Я кивнул, уже понимая, к чему она клонит.
– Думаешь, кто-то подчищал всю инфу о Янтарях?
– И этот кто-то – настоящий мастер своего дела, – согласилась Алиса. – Всё предельно серьёзно. О самих Янтарях ещё можно найти что-то вроде болтовни на форумах десятилетней давности. Но там, где дела касается его добычи, продажи, поставок или каких-то договорённостей… ни буквы.
Я хмыкнул. Итак, Зимины куда-то сбывали Янтарь, а куда – чёрт его знает, и даже Алиса не может ничего раскопать. Что ж, ясно одно: сбывать его туда же, куда и они, не получится.
Ладно, ладно. Придётся идти своим путём… и желательно побыстрее.
– …и мне всё это сильно не нравится, Макс, – вновь заговорила Алиса после паузы. – Те, кто чистил всю информацию… сколько времени им потребуется, чтобы заметить мои поиски?
– Заметят, увидят, что ты ничего не нашла и успокоятся, – отозвался я.
– Ты сам-то веришь в это? – она не смеялась, не фыркала; голос был серьёзным и испуганным. – Это опасно, Макс. Честное слово. Давай просто… прекратим это. Всё это.
– Не горячись, – посоветовал ей я. – Поиск и правда имеет смысл свернуть…
– Я не только о поиске, – ответила Алиса. – Я вообще… обо всём. Ты занимаешься слишком опасными делами, Макс, и я не хочу, чтобы ты и дальше втягивал в это меня.
Я мрачно уставился в окно. Блин. Если ещё и Алиса сольётся, перестав мне помогать… всё резко станет хуже. Сейчас совсем не тот момент.
– Давай обсудим это позднее, – вздохнул я. – Не на эмоциях… и, может быть, лично, где-нибудь в кафе, за чашкой кофе, как раньше.
Пауза; Алиса молчала, не зная, как быть. Я её не торопил.
– …ладно, – заключила она. – В кафе. За чашкой кофе. Но не тяни с этим… один раз мы тебя вытащил, и я благодарна, но второй раз тебе может и не повезти, Макс.
…отложив телефон, я задумчиво поглядел на Октября. Тот мелко подрагивал на кушетке, ни на что не обращая внимания; огромный кусок льда медленно таял.
Да уж. Вот кто точно знает, кому Зимины продавали Янтарь и почему всю информацию об этом убрали с такой хирургической тщательностью.
Но увы. Если для Системы его лояльность достаточная, то для того, чтобы старик хоть что-то согласился мне рассказать… ещё расти и расти.
Глава 4
…ох. Это странное чувство, когда ты просыпаешься – и понимаешь, что у тебя не болит голова. Как-то… непривычно и даже неправильно, будто чего-то не хватает.
Или она просто уже болит у меня так долго, что я привык и перестал замечать?
Разлепив глаза, я оглядел подвал. Кажется, ничего не изменилось; всё та же пыль в воздухе, всё тот же свет падает в окно. Сколько часов я тут провалялся?.. Темнеет сейчас поздно; должно быть, ранний вечер. Не поймёшь.
Зимин по-прежнему валялся на кушетке; лёд на его лбу давно растаял, и теперь хорошо была видна здоровенная красная шишка, оставленная мной. Раскрыв рот, он храпел, и этот звук мерно разносился по всему небольшому подвальчику.
Этот звук – и ещё какой-то. Блин, что ещё шумит?.. За этим храпом не сообразишь сразу. Я перевёл взгляд на Архимага; нет, не он, этот не спит, сидит за столом и деловито раскладывает пасьянс…
Заметив мой взгляд, старик хмыкнул и указал в мою сторону:
– Звонит уже в третий раз. Ты бы взял трубку, парень, вдруг там что важное.
…ах да, точно. Телефон, поставленный на беззвучный (после звонка Алисы я решил, что мне всё-таки необходим сон без помех), тихо вибрировал, и его жужжание сливалось с храпом Октября.
Подобрав его, я нахмурился. Неизвестный номер. Чёрт, что ещё за сюрпризы?
– Д-да? – я постарался, чтобы мой голос звучал не слишком уж спросонья.
– Кхе-кхе, – прошамкал в трубку незнакомый голос. – Глава, простите, что беспокою, кхе… Наверное, следовало бы звонить не вам, а господину Кавадзаки, но он сейчас недоступен…
Какого?..
