Когда я выйду из земных оков,

поплачь, пока не скажет скорбный звон,

что я, покинув мерзкий из миров,

в мерзейший мир червей переселён.

Не вспоминай при виде этих строк

их автора, что из души твоей,

любовь моя, исчез бы, если б мог

забрать с собою груз твоих скорбей.

А если вспомнишь о моих стихах,

когда суглинку стану я сродни,

не беспокой словами бедный прах —

свою любовь со мной похорони.

Но не стенай, иначе вся страна

поднимет на смех наши имена.

Перевод Ю. Лифшица

76

Зачем сонет мой бедный столь не нов,

Не гибок, и чуждается свободы?

Зачем я избегаю свежих слов —

Замены прежним, вышедшим из моды?

Зачем я повторяюсь в сотый раз,

И стих обрек испытанным оковам

Так, что открыт источник этих фраз,

И автор выдается каждым словом?

Знай: не могу не петь на прежний лад;

Любовь и ты — я пленник темы этой.

Для старых слов иной ищу наряд,

И вновь плачу истраченной монетой.

Как солнцу не сменить свой вечный путь,

Так мне с пути любви не повернуть.

Перевод С. Александровского

80

О, как мне страшно о тебе писать,

Узнав, что лучший дух тебя возносит

И силится мои хвалы попрать!

Но раз дары твои свободно носят,

Как океан безбрежный, все равно

И бедное, и мощное ветрило,

Мой жалкий челн — пускай слабей его! —

Направит вдаль упрямое правило.

Спасешь — и полечу по гребню волн,

Пока он ждет над бездной молчаливой.

Дашь гибель — значит, я негодный челн,

А он могуч в постройке горделивой.

И если рок судил мне пораженье,

В моей любви гнездилось уж паденье…

Перевод М. И. Чайковского

106

Когда я занят древних хроник чтеньем

И нахожу хвалу красавиц там

Иль старый стих читаю, с восхваленьем

Красы умерших рыцарей и дам, —

Я вижу, как тогда хвалить умели

Красу рук, ног, и все лица черты,

И мнится мне: достойно бы воспели

Они красу, какой владеешь ты.

Так, о тебе пророчествуя сладко,

Поэзия красу превознесла!

Но гимны те — лишь слабая догадка:

Ты выше все ж, чем древних вся хвала.

Когда умели петь, — тебя не знали;

Пришел твой век, — и песни слабы стали!

Перевод Н. Холодковского

130

Взор госпожи моей — не солнце, нет,

И на кораллы не походят губы;

Ее груди не белоснежен цвет;

А волосы, как проволока, грубы.

Я видел много белых, алых роз,

Но их не вижу на ее ланитах,

И не сравнится запах черных кос

С усладой благовоний знаменитых;

Мне речь ее мила, но знаю я,

Что музыка богаче благостыней;

Когда ступает госпожа моя,

Мне ясно: то походка не богини;

И все же, что бы ни сравнил я с ней,

Всего на свете мне она милей.

Перевод О. Румера

144

Отчаянье и радость утешений —

Два духа, два любви моей крыла.

Он — белокур, мужчина, добрый гений;

Она — злой дух, лицом мрачна, смугла.

Чтоб в ад меня скорей увлечь, дух черный

Склонил к разлуке доброго со мной

И, соблазняя наглостью упорной,

Старается, чтоб стал и он иной.

Быть может, ангел мой уже низринут, —

Не знаю, но могу подозревать.

И если я обоими покинут,

То ангел мой в аду. Увы, узнать

Могу тогда ту правду, что хоронят,

Когда злой демон ангела прогонит.

Перевод А. Федорова

147

Моя любовь сходна так с лихорадкой:

Желает лишь того, что ей вредит,

И этой пищей гибельной, но сладкой,

Болезненный питает аппетит.

Рассудок, врач любви, меня оставил,

Советами его я пренебрег,

И к гибели, забыв ряд мудрых правил,

Стремлюсь в огне желаний и тревог.

Нет, я неизлечим. Мой ум сурово

Заботы бросил. Грудь полна тоски.

Как бред безумный, мысль моя и слово

От истины и смысла далеки.

Что ты чиста, светла — я клясться рад,

А ты черна как ночь, мрачна как ад.