Высеченный из камня в рост животворца Христа гроб в полтора обхвата находится в стороне [от центра] среднего купола над животворной могилой. Церковь, высотой в сто локтей и шириной [также] в сто локтей, завершается куполом над колоннами. Всего двенадцать колонн внизу и двенадцать в верхнем ярусе. Там, в верхнем ярусе, находится копье, губка и чаша Христа, отделанная золотом. Главная же церковь, называемая часовней обретения Креста, находится на расстоянии двадцати локтей от [церкви] Воскресения и имеет шестьдесят пять колонн в длину, наверху и внизу.

А церковь святой Голгофы, называемая могилой Адама, находится в десяти шагах от [церкви] Воскресения. Она имеет внизу и вверху алтарь таинства, где на скале, был распят Христос. Церковь святого Сиона находится на одну стадию дальше от [церкви] Воскресения и имеет сто локтей в длину и семьдесят — в ширину, с восмьюдесятью колоннами, соединенными арками. Она не имеет верхнего яруса, а перекрыта брусьями. К потолку ее подвешен венок терновый, что был возложен на голову Животворца. С правой стороны церковь имеет горницу вечери и деревянный купол с фреской, изображающей «Тайную вечерю Спасителя», там же на верхнем ярусе Сиона стол вечери, на котором совершается литургия. Святой Сион [находится] справа от Судилища Пилата, называемого Гаввата, там же и камень, на котором стоял Спаситель перед Пилатом, на нем по сей день видны следы ног [его]. Ниже от него умывальница, в которой [Спаситель] мыл ноги своим ученикам. Налево от Сиона находится темница, в которую был брошен Господь Христос. Там и находится алтарь, на котором совершается литургия. А за городом, на том месте, где еврей ухватился за гроб святой Девы и не давал хоронить Ее, сооружен купол на четырех мраморных колоннах, а к ним прикреплены медные кресты. Оттуда до Святой могилы Девы в ущелье Гефсимана [ведут] двести пятьдесят каменных ступеней, оттуда же до вершины Елеонской горы, откуда вознесся Христос, — восемьсот ступеней.

На месте Вознесения, по примеру церкви Воскресения, [сооружено] красивое куполообразное строение в сто локтей в длину и сто — в ширину. Оттуда видны река Иордан, гора Ор и многие области. [Церковь] Вифлеема [расположена] в двухста двадцати hрасахах к западу от [церкви] Воскресения. Размеры церкви: двести локтей в длину и сто — в ширину с девятьюстами мраморными колоннами и каменными сводами. В ней находится двойная пещера, которую купил Авраам для погребения. Там, внизу, святая пещера и ясли, там же и алтарь, на котором служат литургию. Направо от церкви часовня, где хранятся останки младенцев, истребленных Иродом. Оттуда на расстоянии трех стадий от Вифлеема, к востоку от [берегов] реки Иордан, в роще есть две церкви, в которых служат литургию. А река Иордан, где был крещен Спаситель, находится на расстоянии пяти hрасахов к востоку от Иерусалима. Там сооружена церковь с двускатным перекрытием, построенная крестообразно — в восемьдесят локтей в длину и ширину, там имеется три алтаря для богослужения, где служат литургию. А Елеонская гора находится к востоку от Иерусалима.

ГЛАВА LII

ЗДЕСЬ НАЗВАНИЯ МОНАСТЫРЕЙ, ПОСТРОЕННЫХ В ИЕРУСАЛИМЕ АЛУАНЦАМИ, КОТОРЫЕ МЫ ВЗЯЛИ ИЗ ПИСЬМА БЛАЖЕННОГО АНАСТАСА {327} К hАМАЗАСПУ КАМСАРАКАНУ {328}

Монастырь Панда{329} находится к востоку от Елеонской горы. Построил его некий Панон — пустынник из Алуанка. Теперь же там [служителем] священник Петрос из Алуанка.

Монастырь Мрува{330} сорока святых [мучеников отроков] на той же стороне поблизости от предыдущего, который ныне в руках тачиков.

Монастырь Партава — Святой Богородицы, близ башни Давида, ныне его содержит некая женщина по имени Мариам из Шамхора, половина же его в руках арабов.

Монастырь Каланкатуйка на той же стороне, ныне его содержит Теодорос [некий] дпир Абул-Кама, тачик-христианин сын Авраамов из города Заришата в гаваре Алиовит{331}; другой же половиной его владеет злонравный и неправедный араб.

Монастырь Арцаха — Святой Богородицы, находящийся к югу от [монастыря] святого Стефана, им ныне полностью владеют тачики.

Монастырь Амараса — Святого Григора, ныне его содержит некая женщина, а другой половиной владеют тачики.

Еще три других алуанских монастыря, которыми силой завладели тачики. Названия их неизвестны.

