«Сейчас мало кто так одевается», – подумал Бернард, ощутив, как внутренности скручиваются в узел, и нажал на кнопку.

Его обдало холодом, как тогда, в библиотеке, когда он увидел девочку среди стеллажей. Будто услышав, что ее фотографируют, женщина подняла голову, лицо оказалось скрыто вуалью. Бернард опустил фотоаппарат, но потерял незнакомку из виду. Только что была тут и вдруг исчезла.

– Эй, на что ты там уставился? – будто сквозь плотную завесу донесся голос Юэна.

– Пойдем, – бросил Бернард и стремительно двинулся вперед, ловко маневрируя между надгробиями.

– Куда пойдем? Зачем пойдем? Почему вдруг пойдем? Что происходит?

Однако Бернард был чересчур сосредоточен на таинственной незнакомке, поэтому оставил град вопросов без ответов. Он быстро добрался до места, где, как предполагалось, стояла женщина с вуалью, но никого не обнаружил.

– Бегаешь ты хорошо, – сказал запыхавшийся Юэн. – Мне бы такие длинные ноги.

Однако Бернард его будто и не слышал. Он растерянно покрутился среди могил, смотря по сторонам, но незнакомка исчезла, не оставив никаких следов.

«Я не мог этого придумать. Я ее точно видел, – твердил он себе. – Я же не схожу с ума?»

Скрестив руки на груди, Юэн несколько секунд внимательно следил за Бернардом.

– И какого черта мы так сюда спешили?

Бернард остановился. Действительно, с чего он вдруг вообще дернулся с места и прибежал сюда? Его притянуло будто против его воли. Даже если бы он обнаружил ту женщину, то что сделал бы? Спросил: «Извините, а почему вы так старомодно одеваетесь? Что вы делаете на кладбище?»

– Бред какой-то, – прошептал он.

– Берн! Что происходит?

– Да так, показалось, – Бернард махнул рукой.

– Увидел кого-то из знакомых или… не знаю, снова твои кошмары наяву? Выглядишь каким-то напуганным.

– Возвращаемся, – твердо произнес Бернард и прошел мимо Юэна, не имея ни малейшего желания разговаривать с ним на эту тему. Он и так видел достаточно.

– Есть, босс, – устало ответил Юэн, следуя за Бернардом.

Снова им пришлось пройти мимо статуи ангела, и на этот раз Бернард старался не смотреть в ее сторону. В прошлый раз, когда он приходил сюда, ничего такого с ним не происходило. Что изменилось? Может, просто сказывалась сильная усталость?

«Кошмары наяву? Возможно».

Тревожность до сих пор не отпускала. Может, ему следовало просто пару дней попить успокаивающие травяные чаи?

Когда они вновь проходили мимо могилы некоего Юэна Г, Бернард услышал, как за спиной Юэн начал напевать мотив какой-то песни. Сначала сложно было распознать слова, но потом он расслышал что-то про «мы рождены умирать молодыми, мы оставим свой след на страницах истории». И хоть у Юэна был довольно мелодичный голос, но содержание песни вызывало у Бернарда тягостное чувство, и он ускорил шаг, чтобы быстрее уйти с кладбища.

– Неужели четыре часа уже пролетели? – удивился Юэн, потягиваясь и разминая мышцы.

Бернард и сам удивился. Обычно время в студии текло медленно, а тут он даже не заметил, как быстро пронеслись четыре часа. Юэн много болтал, перескакивая с темы на тему. Бернард по большей части просто его слушал. После посещения кладбища настроение упало на самое дно. К тому же Бернард чувствовал себя морально истощенным, выговорив свою месячную норму слов за последние дни. Сразу видно, что для Юэна так много болтать в порядке вещей, а для него подобный словесный марафон стал испытанием, хотя, что странно, он ни о чем не жалел.

– Кстати, спасибо, что угостил обедом. Ты так надеялся, что я приду, и специально приготовил для меня? Я польщен.

– Вообще-то, это был мой ужин, – ответил Бернард, толкая дверь проявочной комнаты и включая свет.

– Дай просто помечтать, что обо мне заботятся, – пробурчал Юэн, шагая следом. – Постой, ты здесь до ночи сидишь или вообще дома не появляешься?

– По-разному.

– Вот как…

Бернард подошел к столу, над которым на протянутых веревках для просушки висели ленты пленок, отягощенные снизу зажимами, чтобы не скручивались.

