— Папа, я...

— Разве я не сказал быть дома к полудню? — холодно заметил отец, даже не подняв глаза.

— Да, но я…

— Из-за того, что ты не сдержал слово, твоей маме пришлось помогать мне, пока Дэбби убирала дом, и мама поранилась об косу. — у отца был очень низкий и спокойный голос и порой, он пробирал до мурашек.

— Говр, там всего лишь царапина, ничего страшного, — попыталась смягчить нависшее напряжение мама.

— Нет, Молли, — спокойно сказал отец. — Не «ничего», — отец помолчал. Повернул голову и пристально посмотрел на Горро своими зелеными глазами. В комнате воцарилась полная тишина, лишь треск камина осмеливался нарушить её. Горро стоял, опустив голову, и еле-еле смог сказать:

— Простите меня. Я… Я больше не буду опаздывать.

Отец редко повышал голос, но его взгляд говорил сам за себя. Иногда хотелось, чтобы он лучше кричал и бил, чем смотрел так пристально и холодно. Одним взглядом отец мог завладеть разумом Горро, да так, что волосы на затылке вставали дыбом.

— Ты все понял?

— Угу... — шмыгнул носом Горро.

— Завтра утром помогаешь маме по дому, потом ко мне придешь, понял? Ты же не элодия?

— Угу...

— Тогда, садись и ешь. И не забудь поблагодарить Магну за кров. Крышу и семью. Боги не любят не благодарных.

Мама взяла посуду и зачерпнула из котелка. Тёмно-каштановые волосы доходили до середины спины. Сестре передались все черты матери. Так же желто-карие глаза. Горро унаследовал чёрные волосы и зелёные глаза от отца.

Горро сел и подумал о молитве: ему всегда интересовало, неужели кто-то сверху смотрит на каждого? Сколько же у него глаз, если за всем и вся необходимо следить? И ушей? Может он сидит в голове у каждого? Смотрит и слушает через всех людей. И животных?

Горро потерял весь аппетит после того, как испытал чувства вины, но папе нельзя перечить, а маме не хочется. Молли положила маленькую чашу перед ним, из тёмно-зелёного камня. Оно довольно тяжелое, и грубо обработанное. Его изготовил дедушка, потратив на это полгода. Из такого же материала была и ложка, напоминающая на ощупь одновременно и металл и стекло.

Запах от супа так сильно бил в нос, что слюни наполнили весь рот: с чесноком, с картошкой, свежей зеленью в курином бульоне. Мама всегда умела удивить едой и поддержать улыбкой. Она погладила по голове и прошептала, что у неё самая маленькая царапина в мире. Отец посмотрел на то, как мама успокаивает сына, но не стал ничего говорить. Насколько бы Говр не был строгим и холодным, для него жена—его святилище. Сколько бы он не сердился на детей, но на Молли у него сердится просто не получалось. Ситуация смягчала и сестра, Дэбби. Как всегда, легко и беззаботно предложила:

— Ну что? Мужчины поговорили? Тогда может чаю? Я сегодня сварила изумительный! Ромашковый с чабрецом и мёдом.

— Наливай, Дэбби, —сказала мама, —не надо спрашивать. Это элодия.

Дэбби подмигнула брату, когда наливала чай. Горро очень любил свою старшую сестру. Она не была похожа на всех тех молодых женщин из других семей. Не сплетничала с другими девочками, не мечтала о свадьбе и других глупостей. Дэбби любила вязать, цветы, купаться в реке и книги. Порой приезжали купцы, и иногда попадались отличные сказки, рассказы и легенды. Говр, сколько бы не считал это бесполезным занятием, не мог отказать дочке в её увлечениях, и, по правде, был рад этому в глубине души. Порой, Горро казалось, что и папе интересны сказки, которые читает сестра. Отец надеялся на достойную пару для дочки. Часто он винил себя от того, что не хватает денег на хорошее обучение для дочки. И, порой, приходилось выбирать между новым молотком или страницами с чернилами. Впрочем, Говр был мастер на все руки. При необходимости всегда находил выход из любой ситуации. Как говорится: чем, как и куда-главное руки на месте. Это всегда выручало их семью.

Горро смотрел на отца и старался походить на него. Отец знал всё и обо всем. Чинил всё, решал любые задачи, какие могут появится дома. Отец не успокоится, пока дело не будет сделано до конца. Если в дождь хотя бы одна капля будет капать с крыши, то отец поднимется и сделает. Даже если он намокнет насквозь и на это уйдёт весь день. А может и следующий.

— Горро, отнеси чай и еду дедушке.

У Горро даже поднялось настроение. Он любил дедушку, его седые волосы и его улыбку в густую белую бороду. Не любил только когда он хотел поцеловать, из-за рта дедушки пахло соответственно его возрасту. Но иногда Горро терпел, но потом тщательно мыл щеку.

Он жил в дальней комнате, в углу. Рядом с ним был лично сделанный туалет, чтобы он далеко не ходил.

— Дедушка? Ужин!