– Погоди, – прервал я кашляющего. – Ты вообще кто?
– О!.. Простите, глава. Я Револьд Кир, один из заместителей господина Кавадзаки…
Я поморщился. Как будто его имя мне говорит что-то. Да уж… как для главы организации, я ни хрена не знаю её членов и вообще внутреннюю кухню.
Но… просто на всякий случай, чтобы убедиться, что это не какая-то западня…
– Опиши себя, – велел я, выпрямляясь в кресле; затёкшая спина болезненно отозвалась на это движение.
– Что?..
– Опиши себя, говорю, – повторил я. – Ну… свою внешность. Давай, начинай.
– Э-э-э… – завис мой собеседник; он шумно сглотнул, выдохнул. – Ну, если вы так приказываете, глава… я высокий, крепкий… Кхе… У меня очень выразительные глаза и…
– Конкретнее! – раздражённо отрезал я. Кажется, кхекающий Револьд меня не так понял. – Чтобы я узнал тебя по описанию!
– Лысина! – собеседник тут же поправился, перейдя на более существенные приметы. – Мне 82 года, хотя выгляжу я, кхе-кхе, конечно, моложе. Зубов только маловато…
– Достаточно, достаточно, – велел я. – Узнал.
На этот раз портрет вырисовался достаточно ясный; образ лысого беззубого деда моментально всплыл в голове. Действительно, он вечно тёрся рядом с Кавадзаки… ладно, допустим.
– Ну да, – согласился я, будто никакой заминки и не было. – Так в чём проблема?
– А, да, глава… – Револьд опять прокашлялся. – Дело такое, деликатное… только что вернулись наши парни. В общем… сразу несколько наших точек объявили, что отказываются платить нам.
Тьфу ты. Неприятно, неприятно. Впрочем…
– Ну, это было ожидаемо, разве нет? – отозвался я. – Все пока растеряны; владельцы точек просто боятся, что Светлые скоро вернутся обратно, и тогда им придётся отвечать за то, что платили нам. Это понятно; просто нужно подождать, не сбавляя давления. Постоят недельку-две без дела и без дохода – быстро сообразят, что к чему…
– Да-да, – снова теряясь и будто немного робея, заговорил Револьд. – Но… видите ли, глава… кхе… простите… Платить отказались не новые, только что захваченные точки. Речь идёт о старых…
Чего?
Мои брови поползли вверх. Это ещё что за бунт на корабле?! Если от нас открещиваются старые «крышуемые», значит, они не верят в нашу силу. А если в неё не верит уже всякая мелкая шантрапа… Херово, очень херово.
– Какого чёрта?! – деловито осведомился я. – Как до такого вообще дошло?
– Простите, глава, – нет, Револьду точно было не по себе. – Я сообщаю только то, что знаю сам… возможно, они поняли, что у нас мало людей, и…
Я сердито уставился на высокое окошко, за которым весело прошагало несколько пар ног; студентки возвращались в общежитие.
Разумеется. Даже дураку будет понятно, что Тёмные не в лучшем состоянии после этой короткой войны – ведь, хоть мы и нанесли врагу урон, но сами тоже вымотались и понесли приличные потери. Территорий больше, рук не хватает… а это значит, что теперь мы не можем в полной мере следить за всеми.
Вот и ответ: некоторые из наших, так сказать, «подопечных», поняв это, неожиданно почувствовали себя очень крутыми и заявили об отказе от наших «услуг».
Осмелели, вашу мать.
– …в общем, – продолжал Револьд, истолковав моё молчание как ожидание ответа, – сами понимаете, глава… у нас и правда проблемы с людьми, мы не в состоянии убить всех поголовно…
Спасибо, Капитан Очевидность.
– Увы…
А может быть, Капитан Кровожадность?
– И, в общем, мы понятия не имеем, что делать, кхе, – заключил Револьд потерянным голосом. – Господин Кавадзаки уже поехал на одну из таких точек, решать вопрос… и связи с ним нет. А тут внезапно пришли новости про ещё одну точку…
Да уж, понятно. Когда шестёрки борзеют, разбираться с этим нужно сразу же – иначе задержка будет воспринята как доказательство нашей слабости. Вот только неужели это настолько сложная задача, что решить её можем только я и Кавадзаки?
– …нет, разумеется, я мог бы послать людей прикончить их… но для этого пришлось бы снять охрану с нескольких объектов в городе, и я боюсь брать на себя такую ответственность…