Светка и Коля так и шли с Катей до самых ворот. Но ворота – вот они. И пришла пора решать: оставаться с подругой или расходиться по домам. По логике пора попрощаться, но что-то не отпускало, не позволяло оставить подругу сейчас.
Так и не дождавшись от друзей решения, Катя подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но не успела сделать этого – калитка в воротах распахнулась и…
…и стремительно вышел Катин папа.
– Наконец-то! – сказал он и посторонился, давая Кате дорогу, чтобы она вошла в дом.
Катя задумалась всего на миг. И этого мига хватило Светке. Она решительно, с преувеличенной улыбкой шагнула вперёд:
– Денис Владимирович, здравствуйте! Как у вас дела? Мама с папой привет вам передавали, спрашивали, не придёте ли в гости к нам на двадцать третье? Папа списался с друзьями с армии, и они прислали фотографии, вы их ещё не видели…
Светка тараторила и тараторила, не замолкая. Денис Владимирович опешил и автоматически сделал жест, приглашающий войти. Светка, а за ней и Коля не стали заставлять уговаривать себя или повторять дважды.
Катя пропустила Светку с Колей и, прежде чем войти в ворота, оглянулась… Ей показалось… Нет, конечно, показалось… Вроде бы на их улицу повернули пять здоровенных мужчин и похоже, что в камуфляже. Было плохо видно из-за снегопада. Но фонари хорошо освещали пять могучих фигур.
Катя интуитивно поторопила друзей зайти в дом. И сразу кинулась к окнам, чтобы увидеть, кто пройдёт по улице. Поэтому не слушала, что говорила мама, которая то улыбалась приветливо Светке и Коле, то с мольбой и нежностью смотрела на Катю. То приглашала Катиных друзей пройти в дом, то начинала и обрывала вопросы Кате…
Мама была без косметики, без причёски, с припухшими глазами. В доме стоял запах корвалола и валерианки.
– Вы проходите! Чай будете? Отец, нужно позвонить следовательше, что Катя нашлась, жива и здорова. С тобой же всё в порядке? Что ты молчишь? – Мама металась от дочери к её друзьям, от них к мужу и обратно к дочери.
Но Катя не слышала маму. Она с напряжением ждала, когда в окне станет видно тех пятерых. Они уже должны были дойти до окна…
Светка поняла, что тут что-то не то, и с тревогой посматривала на подругу, в то же время улыбаясь Катиным родителям и пытаясь разговорами отвлечь их.
Коля не видел и не слышал никого, кроме Кати. Он подался вперёд, готовый защищать её, знать бы ещё от чего… Он чувствовал опасность, но не понимал, откуда она исходит, и на всякий случай был готов сражаться со всеми.
– Дочка, объясни, что происходит! – потребовал отец.
В этот момент стукнула калитка. Катя вздрогнула.
Она плохо воспринимала сейчас родителей и друзей, но отлично услышала приглушённый стенами и закрытой входной дверью негромкий стук металлического запора, словно кто-то перелезает через забор.
Девушку накрыла паника, она не знала, что делать, куда бежать, куда прятаться. Перед глазами встала картина из сегодняшнего утра – мужики в камуфляже высаживают дверь её дома и говорят, что объекта в квартире нет. Но утром Пашка увёл её выше по лестнице. А теперь и уйти-то некуда, нет тут лестницы и другого этажа.
Во дворе послышались шаги, и Катя едва не вскрикнула от страха и заметалась по комнате.
– Катя, в чём дело?! Немедленно объясни мне! – Отец перехватил дочку, взял её за плечи и развернул к себе лицом. – Говори немедленно! Ты ведёшь себя неадекватно! Ты… ты принимала наркотики?!
– Нет, что ты! – ответила Катя. Глядя в глаза отцу, она вдруг поняла, что нужно делать. Как спастись самой и спасти близких. – Я всё объясню, обещаю! А сейчас доверьтесь мне, пожалуйста…
Глава 7
– Сорока-сорока! Где была?
