Мы нехотя приступили к этому делу, так как сомневающимся умом своим мы думали, что это обман, но ведь мы не могли противиться вашим повелениям. Но, исследовав [дело] точно, милостью Божьей мы обрели истину. Когда мы прибыли в одну из долин Арцаха на берег какой-то реки, на то место, которое именуется Члах, где стоит часовня, то слух о нашем прибытии [быстро] распространился, и жители окрестностей, собравшись в большие толпы, прибывали туда с сонмами священников и другими знатными мужами, среди которых немало было противящихся [этой затее]. Тогда мы наложили строгий трехдневный пост, и по истечении срока этого, при постоянных молитвах каждого из нас, начали копать у алтаря, откуда вдруг разлилось благоухание, наполнившее наше обоняние. После некоторых трудов милостью Всевышнего и молитвами святого отца Исраэла мы обрели желанное: две серебряные корзины; запечатанные накрепко печатью свинцовою, с греческим замком{259}. К одной из них прикреплена была толстая золотая пластина с сирийской и армянской надписями. Согласно надписи открыли мы их перед святыми священниками и нашли там частицы всеживотворного Креста и многих других святынь, о которых гласила надпись, что это частицы святынь Господа из Иерусалима.
Со всеми вместе и я, Иовел, достойный презрения епископ, возблагодарил дарителя всех, выбросил всякое сомнение из головы моей и верою принял видение аббата. И так как обретение сие было совершено в моем уделе, то с превеликим желанием взял я один из киотов и унес в свою церковь. Другие же святыни мы, епископы Давид и Иовел, через хореепископов и священников, и с сонмом [других] служителей с Божьей милостью отправили в обитель аббата с радостным ликованием и духовными песнями. Господь Бог, да сохранит Он вас во славе и силе милостью явления, приявшего Бога Креста, и даст Он вам обоим, тебе, видящему духовные цветы, и [тебе] Джуаншеру, великопрестольному князю с наследниками твоими, насладиться долгой мирной жизнью и плодородием страны от росы небесной.
Будьте здравы в Господе».
ГЛАВА XXXI
ОТВЕТ hАЙРАПЕТА И КНЯЗЯ НА ПОСЛАНИЕ ЕПИСКОПОВ
«Грамоту, изложенную и написанную [вами], мы прочли и возблагодарили премного Бога непреложного, милостью своей являющего день за днем свои чудеса людям, им самим сотворенным, особенно у нас, благодаря вашим святостям, о, епископы, Давид и Иовел!
Я, Ухтанэс — католикос ничтожный, и Джуаншер — полководец и князь Алуанка желаем вам возрадоваться в Господе.
Мы неустанно благодарим Бога за животворящее спасение, ниспосланное нам Богом, за нескончаемые дары его и за святой Крест, который явился [здесь] среди нас, взошел, открыл и просветил очи наши. И потому мы неустанными устами и неустанным языком благословляем Господа нашего Иисуса Христа, благотворителя и чудотворца, дарителя всех благ, даровавшего нам пречистые дары Святого Духа. И хотя мы и далеки от вас телом, но близки душою, и [вы] помяните нас перед новообретенным Крестом. Возьмите вы [немедленно] сокровище благодати со святым Крестом и вместе с добродетельным и святонравным Исраэлом доставьте к нам с великой осторожностью, дабы и мы всеобщим собором поклонились ему с блаженным лобзанием. Будьте здравы в Господе!».
Прочитав письмо полководца Восточного [края] и святого католикоса, епископы — блюстители и надзиратели тотчас же взяли обретенное святое сокровище и вместе с Исраэлом немедленно прибыли в великий город Перож-Кават, ибо там пребывали великий князь Востока Джуаншер и епископосапет Ухтанэс вместе со всеми вельможами. Приняв светозарную благодать, они торжественно и долго преклонялись перед ней всей многолюдной толпой, [тут же] на площади. И преподносил князь святому Кресту дары и приношения, восхвалял аббата [Исраэла] вместе с католикосом и толпой народа. Затем повелел князь снарядить его в путь и отправить вместе с киотом светозарного Креста в обитель его, в Глхованк, находящуюся на горном плато на севере гавара Мец Куэнк. И простившись блаженным духовным лобзанием, каждый с радостью возвратился в пристанище свое.
ГЛАВА XXXII
СВАТОВСТВО И КРОВОСМЕСИТЕЛЬНЫЕ БРАКИ НАХАРАРОВ АЛУАНКА. ИХ ПРЕДАЮТ ПРОКЛЯТИЮ {260} .
В те времена вельможи Алуанка осквернились кровосмешением противозаконным{261}. Первый из них владетель Колта (***) из царской семьи, затем три семьи, в гаваре Аршакашен [семьи] Дастакерта, Чыншмии (***), Мамшелуна (***) и на другом берегу реки Куры hЕджери (***), семья Вараз-Перожа, носящего патив лакнара в Гисе в гаваре Ути, [семья] Варажна из Аражакана и семья Туерака.
