К его руке прикоснулись, словно разубеждая – в чувстве опасности ли, или в пугающем чувстве собственной нестабильности – Баки предпочел не разбираться, он просто был благодарен, спиной ощущая поддержку и близкое присутствие.

Приободренный кивком Т‘Чаллы техник, меж тем, продолжил:

- За каждым воспоминанием у человека закреплены определенные чувственные ассоциации. Чем эти ассоциации сильнее, чем памятнее и важнее образ. Никто не в силах это контролировать. Руководители процесса симуляции со временем научились направлять вас, концентрируя на определенном временном промежутке, в который произошло то или иное важное событие, но добиться большей конкретики никто не смог. Это ведь память – бесконечный поток разрозненной информации, а не видеозапись, которую одним кликом можно поставить на раскадровку, - словно чувствуя необходимость оправдаться (как будто было, в чем), техник обратился взглядом к Его Высочеству и заговорил на языке, Баки уже незнакомом. О приблизительном содержании их короткого монолога позволило судить лишь доведенное до совершенства умение Баки читать универсальный язык тела. Техник явно рассыпался в извинениях. За то, в чем даже близко не был виноват.

- Это бессмысленная затея, - тихо, уже без тени сожаления, констатировал Баки, медленно обернувшись. – Была таковой с самого начала.

- Не будь столь категоричен, - положив ладонь ему на живое плечо, она ненавязчиво чуть подтолкнула его снова обратить внимание на монитор. - Здесь полно материала, в который юристы уже вгрызлись зубами.

Баки грешным делом подумал, что юристы – мазохисты и по совместительству озабоченные извращенцы, раз нашли что-то важное в зачастую слишком откровенном интиме, который легко оставлял далеко позади любое новомодное порно, при условии, если технология проекции воспоминаний работала хотя бы вполовину так, как представлял себе Баки. И она работала, судя по вскользь просмотренным файлам. Еще как работала!

Исходя из увиденного, жизнь Баки являла собой гремучую смесь нечеловеческой боли, перерубающей на корню само понятие самосознания и самоконтроля, животного секса, который сам по себе мало походил на доказательства чего бы то ни было, и бесконечной борьбы далеко за пределами человеческих возможностей, из которой можно было извлечь ненамного больше, чем из боли и секса. Кроме, быть может, особенностей обучения, стиля боя, уязвимых мест и разрозненных криков пополам со звуками ударов металлической руки, хруста костей и хлюпанья крови.

По крайней мере, такую картину событий видел Баки.

Хотя… может, он просто разучился смотреть. Шире схождения линий разметки в прицеле снайперской винтовки.

Все еще обнимая его одной рукой, словно за их спинами не стоял король, она отвела вторую руку в сторону, на кончиках пальцев перенося полупрозрачный прямоугольник с контрольного монитора на пять обзорных, огромных экранов, замыкающих голографическое кольцо по периметру помещения.

- Обрати внимание не на происходящее, - прокомментировала она, движением руки выстраивая проекционный ряд в определенном, понятном, возможно, всем, кроме самого Баки, порядке, - а на даты.

Баки послушно скосил взгляд поочередно на левый нижний угол каждого из экранов. Бессмысленная чувственно-эмоциональная мешанина, оказывается, имела четкую хронологию. Что, впрочем, общей сути не меняло.

- Где-то через три месяца после… начала, - снова напомнил о себе техник, комментируя откуда-то сзади, и, не будь рядом ее, такое положение отсутствия обзора при постороннем присутствии Баки бы очень не нравилось, но сейчас подавить рефлекторную выучку ему удалось легко, а все свое внимание он обратил на экраны, - мы выявили закономерности. Определенные события вы воспроизводили в памяти чаще и детальнее других. Еще спустя какое-то время мы стали маркировать их датами, на которых на момент тех событий вы почему-то фокусировались. Как, например, на 2-ом сентября 1945-го – дне окончания войны… - техник сдавленно кашлянул. – Так команде стало проще тормозить поток образов и возвращать вас к нужному временному промежутку, если возникала необходимость.