— А!

— Ужин!!! И чай!!!— дедушке Боренгуру, иногда надо кричать.

— Да не кричи ты так! Слышу я тебя. Оставь на столике.

— Тебе плохо? Дедушка?

— У меня бывают только приступы, когда хорошо, а плохо— постоянно. — дедушка замолк и в комнате воцарилась тишина— ты чего это умолк там? Ты здесь?

Дедушка тяжело, вздыхая при каждом движении, обернулся. В дверях стоял его внук, опустив голову.

— Ты умираешь дедушка…? — тихо проговорил он.

Дедушка не мог не ворчать. Но также не мог и не хотел делать больно внуку.

— Или садись. Принеси мне чай. И помоги сесть.

Горро послушно все сделал.

— Отменный— сделал глоток дедушка. — ох….

— Так вот слушай Горро. Все мы когда- то умрем. И я. И ты. И вся наша родня. И ещё много кто там, много завтра потом. Так же, как и умирают много других дедушек, много других мальчиков. В жизни, как таковой кхе… Как таковой кхе-кхе! Ох… В жизни нет смысла, вот в смерти он есть. Вот ты сейчас боишься, что я умру. И поэтому чувствуешь. Если бы все жили вечно, то зачем оно все? Да и….кхм… Жизнь надоедает. Устаёшь сильно… От мыслей. От воспоминаний. Хочется тишины. Ты же не хочешь, чтобы я мучался? Не так ли?

— Да. Ну смысле нет… то есть… А что потом?

— Воооот! Это я и узнаю раньше тебя. Главный секрет жизни. Кхе! Разве не здорово? — улыбнулся дедушка. Морщины на лице закрывала белая густая борода, но Горро всегда нравилось, когда дедушка улыбался. У него была всегда очень добрая и теплая улыбка.

— Меня… я просто злюсь, что не могу ничего сделать. Что я бессилен.

— Ты много делаешь. И сделай ещё кое-что… помоги мне сесть на туалет.

Горро послушно поставил плечо. Отец сделал рядом с дедушкой небольшую бочку, чтобы он каждый раз не ходил на улицу.

— А какой он? Бог? Магна? Как думаешь дедушка?

— Я думал ты в том возрасте, что будешь спрашивать существует ли он вовсе…

Горро не знал, что сказать. Он думал об этом, думал и том, что, а если у всего на свете есть свой Бог? У камней. У ветра. У солнца. Все это много-много богов. Но в таком случае, зачем тогда они? И нужен один, который все контролирует. Как король. Бог Богов. Но он боялся признаться в этом. И он обрадовался, что дедушка думает иначе. И то, что не один он так думает, ощущалось так, как будто его комната в голове стала расширяться. Как фантазия может разбить эти грани реального и думать, о чем угодно. Но где-то внутри его упрекал некий страх, страх что Бог может это услышать и наказать его за эти мысли.

— Не знаю я Горро. Некоторые верят, что Магна спит. Иначе никак не объяснить весь ужас творящийся в мире. Они ждут, когда Бог вернётся и наведет порядок. Это будет либо страшный суд, либо долгожданный мир. Может так оно и есть. Может никого нет. Но сейчас я думаю, что вне зависимости от этого, ничего бы не изменилось ни для тебя, ни для меня. Или как минимум ему нет дела до нас. Я не боюсь. И ты не бойся.

— А куда мы попадаем после смерти? — решился спросить Горро. Его безумно интересовала смерть, но ещё больше пугала. Он хотел познать все секреты мироздания, но в глубине души боялся неизвестного больше всего не свете.

— К Хагне, как говорится в «Великой Ночи». Либо Ланимию.

— Расскажешь всё, дедушка?

— А ты любознателен. Ну что же. Кхм! Хагна был создан Пустотой. Пустота желала найти своё место. Тогда она родила Хагну, а вместе с его рождением мир стал таким, каким мы его и видим. Но, нельзя испить воды, не намочив бороды. Так и во всем мире- если где-то что-то прибавилось, то обязательно где-то убавляется. Таком закон мира- баланс. И Хагна сам стал пустотой. Сокрыл в себе её и создал мад, чтобы мир существовал. И живет он в своем безграничном царстве Пустоты. Туда попадают люди после смерти, нарушающие баланс мира. А там, как известно, нет ничего. Лишь серая и безжизненная земля. И обреченные на муки вечно обитают в полой скале, которая не имеет границ. Где ничего не растет, нет ни звуков, ни еды, ни воды и, конечно же, жизни. Вечность в пустоте, разделяют они с Хагной, чтобы осознать всю жертву, ради которой и живет наш мир. А над мадом, растёт Древо Вечности. А наш мир, лишь один из его многочисленных плодов. Лемания—Дом самого Магны. Бесконечный сад со всеми плодами мира. Бесконечными реками, с чистой горной водой. Туда попадают добросердечные люди, прожившие жизнь достойно и в балансе. Там нет войн, зависти и болезней. Там все равны. Кхм!