– Давай займемся делом. Раньше начнем, раньше закончим, – твердо произнес он, посмотрев на Юэна, который в ответ лишь пожал плечами и взмахнул рукой – вперед.

Бернард снял пленки, проверил их на свет и, взяв ножницы, нарезал полосками по пять кадров – время показало, что так их удобнее хранить. Один кадр пришлось вырезать отдельно.

– Вот, забирай, – он протянул отрезанный кусочек негатива, аккуратно держа его за краешек с перфорацией. – Можешь уничтожить или оставить на память. Или даже попросить кого-нибудь проявить фотографию, чтобы сделать несметное количество копий.

– Неплохо, – одобрительно кивнул Юэн. – Но не слишком хорошо видно, хоть и заметно, что я тут какой-то очень мирный, будто сплю или умер. Такое спокойствие мне не свойственно, – он помахал в воздухе вырезанным кадром и с прищуром посмотрел на Бернарда. – Интересное предложение насчет проявки. Я знаю всего одного фотографа, который может мне с этим помочь, – расплываясь в улыбке, сказал он.

Бернард сложил руки на груди.

– Ты уверен, что хочешь проявить эту фотографию? Я думал, ты просто от нее избавишься.

– Знаешь, твои слова по поводу фотографий, там, на кладбище, заставили меня задуматься. А ведь с этим кадром связана интересная история…

– Столкновения со столом теперь считаются интересными историями? – с сомнением уточнил Бернард и не смог сдержать усмешки.

– У меня еще не было таких противников, – улыбнулся Юэн. – К тому же кто знает, как могло все обернуться, упади я чуть левее, на самый угол стола виском, – он потер место над глазом – сейчас от ранки остался розоватый след.

Бернард явственно помнил кровь Юэна и это его безмятежное выражение лица. Тогда он на мгновение подумал, что парень действительно мог умереть. Мало ли таких нелепых смертей происходит в мире? Сфотографировал по инерции, руки тогда не совсем его слушались.

– Если ты действительно считаешь, что эти воспоминания достойны, чтобы их сохранить… – Бернард покачал головой. – Хорошо. Проявляй.

– Я?

– Да. Она же тебе нужна.

– Но ты здесь мистер Фотограф, а у меня руки не из того места растут.

– Вот и проверим, из какого места они у тебя растут.

– Я понял, – закивал Юэн, – это что-то вроде финального задания. Если я не справлюсь, ты меня уволишь, если справлюсь – повысишь в должности и прибавишь зарплату.

Бернард тяжело вздохнул, уже не считая свое предложение проявить кадр хорошей идеей. И все же этот момент был лучшим для того, чтобы проверить, стоит ли в дальнейшем доверять ему подобную работу. И сам Юэн, может быть, поймет, устраивает ли его такое, не всегда же ему ходить с мокрой тряпкой и таскать хлам на мусорку?

– Именно. Ответственное задание.

– Зна-чит, – по слогам проговорил Юэн, – ты позволишь мне воспользоваться своей лабораторией?

– Под моим присмотром, конечно.

– А если я что-нибудь сломаю? Что-нибудь дорогостоящее?

– Отработаешь.

– Издеваешься? Да я за всю жизнь не выплачу. Мне и после смерти на тебя работать?

– Тебе не кажется, что ты много болтаешь? И если ты действительно хочешь проявить этот кадр, не надо его так лапать. Держи аккуратно, за краешек, – у Бернарда уже начинала болеть голова, а сердце так вообще сжалось, когда он увидел, как Юэн случайно чуть ли не смял пленку.

– Ладно, босс. Мое дело предупредить. С чего начинаем?

Бернард снова надел фартук и вручил второй Юэну. На этот раз тот не пренебрег им, как и перчатками, с которыми провозился секунд пятнадцать, в то время как Бернард справился всего за три. Практика. На столе появились три широких цилиндра и три ванночки разного цвета: красная, желтая и серая. Для каждой кюветы также имелись отдельные щипцы.

– Процесс проявки фотографий в чем-то схож с процессом проявки пленки, – начал Бернард, снова переходя в режим учителя. Удивительно, но он сам от себя не ожидал такой последовательной мысли и не мог даже подумать, что голос его может звучать так по-наставнически. – В течение определенного времени фотографию необходимо вымачивать в трех разных растворах: проявитель, стоп-раствор и фиксаж. Все довольно просто, надо только отсчитывать время, иначе фотография получится передержанной или невыдержанной. Иногда так поступают специально, но сначала нужно научиться делать правильно. Сперва приготовим свежие растворы.