- В эти промежутки происходило что-то важное? – все еще сомневаясь в принципах работы голографии, Баки нерешительно повел в воздухе рукой – картинка моментально откликнулась на движение, сместилась, и Баки продолжил уже смелее: пролистал в нужный день, вывел на все пять экранов видео-нарезку с рандомными кадрами на заставках, но от воспроизведения воздержался.

- Да. Определенно. Над более точными событиями работали адвокаты, но они запрашивали видео-файлы, лишь когда точно знали, что ищут.

- И помогало? – Баки все еще буравил скептичным взглядом экраны.

- Почти всегда. Насколько мне известно, иногда они находили лишь причинно-следственную связь, а не прямое доказательство. Так было, например, когда они пытались проследить судьбу тех… гм… тех пакетов с… с вашей кровью. Ваше Высочество, прошу меня простить, я не посвящен в юридические тайны.

Это было сказано на английском, ответ прозвучал на нем же, чтобы стало ясно, что король негласно простил своему подчиненному все мыслимые просчеты, поблагодарил и наградил выходным. Баки было подумалось, что благодарить должен он, а одного выходного будет явно маловато, чтобы восстановиться после кошмара, к которому молодой сотрудник, хоть и выполнял свои обязанности с негнущимся профессионализмом и преданностью, явно оказался не готов. Еще бы! Окажешься тут готовым лицезреть… такое каждый день, еще и ставя на повтор и разбирая по кадрам.

- Косвенно определить судьбу той вашей посылки, мисс Хартманн, юристам не составило труда. Но извлечь из ваших воспоминаний прямые доказательства оказалось затруднительно, поэтому, в конце концов, они сошлись на возможности, что на суде вы сможете подтвердить их догадки словесными показаниями.

- Смогу, - ее ответ прозвучал односложно и уверенно, пока она спешно листала на контрольной панели меченные датами файлы. – У нас ведь еще будет возможность встречи с адвокатами?

- Разумеется. Именно поэтому я распорядился разбудить вас раньше. Слушание вашего дела, мистер Барнс, назначено на 20-е марта, то есть у вас есть необходимое время, чтобы окончательно уладить все юридические вопросы и подготовиться. Насколько я осведомлен, основная стратегия защиты: доказать, что вы и Зимний Солдат – принципиально разные личности.

Вот только проблема – самая нерешаемая из проблем – заключалась в том, что Баки знал правду. Он и Зимний Солдат принципиально одна личность, и это ситуация не походила ни на шизофрению, ни на одно другое психоэмоциональное расстройство, известное медицине. Разве что преданные делу и Его Высочеству адвокаты выдумают что-то принципиально новое по случаю беспрецедентного факта программирования живого человека. Но даже… даже если так случится, это все еще не отменит факта двух зол, ни одно из которых, как ни парадоксально, не станет для Баки меньшим. В конце концов, его ждала либо решетка, либо психушка.

Невиновность и вменяемость – два противоречащих друг другу, недоказуемых обстоятельства в деле, возбужденном целой страной, если не всем миром, против изменника Родине, профессионального киллера – Джеймса Бьюкенена Барнса с кодовым именем Зимний Солдат.

- Стив… - как-то совсем потеряно промычал себе под нос Баки и только потом опомнился, ставя вопрос конкретно и разборчиво. – Стив знает?

- Капитан Роджерс знает о слушании и о том, когда оно состоится. Вопреки протестам обвинения, давящего на его предвзятость, он все же назначен основным свидетелем защиты.

Баки кивнул, принимая информацию к сведению, но внезапно испытал острую нехватку подробностей и продолжил прежде, чем подумал над более удачной формулировкой.

- Я не об этом спросил. Он знает о… - Баки честно не знал, как определить происходящее, поэтому остановил свой поиск на максимально абстрактном определении. – Обо всем этом? Он вообще здесь… был?

Как-то слишком запоздало Баки огрело понимание, что для мира за пределами криокапсулы прошел почти целый год, что за это время здесь, в закрытых и изолированных от всех и вся лабораториях Ваканды из его головы вытягивали самые жуткие, самые болезненные, самые грязные, никак и ничем не профильтрованные подробности его превращения в Зимнего Солдата. Подробности, заведомо предназначенные для всеобщего обозрения, и значило это, что едва ли ни первым кандидатом в зрители, на лучшее место в первом ряду… был Стив.