.
– Я вернусь в деревню и отрежу дерьмовому святоше язык! Я выколю глаза каждому из этих мужиков, кто тащил меня сюда!
Густав упал на песок и пытался отдышаться. Невероятная усталость завладела его телом, он не чувствовал ни рук, ни ног. Хотелось уснуть здесь, и больше ни о чем не думать, ни о деньгах, ни о мести.
– Не трогай монаха, он всего лишь пытался защитить деревню.
Густав приподнялся и принялся озираться по сторонам. Откуда он доносится?
– Кто это сказал? – рявкнул Густав, но голос его все же дрогнул от страха. Теперь он по-настоящему испугался. – Покажись, морда, иначе я за себя не отвечаю!
Он вытащил нож из сапога и принялся размахивать им перед незримым противником. Вдруг увидел, что в нескольких метрах от него в озере сидит женщина. Ее длинные-длинные волосы опускались под воду и слегка подрагивали там, вертясь волнообразными линиями. Густав в темноте почти не видел ее лица и очертаний тела, только сверкали два больших глаза и немигающе, неотрывно смотрели на него.
– Уходи, двуногий, – сказала женщина. – Монах слишком рьяно исполняет свое обещание, нам не нужны такие жертвоприношения.
– Кому нам? – только и смог выдавить из себя Густав. Страх все еще сковывал его тело, трясущейся рукой он направил нож на женщину. – Ты еще кто ? Ты с ними в одной шайке? Я так и знал! Верни мне мои деньги, верни мне мое золото!
– Извини, мне пришлось перекусить ручку твоей сумки. Она была слишком тяжелой, я не смогла бы дотащить тебя до берега.
Густав, распахнув глаза от удивления и досады, молча пялился на сидевшую неподвижно женщину, она была словно каменное изваяние. Он видел, как двигаются ее губы во время разговора, но вся она не шелохнулась ни разу. На шее у нее висела большая черная чешуйка на веревочке.
«Кто эта девка?» – думал он, прокручивая в голове все возможные варианты.
– Тебе раскроили черепушку. Зря ты смыл мазь, что я наложила тебе на голову. Она останавливает кровь и заживляет раны. Прощай. Мне правда жаль, что с тобой так поступили, но я никак не смогла бы помешать двуногим. Утес – ваши владения.
«Что она такое несет», – Густав молча смотрел на оправдания незнакомки, хотя он их не просил, и даже не понимал, что она имеет в виду. Вдруг женщина сдвинулась с места и приподняла колени, но вместо ног, у нее был огромный рыбий хвост. Он начинался под пупком и постепенно сужаясь к низу, заканчивался широким раздвоенным плавником примерно на уровне стоп, если бы они у нее были.
С отвисшей челюстью Густав смотрел на русалку. Она была на мелководье, фактически села на мель. Чтобы уйти на глубину, ей надо немного отползти назад. Это его шанс! Пускай он потерял деньги, но, черт возьми, если действительно поймает русалку, сколько золота за нее отгрохает! Живая или мертвая, она достанется ему!
Этот злой порыв возник у него так внезапно, что Густав даже не успел как следует все обдумать. Дело шло на секунды. Сейчас девка уйдет под воду, и больше он ее не увидит. Раз у нее нет ног, значит, на суше она бессильна. Густаву было уже все равно, страх испарился, еще более привлекательная добыча сама приплыла в руки. Кому нужна статуэтка из дома барона, когда тут в озере плавает чертова русалка! Настоящая русалка, едрить колотить, настоящая девка с рыбьим хвостом! Густав ринулся вперед и в мгновение ока оказался рядом с русалкой. Он схватил ее за руку и стал тянуть за берег. Девушка от неожиданности закричала и укусила Густава в запястье. Зубы ее оказались острыми, как у собаки, с рвущими кожу клыками. Густав взвыл и тут же начал чувствовать, как рука немеет, но продолжал тащить русалку, одновременно поражаясь тому, какая она тяжелая.
– Я спасла тебя, а ты вот как со мной поступаешь! – закричала русалка, оскалив зубы, Густав увидел, как они сверкнули при свете луны. Но это его только раззадорило, он ухмыльнулся и приставил нож к горлу девушки.
– А мне не нужна помощь от какой-то мертвецкой твари! Ты спасла мне жизнь, ну так тебе же хуже!
Он занес над ней кинжал, но девушка стала обороняться: укусила его еще раз, на этот раз в локоть, в самые вены, но Густав уже не обращал внимания на ее попытки сражаться. Было больно, но экстаз битвы и жажда наживы придавали ему сил, он хотел крови и денег, и сейчас их получит.
– Знаешь, сколько золота я потерял из-за твоих дружков?! – закричал он ей в лицо, притянув несчастную за волосы. – Они меня чуть не убили, а ты говоришь «прощай, мне жаль, что так вышло», – передразнил он русалку писклявым голосом. – Ты так просто не отделаешься, тухлая селедка.
– ВЕСЛАВ! – завопила русалка, пронзив лес своим криком. Птицы, испугавшись шума, тут же вспорхнули с крон деревьев над ними.
– Мужика своего зовешь?! – догадался Густав. – Ничего, я с вашим братом управлюсь и в одиночку!
Он оттащил русалку за волосы подальше от воды. Это могло его как-то обезопасить от нападения ее соратников из озера. Густав подтащил русалку к дереву и ударил несчастную об него. Вскрикнув от боли, та внезапно закрыла глаза и затихла.