– Далеко!
– Что делала?
– Кашу варила, деток кормила.
Этому дала,
Этому дала,
Этому дала,
Этому дала,
А этому не дала:
– Ты дров не носил,
Печку не топил!
Не будет тебе каши!
Маленькая Катя с интересном смотрит, как бабушка водит её пальчиком по её же ладошке. А потом с удивлением глядит на бабушку, что-то понимая в своей маленькой головке.
А бабушка уже затеяла другую потешку. Она хлопает Катиными ладошками и приговаривает:
– Ладушки, ладушки!
Где были?
– У бабушки.
– Чего ели?
– Кашку.
– Чего пили?
– Бражку.
Кашка масленька,
Бражка сладенька,
Бабушка добренька,
Попили, поели,
Домой полетели,
На голову сели,
Ладушки запели!
Произнося последние слова потешки, бабушка машет Катиными ручками, как крылышками, и потом опускает их на Катину же голову.
Катя смеётся, счастливая, и протягивает бабушке руки – ещё!
И бабушка, легонько подбрасывая Катю на коленях, повторяет:
Поехали, поехали
С орехами, с орехами,
Поскакали, поскакали
С калачами, с калачами!
По оврагам, по оврагам,
По ухабам, по ухабам,
Вприпрыжку, вприскочку
По кочкам, по кочкам –
В ямку бух!
На последних словах бабушка раздвигает колени, и Катя «проваливается» в ямку. Звонко смеётся и требует: ещё! И бабушка играет с ней в козу:
Идет коза рогатая,
За малыми ребятами,
Ножками топ-топ,
Глазками хлоп-хлоп.
Кто каши не ест,
Кто молока не пьет,
Того забодаю, забодаю!
И «бодает» Катю – двумя пальцами, расставленными козой, щекочет внучку.
– Ещё! – требует малая.
И бабушка, похлопывая Катю по пяточкам, повторяет считалочку:
– Эй, кузнец-молодец!
Расковался жеребец.
Ты подкуй его опять!
– Отчего ж не подковать?
Вот – гвоздь. Вот – подкова.
Раз-два, и готово!
И Кате кажется, что конца-краю не будет счастью…
Как же уныло выглядел Катин родительский дом… Обшарпанные стены, подтёки на потолке – прохудилась крыша, и в сильные дожди вода попадала на чердак и просачивалась сквозь потолок… На столе и в раковине горы немытой посуды. Казалось, вся посуда, что есть в этом доме, – не мыта. Тарелки разные – двух одинаковых не найти, многие с отколотыми краями. Мебель старая, покосившаяся. Под диван вместо ножки положены книги – Катины школьные учебники. Других книг в доме нет.
Светка и Коля выглядели, как уже знакомые фрики, а родители… Папа – в вытянутых пузырями на коленях трико и в застиранной майке, с щетиной, с грязной головой и одутловатым лицом забулдыги. А мама – в оранжевой синтетический кофточке с глубоким вырезом, в обтягивающих бриджах леопардовой расцветки, с бигуди на крашенных в огненный цвет волосах и с фингалом под глазом.
У Кати на глаза навернулись слёзы, но она взяла себя в руки. Хуже всего было то, что, кроме неё, никто не понимал, что происходит. Да и Катя не очень-то понимала. Просто она знала, что вот так можно – перейти в параллельный Барнаул. Пашка так делал, и Катя не знала, получится ли, когда просила друзей и родителей довериться ей. Но она очень хотела их спасти и точно понимала, где ей и остальным присутствующим нужно оказаться.
Правда, что делать дальше, Катя не знала.
Там, из бабушкиной квартиры, они с Пашкой сбежали. Но куда бежать из родительского дома? Дом – это же гораздо больше, чем просто жилище.
Не зная, как объяснить происходящее, и стараясь оттянуть время, Катя пошла к раковине и начала мыть посуду.