Еще один монастырь алуанский — ниже монастыря Аравенеан, находящегося посередине рынка, которым ныне владеют тачики. Так, из зависти патриархи иерусалимские препятствовали армянам и алуанцам оказывать помощь [своим] монастырям{332}. Ибо там находится более ста монастырей и заботясь о них, армянские князья уплатили царю Юстиниану семь кентинариев{333}, т. е. семьдесят тысяч золотых даhеканов, и освободили все монастыри от насилия патриархов, но впоследствии из-за нерадивости наших [священников] все они были отчуждены.

Закончилось повествование второй средней [книги] Истории страны Алуанк.

КНИГА ТРЕТЬЯ

ИСТОРИИ СТРАНЫ АЛУАНК

ГЛАВА I

О НАШЕСТВИИ НАРОДА ИЗМАИЛЬСКОГО ИЗ ЮЖНОЙ СТРАНЫ И ЗАВОЕВАНИИ ВСЕХ СТОРОН ВСЕЛЕННОЙ И О ТОМ, ЧТО ЭТО НАЧАЛОСЬ ОТ МАhМЕТА-ЛЖЕПРОРОКА

Помня слова патриарховы, пророчащие об Измаиле — «…руки его на всех» и [будет] «…от него великий народ»^[132], здесь мы изложим предсказания бодрых духом учителей наших о будущем.

В те времена, когда царствующий в Персии род Сасанидов приходил в упадок, появился некий муж по имени Маhмет [один] из лжепророков{334}, о которых предупреждал Спаситель.

Свирепый, одержимый дьяволом{335}, жил он в пустынях вооруженный луком. В один из дней дьявол принял вид дикого козла, свел его с неким пустынником по имени Баhира, [последователем] лжеучения Ария. А сам тут же исчез. Маhмет навел на того человека большой лук свой, а тот крикнул громко: «Не совершай греха, сынок, ибо я такой же человек, как и ты». И сказал Маhмет: «Если ты человек, зачем же живешь в пещере этой?». И тогда он позвал его к себе и стал учить Ветхому и Новому заветам по Арию, который считал Сына Божьего творением. И он [отшельник] велел рассказать дикому племени тачиков все то, чему он научился у скверного учителя [своего] и потребовал, чтобы об убежище его не знал никто.

А невежественное языческое и льстивое племя то, дивясь его рассказам о чудесах, спрашивало Маhмета: «Откуда же ты знаешь [все] это?» А Маhмет обманывал простодушное племя свое и говорил: «Ангел говорит со мной, как говорил с одним из первых пророков, говоривших с Богом». Тогда они тайно назначили соглядатаев, чтобы узнать, кто рассказывает ему это, или откуда он знает все это? Маhмет же, узнав об этих изменниках, тайно убил своего лжеучителя и зарыл его в песок. Затем он сел там, на том же месте, и [когда пришли] соглядатаи, сказал им: «Вот здесь является мне ангел и рассказывает о великих чудесах». Те, увидев его одного, пошли и рассказали [об этом] простодушному, заблудшему племени тачиков.

Тогда они, собравшись, огромной толпой пришли в безводную, дьявольскую пустыню и большими почестями окружили одержимого дьяволом Маhмета. Этим исполнилось слово Спасителя о том, что придут лжепророки^[133]. И Маhмет, соблазненный дьяволом, начал свое пророчество. Он говорил: «Если вы будете внимать моим проповедям и пророчеству, будете следовать им, то великая власть достанется нашему народу. Сказано в книге греков, что Бог даст нам власть за веру нашу». И места поклонений и жертвоприношений он назвал Куполом Авраама или местами, где ступал Бог. И повелел он совершить там жертвоприношение, а день этот назвал днем Авраама{336}. Он велел [также] помолиться в четырехугольной молельне, [велел] поставить каменный столп и прикладываться к нему во имя Авраама. Это о нем пророчил блаженный пророк: если муж отпустит жену свою, и она отойдет от него и сделается женою другого, и если возвратится она к мужу [своему], то не будет ли она осквернена совершенно?^[134]. Так и поступил сам Маhмет. Некий тачик, по имени Талб, имел красавицу жену. [Маhмет] послал вестника к нему о ней, мол, Бог велел тебе оставить жену свою. И Талб привел свою жену на площадь, где при свидетелях клятвенно отпустил ее. Тогда Маhмет взял ее себе и утолил с ней сладострастные желания свои. А после этого он вновь говорит Талбу: «Бог велел тебе взять свою жену обратно». И этот мерзкий закон, согласно которому отпускают жену и вновь берут ее обратно после того, как она ложится с другим, укоренился у них. Такой уж у них мерзкий закон — клянутся страшным именем Божьим и тут же нарушают клятву, когда же клянутся позором жен — клятву держат твердо. И много других мерзостей завещал он народу тому, являющемуся предтечей и воином антихриста, [народу], который еще [долго] будет его [антихриста] поклонником и соратником. Это о них говорил благословенный Павел: «…люди, оскверненные грехами, негодны в вере… их безумие обнаружится в день Страшного суда Божьего», и еще: «…со слезами говорю, я о врагах Креста Христова. Их конец — погибель…»^[135].