Блаженный hайрапет Ухтанэс предал проклятию их бесстыдное прелюбодеяние и запретил беззаконные браки, но поскольку они не оставили свои злодеяния, то все они вообще были истреблены и стерты с лица земли. Затем святой hайрапет преставился Христу. Престол его унаследовал Елизар, муж добрый и благородный, бывший епископом Шаки, который также оказался среди других епископов, приглашенных на собор после смерти Ухтанэса. Некоторые злобно осуждали его прибытие на собор. После утренней службы собор хотел было избрать в католикосы некоего монаха, епископа города Пероз-Кавата. Но скверный бес поверг его на землю, на глазах у всех выдвинув против него грамоту обвинения{262}. Тогда бросили жребий и, как некогда Матфий[106], скромный Елизар, принял на том же соборе апостольский сан, [был рукоположен в католикосы]. Тем временем светскую власть по воле Божьей осуществлял счастливый Джуаншер в сей преходящей жизни.
ГЛАВА XXXIII
ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ О СВЯЩЕНСТВЕ СВЯТОГО МУЖА БОЖЬЕГО ИСРАЭЛА И ОБ ОБРЕТЕНИИ СВЯТОГО КРЕСТА
Так как блаженный муж сей [Исраэл] был лучезарным источником, то из обильных и сладких струй своих поил он многих, постоянно усиливая борьбу с врагом Енибом{263}, как то обычно делали дети добродетели{264}, выступая против него соперником храбрым и избранным. Подобно им и сей [муж] должным образом прославился во всей стране, украшенный справедливостью. Хлынуло от него, распространилось и дошло до обоняния многих сладостное благоухание святая святых.
И вот, точно так, [как когда-то] Святой Дух внушил помазать Давида, великим первосвященником, [так и теперь] рукоположили [Исраэла], чтобы он имел власть стяжать души заблудших, как великий Петр, и принести жертву без порока, как мужественный Аарон, чтобы как ближние, так и дальние могли бы разделить его ликование и принять благословение от святой десницы его. Но вот что удивительно; совершились великие знамения, которые многим казались невероятными. Но они совершались изо дня в день по порядку, по воле высшего провидения. Почему и подходили к нему слова апостольские о том, что Господь «кого призвал, тех и оправдал, а кого оправдал, тех и прославил».
И вот через год, по повелению, внушенному свыше, святой иерей возжелал обрести желанный крест, сокрытый святым Маштоцем в селе Гис, что в гаваре Ути. Но так как он являлся настоятелем добрых братьев и старался исполнять заветы любви равно ко всем, то он облекся тайно в правду Божию и, заботясь об общей пользе, не стал оглашать перед народом тайного намерения своего, ибо избегал он людских похвал, оберегая себя от пороков тщеславия.
Вот почему он не захотел идти на поиски [креста] всей братией, но сделал соучастником своим лишь одного, избрав его из святонравных и почтенных иереев Вместе с ним он прибыл в вышеуказанное место, в одну старую церковь, не зная, однако, как отыскать и узнать место [креста]. Но тотчас же показалось чудесное видение над вершинами кипарисовых деревьев с густой хвоей, которые стояли по обе стороны святой церкви. Появилось светлое, лучезарное знамение, которое, подобно арке в небесах, соединяло вершины деревьев на высоте купола церкви. Оно постепенно скользило по вершинам кипарисов точь-в-точь как радуга в облаках, а затем отблески его, как от молнии, отразились на выложенной из камня и кирпича [небольшой] часовне с Крестом Христовым. И тогда святой муж сразу понял, что именно там и находится непохитимое сокровище. И он, опоясавшись, как [некогда] храбрый Авраам, тут же взял в руки заступ и начал копать в том месте с избранным им самим мужем{265}. И когда яма углубилась на пять четвертей{266}, а может несколько больше, вдруг показался старый, потемневший серебряный киот, на котором была надпись на армянском, греческом и сирийском языках, гласящая, что он содержит частицу животворного древа. В нем находился отлитый из серебра, позолоченный футляр в форме креста, а в нем уже [частица] от вечного Креста Христова. Возликовал тогда муж Божий, [обретший киот], много раз воскурил он ладан, возрадовался он светлой, как бы расцветшей душой и сочинил песню [духовную], мелодичную, подобную псалму играющего на лире Давида «Благословлю Господа во всякое время»[107] и [другим псалмам] что в том же ряду, за то, что [Господь] подарил имеющим страх его Крест, который спасает их всегда от врагов. Взяв Крест спасения, он бесшумно перенес его в свою церковь.
